Часть 3

      Практически всю следующую неделю, мейстеры Красного замка держали принцессу на маковом молоке. Они конечно старались иногда приводить её в чувство, чтобы удостовериться в том, что дочь короля идёт на поправку, выздоравливает, но это ничего не дало. Рейнира по-прежнему звала Деймона и желала смерти окружающим. Даже слуги, после брошенных мужем и свекровью наследницы слов, о её психическом состоянии, начали шептаться о безумии старшей дочери короля.       Визерис пытался присекать подобные разговоры, но они росли как снежный ком, который скоро мог уничтожить принцессу, и король не мог этому помешать. Алисента, как ей и советовали Лейнор и Рейнис, не вмешивались в это дело, она старалась вообще не говорить о своей бывшей подруге, делала вид, что Рейнира её нисколько не волнует. Алисенту больше интересовали её собственные дети, которых очень воодушевило произошедшее с любимицей отца, который по мнению детей предал их тогда в Дрифтмарке. Эймонд, а с ним и старший Эйгон, не упускали случая поиздеваться над детьми Рейниры. Особенно им запомнился случай, когда Джейкерис заявил, что случившееся с его матерью просто чья-то вина. — Интересно чья? — поинтересовался Эймонд, презрительно посмотрев на племянника. — Она сама вела себя как безумная ещё в Дрифтмарке, бросилась к телу своего любовника и начала вопить на весь зал. Что, забыл об этом? У тебя тоже проблемы с головой? — Какого любовника? Он был просто её дядей, — ответил Люцерис. — Возможно вы не знаете, но дяди и племянники должны уважать друг друга. — А вы видимо такому уважению яркий пример, — хмыкнул Эйгон. — Особенно ты Люцерис. — Тот случай другой, — упрямо сказал мальчишка. — Конечно, ты же у нас особенный, учитывая твоё рождение, и твоих братьев тоже, — сказал словно невзначай второй сын королевы. — Ты опять, — вспыхнул Джейкерис. — Мы дети Лейнора Велариона и… — При этом вылитые Харвин Стронг, который очень уж часто оставался в покоях вашей матери, хотя его место было у дверей покоев принцессы, а не в её постели, — подхватил слова младшего брата Эйгон. — Каков наглец, не знал своего места, решил взлететь выше, чем положено.       Дети королевы засмеялись, чем унизили детей Рейниры. А двое внуков короля повскакивали со своих мест, я ненавистью смотря на дядюшек. — Вы просто нам завидует, — крикнул Люцерис. — Из-за того, что король любит нас больше чем вас, нет, он вас совсем не любит. А нашу маму он любит. — Или точнее, пытается хорошим отношением к Рейнире, искупить свою вину перед своей первой женой, вашей бабушкой, — хмыкнул Эймонд. — Вы хоть знаете, как она умерла? — При родах, об этом все знают, — ответил Джейкерис. — И только? — спросил Эймонд, переглянувшись со своим старшим братом. — А что ещё? — спросил Люцерис. — А то, что Эйма Аррен умерла от ножа, что ваш добренький дедушка, чтобы вынуть из неё ребёнка, приказал ножом разрезать ей живот, — сказал Эйгон. — Причём, она ещё была жива при этом. — Ты врёшь, — сказал Джейкерис. — Спроси у кого хочешь, это знаешь не для кого не секрет, — сказал пожав плечами Эймонд. — А что до зависти, то чему завидовать? Тому, что вы бастарды или тому, что ваша мать шлюха и сумасшедшая? Или тому и другому сразу? — Вы ещё пожалеете об этом, мы пожалуемся дедушке, — сказал Джейкерис. — Идите, но приготовьтесь к сильному разочарованию, — хмыкнул Эймонд. — Если перед вашей матерью он пляшет, чтобы загладить свою вину перед первой женой, то перед вами то он не виноват, и исполнять ваши капризы не должен. — Это мы ещё посмотрим, — сказал Люцерис. — Вперёд, — ответил Эйгон. — Мы будем ждать от короля наказание, если конечно он вас послушает.       Братья Таргариены снова рассмеялись, а вот братья Веларионы выскочили из помещения и понеслись к королю. Они были просто уверены, что их дедушка защитит их мать, и их самих. — Парни, послушайте, советую вам не обращать на эти слова внимание, — ответил им король, выслушав жалобы на своих сыновей. — Вы же не бастарды, а ваша мать не сумасшедшая, она просто сильно разнервничалась после смерти моего брата. Поэтому не стоит так реагировать, пока ваша мать больна, постарайтесь не встревать в скандалы с моими детьми, ей не стоит лишний раз волноваться. — А когда мы сможем увидеть маму? — спросил Люцерис. — Пока не знаю, но думаю скоро, мейстеры пока её успокаивают с помощью снадобий, но Рейнира скоро станет прежней, — ответил мрачно король. — Идите мальчики, и ведите себя тихо, я скажу королеве, чтобы она поговорила с принцами. Мы семья и должны держаться вместе. Хотя, то, что ты сделал с глазом Эймонда не простительно Люцерис, помни, я заступился за тебя только из-за твоей матери, но больше такого не будет. Поэтому ведите себя тихо. Сейчас самое главное, так это выздоровление вашей матери, и мы все должны приложить к этому усилия. Всё идите.       Джейс и Люк не стали более ничего говорить, и тихо покинули покои своего царственно деда. Мальчишки не знали, что им теперь делать, а ведь они обещали своим дядям, что дед накажет своих сыновей ради них. — Выходит, он только маму и любит, а мы для него никто, также как и Эйгон и Эймонд, — сказал растроенно Люцерис. — Вот мы и побывали в их шкуре, когда ты никому не нужен, — сказал Джейкерис. — Мы нужны маме, — не согласился Люцерис. — Она нас любит. — Да, но сейчас она больна, а отцу мы не нужны, — сказал старший мальчик. — Кажется мы действительно бастарды. Мы ведь действительно похожи на маминого защитника сира Стронга, а не на Баратеонов. И пока мама не в себе, мы здесь крайне уязвимы. — И что же нам делать? — спросил второй брат. — Сидеть пока тихо, и не провоцировать никого, — сказал Джейкерис. — Пошли в наши комнаты, нужно Джоффри проверить.