Глава 11. То самое чувство

Тай

      Я смотрел в её зеленые с легкой голубизной глаза и понимал, что тону. Их цвет напоминал морскую волну, притягивал внимание своей необычностью. Я хотел бы рассматривать эти глаза часами, изучать все микроскопические вкрапления карего, все эти синие завитки. Тисс была прекрасна со всем своим скверным дерзким характером, со всей напористостью и прямолинейностью.       И я понял, что погрузился в бездну уже давно. Эти руки, сжимающие мою талию и чуть припухшие после яростного поцелуя губы, прямое тому доказательство. Она ведь потянулась сама, я лишь по-джентельменски перехватил инициативу. Жалею ли я? Нисколечко.       — Ты бы женился на мне? — неожиданно спросила она хриплым, немного томным голосом, от которого хотелось только вспомнить свой сегодняшний сон и забраться к ней под подол платья.       — Да, — почему-то без малейшего промедления ответил я.       Был ли я уверен, что женюсь? Нет. Строгому и думающего головой, а не членом, Таю потребовалась бы вечность, чтобы принять такое важное решение. Но ей почему-то хотелось ответить сердцем. Тем, что сжималось у меня, когда я видел то, как она ластится ко мне, и чувствовал насколько хороши её губ. Пусть это выглядит как обман, пусть и правда будет им. Я знал, что сейчас ей просто необходим такой ответ, чтобы двигаться дальше. Отпустить бывшего, отстать себя и наслаждаться тем, что происходит между нами. А дальше я и сам не знаю. Мудрый Тай живет в настоящем, он не склонен к импульсивным решениям. Это прерогатива Фоэльха.       Ее сочные губы накрыли мои, и теперь уже я чувствовал, что задыхаюсь. Сейчас я не просто тону, я умираю от отсутствия кислорода в легких, словно мазохист прося еще и больше. Я зарылся пальцами в локоны её волос, прижался крепче к губам, позволяя ей немного побыть контролирующей. Вся инициатива поцелуя теперь принадлежала ей, я лишь отвечал, мысленно мечтая о том, чтобы он не заканчивался никогда. Целую вечность просидеть на пляже на Гавайях, держа хрупкую Тисс в объятиях. Фантастически.       — Я боюсь, что все вернется, — снова зашептал ее голос. — Боюсь, что если я разрешу тебе двигаться дальше, ты будешь как он, — я готов был поклясться, что её сердце сжималось, когда она это говорила. Чувствовал всю боль слов, вылетающих из её уст, но не мог забрать ни унции себе. Я бронированный, пережил бы, а её нежная душа на вряд ли.       — Я бы не обидел тебя, — тихо, словно боясь спугнуть Тисс в этих откровениях, проговорил я, прислоняясь лбом к её. — Я в жизни не поднимал руку на женщину.       — А измены? Ты же поиграешь и бросишь, — с мучительным вздохом продолжала Тисс.       — Не уверен, что способен от тебя отказаться, — пробормотал я в ответ. И это чистая правда. Все же, я никогда не был так одержим девушкой, чтобы тащиться за ней на Гавайи.       — Давай вернемся, — неожиданно серьезно произнесла она и отстранилась. — Пойдем домой.       Я снова умер. Я лишен её тепла, бархата кожи, сладких губ, хриплого шепота. Я остался один за колючей проволокой с ощетинившейся собакой. Разочарование в глазах скрыть было невозможно, но я заставил себя не торопиться. Буквально приковал к камню желание не делать ничего, а просто дать ей время. Минуты, часы, дни, сколько угодно. Лишь бы она почувствовала себя счастливо и безопасно рядом.       Во всяком случае, наша история только начиналась. Она была неправильной, не с той ноты, но тем не менее, была. Тисс стоит привыкнуть, понять, что я не отпущу её никогда. Не после того, как она поцеловала её, а я как мальчишка отдал ей свое сердце на медном подносе. Просто подожду, терпения у меня хоть отбавляй.       Мы вышли обратно к деревянной тропе, но пошли не к ресторану, где ужинали с её семьей, а в сторону домиков. Идти было приблизительно минут семь, но незыблемая тишина между нами превратила путь во все двадцать. Она молчала, вероятно, пребывая в своих мыслях, а не смел нарушать ее покой, слушая ночное стрекотание цикад и крики каких-то птиц. Я уже понял, что её мозг — рой из сплошных мыслей, чувств и осадка, оставленного разными людьми. Тисс любила раскрываться, обнажать душу перед другими, а потом получала свое истыканное ножом сердце в ответ. Это было логично, ведь её семья такая. Открытая, даже откровенная, простая и понятная. У них нет таких проблем, как у Эйни, они держаться друг за друга, их спасательный круг не лопнет, потому что отцу скучно и он решил подтопить сына. Они счастливы в своем микро мире, и мне, отчасти, безумно хотелось к ним. Мне хотелось научится любить, чувствовать и жить, как семья Вэдтри, быть искренним и счастливым только потому, что я есть. Я даже был готов слушать шутки Георга вечно.       Наверное, это больная психика говорит во мне. Знать бы, что такое семья…       — До завтра, — уверенно произнесла Тисс, останавливаясь у входа в бунгало. В окнах горел свет, а это значит, что её родители вернулись. — Утром можем сходить по завтракать. Если ты хочешь.       — Конечно, Тисс, — ответил я, слегка склонив голову, решаясь на еще один украденный поцелуй перед сном. Еще немного и я начну считать их и записываться в уголки памяти. — Встретимся у бассейна.       — Только если ты будешь одет, — она хихикнула и закатила глаза, а я сдвинул брови, не понимая, что она имела ввиду. — Спокойной ночи, — добавила она и похлопала меня по плечу.       — Спокойной ночи, — отозвался я, чувствуя потерю, что она уходит, а счетчик поцелуев так и не стал цифрой «три».       Она зашла в дом, а я стоял еще несколько минут, прислушиваясь к тишине. Сам же решил не форсировать события. Теперь терпи, Тай.       Вернуться к себе стоило больших усилий. Пустота бунгало после ее тепла и жадных рук, сжимающих мое тело, ощущалась так чуждо, что мне хотелось вернуться и напроситься у Георга в гости. Только чтобы не терять это прекрасное чувство, оставленное его дочерью. Да и им самим, чего греха таить. Я чувствовал себя таким одержимым, чем когда-либо и, если честно, это пугало. Если это любовь, то она какая-то больная, неправильная и нездоровая.       Но тем не менее, телефон поймал вайфай и разразился писком в шортах. Я шагнул в номер, садясь на кресло и вытащил его, чтобы проверить кому я нужен. С этими Гавайями я почти перестал брать его в руки. Теперь понимание, зачем люди летают на острова, настигло и меня. Отдохнуть от всех этих новостей и перегруза от жизни в больших городах. Если нет интернета, то есть и социальный детокс, и я чувствовал себя таким счастливым, просто от того, что не сижу бесконечно в ленте новостей.       «Ты что, на Гавайях?»       Сообщение было от Веллоры. Значит, наживка клюнула на удочку. Отлично, если это поможет Тисс, я буду рад поучаствовать. Хотя, признаться, я не думал, что Веллора вообще такая стерва. В моей голове она осталась милой маленькой девочкой, играющая со мной крошечными солдатиками в войнушку.

Я:

Привет, да, а что?

Веллора:

Просто похоже в этом отеле отдыхает моя знакомая.

      Знакомая? Не подруга даже. Все хуже, чем мне представлялось.       Она скинула ссылку на инстаграм, и прежде чем открыть её, я уже знал, кого там увижу. Тисс. Её милый ник «tissvedlove» и красивые эстетичные фото. Себя она показывала мало, в основном собаки (а как я успел понять по рассказал Латифы, они их разводят), красивые пейзажи, ну, и немного подруг. Я пролистал вниз до самого конца, посмотрел все хайлайтсы, но бывшего не нашел. Скорее всего, все упоминания давно подчищены. Ох, уж эти женщины. Но я все же подписался на нее.

Я:

Да, я ее знаю, мы вместе интересно проводим время. Я же спрашивал у тебя про нее, помнишь? Вот, встретились тут.

Веллора:

Как интересно) ну что ж, удачи. Она у нас дамочка проблемная.

Я:

В каком смысле?

      Она прочитала, но не ответила. Я подождал несколько минут, а затем отложил телефон и ушел в душ, в надежде, что пока я там, Веллора соизволит объясниться. Но нет. Видимо, зависть или еще какое-то неведомое мне чувство снедало ее изнутри настолько.

***

      На утро, в принципе, ничего не изменилось. Я проснулся в пустой постели, сразу же нащупав телефон на тумбочке. Новых сообщений не было, зато Тисс подписалась на меня в ответ. Контакт есть. Хотя зачем, если подумать, нам эта взаимная подписка? Только если её бывший или сама Веллора все еще проверяет, кто появился в новых друзьях. Этот непонятный мне бред, которым занимаются люди с большим количеством свободного времени.       Мне всегда было все равно, как сложилась жизнь у моих бывших. Если мы разошлись, значит, так надо было. И пусть они будут хоть замужем за арабскими шейхами, я в здравом уме никогда не полезу в их частную жизнь, чтобы проверить, как они живут без меня. Мне просто все равно, хотя, я наверное, просто не испытывал таких высоких чувств ни к кому, у меня не было болезненных расставаний и, по большому счету, длительных отношений. Все мои встречи с девушками лишь короткие интрижки, которыми я не горжусь, но и не стыжусь.       Вот с Тисс, может быть, все было бы иначе. Я уже её личный сталкер, раз приперся за ней через всю страну и поселился в соседнем бунгало. У меня, возможно, уже потекла крыша, что я совершил столь отчаянный и глупый поступок ради сердца незнакомки. Но жалеть я ни о чем не собираюсь. Тем более, если провести по губам языком, я все еще мог чувствовать ее отдаленный вкус. Разве о таком можно жалеть?       Я оделся (и зачем Тисс меня об этом просила?), принял все водные процедуры и наконец вышел на залитую солнцем террасу. Утро было довольно ранним, я не ожидал, что Тисс встанет, а потом сразу же расположился на шезлонге, принимая витамин D во всем его объеме. Правда, не хватало утреннего кофе, но проблема решалась звонком на ресепшен.       И все-таки, такой отдых тоже имеет свои плюсы. Правда, сегодня мой последний день, уже в шесть утра у меня вылет обратно в Чикаго. Но я не жалею. Вырваться сюда — это то, чего мне не хватало, а потому я искренне наслаждался. Детокс от телефона, красивая девушка рядом и бескрайний океан.       Кофе принесли довольно быстро, а вместе с ним, вероятно на его запах, пришла и Тисс. На ней было тонкое платье через голову до щиколоток, а длинные волосы забраны крабиком в форме цветочка. Но её вид все равно был сравним с богиней, она выглядела так по-домашнему, растрепанно и даже нежно, что я невольно залюбовался. Только на ум все равно приходил вид её растерянных влажных глаз и припухших губ, когда я целовал её вчера вечером.       — Привет, это мне? — она уселась на соседний шезлонг и кивнула на кофейник.       — И тебе тоже, — я невольно усмехнулся, наливая ароматный кофе по обеим чашкам. Как знал. Ну, или она ждала специально этого момента, чтобы выйти сюда.       — Мне не спалось, — произнесла она, прижимая к себе руки и, чуть ссутулившись, перевела взгляд на бассейн.       — Все хорошо? — я изогнул бровь в любопытстве и протянул ей чашку с блюдцем.       — Да, — неуверенно ответила она, а затем взялась за телефон, который все это время держала в руках. — Она опять пишет.       — Мне тоже, — я отпил немного обжигающего кофе, прикрывая глаза. Амброзия. Сразу же мозг начал работать в десятки раз быстрее. Шарль говорит, что такой момент украшает только сигарета, но мне не очень нравится курить. А все эти новомодные ягодные парилки так себе развлечение.       — Ого, и что? — Тисс округлила глаза и усмехнулась.       Я достал телефон и без особых проблем передал его ей в руке с открытой перепиской с Веллорой. Так странно, телефон, казалось бы, вещь довольно личная в наше время. А для такого человека как я, уму непостижимо дать его другому человеку в руки. Но ей я доверял. Вряд ли она сейчас начнет копаться в моих фото и других переписках.       — Ты поэтому на меня подписался? — она ехидно улыбнулась, читая содержимое. — И почему, интересно, она замолчала?       — Мне тоже интересно, — я хмыкнул, делая еще глоток кофе. — А тебе что написала?       — О, она спросила, какие у меня с тобой дела, — она разблокировала телефон и показала не отвеченное сообщение. — Судя по всему, сразу после диалога с тобой.       — Напиши ей, что что-то зарождается, — просто бросил я, делая третий счастливый глоток и забирая свой айфон из её рук.       — Прямо так? — она нахмурилась, прикусывая нижнюю губу, а затем нерешительно взялась открыла диалог с Веллорой и задумчиво начала что-то печатать.       Мой же разразился вибрацией. Я нахмурился, переворачивая экран и увидел там имя отца. Честно говоря, сердце пропустило удар, но если не отвечу, будет только хуже. Он примчится сюда вместе со всей своей свитой из охраны и перевернет отель с ног на голову.       — Это отец, — стараясь не выдать своего волнения, произнёс я, сделав еще один довольно большой глоток. — Извини, нужно ответить.       Тисс кивнула, а я взял трубку. Готовься к худшему, надейся на лучшее.       — Какого хуя, ты умчался на Гавайи? — сразу же послышался недовольный тон Фоэльха. Я вздохнул. Никаких «привет» и прочих церемоний. — Еще, блять, с подружкой.       — Я должен отчитываться перед тобой за каждый свой шаг? — сохраняя хладнокровие в голосе, ответил я. Утренний кофе пошел не по плану, я надеялся, что он звонит по рабочему моменту, но, видимо, уже донесли. Я даже знаю имя этой птички-синички.       — Ты живешь на мои деньги, щенок. У тебя из своего только говно в унитазе и то, если хорошо посрешь, — тон Фоэльха был очень грозным, Тисс, кажется, слышала каждое его слово, судя по настороженным глазам.       — У меня есть свои деньги. Я работаю, — ответил я, а она потянулась к чашке с кофе и осторожно отпила.       — Три цента, которые ты зарабатываешь не оплатят тебе путевку. Ты забыл о своих обязанностях? Я не собираюсь еще угощать и твою благоверную. Будь добр, верни мне все, что ты там, нахуй, потратил.       — Спиши с моего счета. И если тебе интересно, моя благоверная сама за себя платит, — уже зло пробормотал я, чувствуя, что хмурюсь. С ним иначе нельзя.       — Когда ты вернешься?       — Завтра. Отъебись.       — Жду тебя дома, будет серьезный разговор, — бросил Фоэльх и в трубке послышались гудки.       Я тяжело вздохнул и убрал телефон. Провел ладонью по волосам, пытаясь осознать все сказанное отцом. Будто это в первый раз. Но каждый раз как в первый.       — Может… может, он волнуется, что ты не предупредил? — Тисс склонила голову набок, снова прикусывая свою пухлую губу.       — Не думай об этом, он же мудак, — я выдавил улыбку, снова взявшись за чашку.       — Я заметила, — тихо произнесла она, усмехнувшись. — Значит, живешь в Аду?       — Типа того. Большую часть времени он орет на меня или на сестер. Оставшуюся — просто игнорирует. Третьего не дано, — я прикрыл глаза, снова делая вдох. Тисс не должна видеть, что я злюсь.       — Мне очень жаль, что все так. Ты хороший человек, но тебе достался отвратительный родитель, — она постучала пальчиком по чашку, а затем убрала её обратно на стеклянный столик.       — Уже хороший человек? — я тихо рассмеялся, а затем тоже убрал свою чашку. Смертельно хотелось коснуться ее, но я сдерживался. Не хватало, чтобы моя злость сейчас выплеснулась в не очень приятные прикосновения.       — Ну, плохой человек не стал бы вести пьяную девушку домой и укладывать спать, — Тисс посмотрела на меня и ее прекрасные глаза сузились. — Даже ничего не было, ты не пытался целовать меня или залезть в трусики.       — А ты хотела бы, чтобы залез? — не знаю как, но разговор перешел в легкий флирт с бегающими по коже мурашками.       — Допустим, — произнесла она, облизнув губы, а затем остановила взгляд на мне. Такой игривый, немного самоуверенный.       Как тут уже можно было сдерживаться? Я потянулся к ней, уперевшись кулаками в шезлонг, а затем жадно впился в губы. Отчаянно, голодно, будто не пил несколько дней, а она была единственным источником воды во всей Сахаре. Тисс ответила мне тем же: ее цепкие пальцы скользнули по спине, а губы моментально дали ответ. Это не было похоже на тет поцелуи на шезлонге у океана. Это были страстные животные позывы друг к другу, полные желания и тихих стонов прямо в легкие.       Я оторвался лишь на секунду, чтобы выпрямиться и посмотреть на нее. Она не выглядела растерянной как вчера, наоборот, в глазах плескалось что-то дьявольское и темное, от чего я, не раздумывая, подхватил её на руки. Как пушинку. Тисс была маленькой, хрупкой, тонкокостной, а потому в моих руках ощущалась как нечто почти невесомое. Она тихо вскрикнула, цепляясь за мою шею, а затем счастливо рассмеялась. Я был готов убить за этот ласковый смех, за то, чтобы она смеялась так всегда, даруя мне это сладкое ощущение внизу живота.       До моего номера было всего ничего. Я бережно опустил её на кровать, чтобы вновь приблизиться, не оставляя без своего тепла, и снова жадно поцеловал. Губы сплелись в одно целое, поглощая друг друга, и теперь мы оба словно с голодного острова. Тисс заскользила по мои плечам, чуть сжав их, а затем резко сдернула маленькую резинку, которой я перехватывал волосы. Пальцы с трепетом оттянули пряди на затылке, а я застонал, не желая больше сдерживаться. Я думал лишь о том, как сделать это хорошо для нее, но она сама, кажется, хотела меня так сильно, что ей не терпелось.       На быстрый секс я согласен не был. С ней нужно бережно, Тисс заслужила всей ласки, что есть у меня, а потому я неторопливо провел по ее бедрам, слегка раскрывая ее для себя. Бархат кожи удивил. Он ощущался так хорошо, как будто был сном, тем самым, где я трахаю её на столе и прошу вымолвить мое имя.       — Тай… — словно почувствовав мои мысли, пробормотала Тисс в поцелуй, а затем разорвала его.       Воспользовавшись этим, я перешел к шее. Трепетно прикусив кожу в точке пульса, я провел носом, ощущая слабый аромат чего-то яблочного. Тисс пахла яблоком, грозой и сладкой ванилью. Чем-то дерзким, но одновременно с этим сладким. Это вполне описывало ее нрав: буйный, неуправляемый, он тут же перетекал в щемящую доброту, стоит только применить с ней чуть ласки. Валькирия опускала свои коготки, пряча их в мягкие лапки и становилась покладистой кошечкой.       Я достиг края её белья, и не удержавшись, сразу же завел палец под ткань. Судя по всему, на ней был купальник. Если то самое белое бикини, то я умру прямо тут. Я выпрямился, чтобы задрать длинное платье и обнаружил то, что искал. Белое, почти кипенное, с небольшим пятном от того, что она истекала соками. Хрипло застонав, я опустил лицо под её юбку, проведя носом по лобку. Меня трясло как при лихорадке, я хотел попробовать её как можно быстрее. Иначе я правда умру. Этот клочок ткани не защитит меня от порывов.       Не помню, когда я последний раз так хотел женщину. Я буквально навис над Тисс, выполняя все нормативы пубертатного прыщавого подростка, чьи родители уехали на выходные и он смог провести девочку в комнату. Я хотел её так сильно, что задыхался от нехватки. Пальцем оттянув ткань купальника, я наконец-то провел языком по всей поверхности половых губ, а затем нажал кончиком на клитор.       Первый стон слетел с её губ. Такой приглушенный, будто сдержанный, но мне он не понравился. Уж лучше крики, в них больше честности и смелости.       — Скажи, если что-то не так, — прохрипел я, поднимая на нее горящий взгляд. — Не сдерживайся, Тисс.       — Хорошо, — отозвалась она, тут же забираясь в мои волосы, ногтями царапая кожу.       Я опустил лицо и снова прикоснулся кончиком языка к клитору, медленно играясь. Палец огладил вход, медленно, неторопливо, пока я мог сдерживать в себе животное. Тисс застонала громче, ногти чиркнули по моей голове и я прикрыл глаза, наслаждаясь её удовольствием. Стал осторожно вводит в её палец, параллельно выписывая круги на клиторе. Методично, словно вырисовывал её имя, утопая в том, как она кричит, как сжимает меня внутри. Я чувствовал себя Богом, чувствовал себя каким-то возвышенным существом. Я мог бы стоять перед ней на коленях хоть всю жизнь, лишь бы она всегда так отдавалась, раскрываясь для меня, словно бутон тюльпана.       Она кончила, хрипло и громко простонав в потолок. Я бросил взгляд, замечая как красиво напряглась тонкая шея и наконец оторвался, чтобы расстегнуть брюки. Возится с одеждой было некогда, но я все же стащил с нее купальные трусы, наконец полностью раскрывая вид на её разбухший от всех этих поглаживаний клитор. Зарыться снова в нее лицом не представлялось возможным, как бы мне не нравилась её сладость. Член буквально плакал, прося у меня войти.       Мазнув головкой меж половых губ, я осторожно толкнулся. Тугие мышцы слегка болезненно обвили меня, не пропуская внутрь, но я не спешил. Действовал медленно и осторожно, хотя даже мозг кричал мне ускориться. Она застонала, водя ладонями уже по спине, сминая ткань рубашки, которую я так и не снял. Не хотел быстро, хотел вкушать её постепенно, но получилось как всегда.       Я продвинулся еще немного, пока она не расслабилась, а затем ритмично задвигался. Мозг ликовал, выплясывая бачату, а я чувствовал себя самым счастливым на свете. С этой девушкой, на этом острове, да и вообще во всем мире. Не было никого счастливее, чем Тай Эйни в этот момент.       Тисс стонала и я слегка ускорился. Губы снова заскользили по её шее, оставляя мелкие поцелуи на всех открытых участках. Я сжимал её бедра, стараясь не сделать больно, но чувствовал, что пальцы все равно впиваются в кожу до побеления. Она извивалась подо мной, её глаза закатывались, а тяжелые вдохи говорили о том, что она скоро. И я тоже был готов кончить, но… черт. Презерватив. Выскользнув из нее, я излился на бедра, понимая, что успел. И она успела, судя по потяжелевшим векам, полуприкрытым и таким расслабленным.       — Прости, я… — начал я, тут же испытывая стыд. Всегда пользовался защитой. Эта девушка просто сводит меня с ума.       — Я на противозачаточных, просто не успела сказать, — хриплым после секса голосом ответила Тисс. — Боже…       — Тебе хорошо? — зачем-то глупо спросил я.       — Мне никогда не делали… ну, языком, там, — она покраснела, и я чуть не умер. Моя Валькирия краснеет. Убейте меня, я прошу вас. Если бы кто-то сказал мне о таком тогда, под дождем в Чикаго, когда она орала на меня, я бы рассмеялся в лицо.       — У тебя будет такое еще и не один раз, — уверенно прошептал я. — Я позабочусь об этом.       — Ты? — с легким придыханием сказала она, хлопнув очаровательными ресницами. — Тай…       — Что? — спросил я, воруя у нее еще один маленький поцелуй в уголок губ, чтобы наконец-то опустится на кровать рядом.       — Кто мы друг другу, Тай? — ее голос буквально зазвенел по комнате, отрикошетив от стен.       По-моему, все очевидно, Тисс. Ты моя. Навеки вечные.