Глава 6

Клубившиеся на ночном небе тучи расступались пред полным месяцем так, что светлые лучи его падали на алтарь настоящим колодцем света, за пределами которого всё тонуло во мраке. Трещины в камнях ступеней и опор, желобки в монолите возвышения и борозды на стволах деревьях будто напитывались этим белым сиянием и необъяснимо светились сами, отчего вокруг алтаря не было фонарей: он и без того был освещен. Недвижные фигуры в белых плащах стояли полукругом перед ступенями, ведшими на возвышение, журчала в ночной тиши и их невозмутимом молчании вода, ветерок носил лёгкую свежесть, оседая на камнях и деревьях каплями росы. Собравшиеся ждали недвижно и безмолвно, и долгие минуты протекли без движения, прежде чем белый свет будто напился, насытился алым, и с возвышения вниз спустилась ещё одна фигура в плаще. Стоявшие полукругом склонили головы, и безмолвие наконец нарушило строгое: — Приведите свидетельницу! Девушку с распущенными волосами, в надетом явно наспех плаще, подтащили к изножью ступеней и бесцеремонно бросили к ногам говорившего. Свидетельница выпрямилась и залепетала: — Ч-что вам… от меня н-нужно? В тишине отчётливо прозвучал короткий вздох, в котором слышалось странное утомление, а потом голос вопрошавшего неожиданно мягко промолвил: — Не более правды, что ты видела. Расскажи о своей встрече с Проводницей, — велел он. — Проводница? — повторила девушка. — Я н-не понимаю… о ком вы… Её слова потонули в её же крике, который что-то не выпускало за пределы круга, отчего в окрестностях этот крик не потревожил сна его обитателей. Девушка выдохнула, когда неожиданно пронзившая её боль так же неожиданно исчезла, и услышала снисходительное: — Не трать попусту моё время, грешница. Дар позволил тебе сокрыть правду, но не от моего ока… — Напрасно надеешься, Пресветлый, — прошипела девушка, приподнявшись на руках. — Мои уста не приведут ваше собрание к Проводнице… Она снова закричала, изогнувшись дугой. Что-то неосязаемое, но жестокое будто пробралось ей под ребра, сжигая всё внутри. Пресветлый неторопливо спустился со ступеней и обошёл её скорчившуюся на камнях фигуру. — Вы хорошо поработали, чтобы свести с ума таких же грешников, как и вы, и провести ритуал Прозрения, — медленно выговорил он, взирая на свидетельницу из-под капюшона. — Проводница теперь ищет пути, чтобы не позволить Культу выполнить своё предназначение… Думаете, вы долго будете наслаждаться кровавым театром, который устроили? — холодно спросил он. — Л-люди сами… этого хотят, — прохрипела девушка, безуспешно пытаясь сесть. — Каждый из них… Они только рады, что правда… вылезла наружу… Пресветлый остановился у её головы и присел на колено. — Прежде они выбрали порядок, который веками охранял Культ, — напомнил он, протянув руку и приподняв лицо свидетельницы за подбородок. — И вы их не спрашивали… — Каждый, кто смог увидеть правду, был счастлив её узнать! — выплюнула свидетельница. — Мы вопрошали — и мы услышали ответ! — Блуждай в обмане, — печально сказал Пресветлый. — Но ты скажешь мне правду — сама. Либо я вырву её из тебя, свидетельница. Девушка начала отползать, качая головой и бормоча: — Нет! Нет, я ничего не скажу… ничего не скажу… Фигура в плаще неторопливо выпрямилась, взирая на свидетельницу сверху вниз. Слова её вновь поглотил громкий крик. Но пытка не продлилась долго — вскоре девушка послушно ответила на все вопросы, которые ей задали. — Что велите с ней делать? — шагнул вперёд один из образовавших круг, когда допрос закончился. Пресветлый окинул девушку взглядом: руки её под плащом всё тёрли грудь в явной попытке унять эхо боли. — Изолируйте до обряда, — коротко велел он и ступил на первую ступень, намереваясь подняться на возвышение, но его остановило ядовитое: — Неужели вы свято верите, что Тени Проводницы не развеют и эту завесу? Обернувшись, Пресветлый взглянул на свидетельницу с презрением и холодно обронил: — На сей раз нет. — Собираетесь пролить невинную кровь? — с хрипом выдавила девушка. — Не думала, что Культ когда-нибудь пойдёт на такое… — глухо захохотала она. Пресветлый не ответил. В плотной ночной тиши долго ещё слышался один глухой смех свидетельницы. *** В полицейском участке ещё не рассеялись запахи рамёна и фастфуда, которым наскоро пообедали детективы. Слышалось щёлканье клавиш, заполнялись отчёты, слабо доносились переговоры из кабинета начальника. Задумчиво взиравший на экран Хан Джи Ук с тяжёлым вздохом потёр шею: догадок не было никаких. Разговор с О Хан На позволил ему связать между собой убийства трёх жертв, но мотив по-прежнему от него ускользал. Он не понимал, отчего убийца мог охотиться за теми, кто видел линии до той ночи в школе: сейчас их видели все. Догадка маячила где-то на краю сознания, дразнила его, выскальзывала, стоило ему приблизиться к ней. Так что, раздражённый, он снова открыл блокнот и пробежал взглядом по своим записям. На листке имена складывались в два столбика: тех, кто видел линии с рождения, и тех, кто мог их скрывать. Джи Ук нахмурился. Мог ли убийца ошибиться? Мысль детектив Хан не успел развить: его отвлёк звонок. Узнав на экране номер частного детектива, Джи Ук встал и зашагал к выходу, ответив на звонок и на ходу набрасывая болотного цвета рубашку поверх чёрной футболки: — Что нового? — спросил он без приветствий. — Японский знаешь? — вернули ему вместо ответа. Чем рождён вопрос, детектив Хан понял сразу и со скепсисом уточнил: — Беседу вели на японском? — На перевод уйдёт немного времени, Джи Ук, скрипты я скину тебе на почту. Я распознал только имена… — он перечислил услышанное и спросил: — Что-то знакомое? — Мои жертвы, — цинично откликнулся детектив, рывком открыв дверцу своей машины. — Ну, теперь ты знаешь, что это был заказ, — утешил его собеседник. — Есть кто ещё в зоне риска? — Это я сейчас выясню, — Джи Ук скользнул на сиденье и, захлопнув дверцу, включил зажигание. — Как скоро будет перевод? — Дай мне пару часов, трепалась она долго. — Хорошо, жду, — бросил детектив Хан, завершая вызов. Выехал с парковки и набрал ещё один номер. — Где вы сейчас? — спросил он, когда на его звонок ответили. — В магазине, — послышался голос Хан На. — Мне вас ждать, детектив Хан? — Да, скоро буду. Добрался он до цветочного быстро и, выбравшись из машины, окинул вывеску взглядом. Захлопнул дверцу. Он не был эстетом, да и в обстановке его чаще всего волновали только улики, но сейчас он начал замечать, что на магазин приятно смотреть. К тому же цветочный его неожиданно успокаивал. Посетителей, судя по тишине, в магазине не было. Детектив Хан остановился на крыльце, заметив сквозь стекло двери владелицу «Ликориса». Девушка сидела на стульчике перед столом, и он видел её всю: её нежно-голубое платье, тонкую чёрную кофточку, синюю ленту в волосах. Положив на колени книгу и склонив голову, она читала — внимательно, увлечённо. И на губах её играла рассеянная, но тёплая улыбка. Джи Ук усмехнулся, завидя красные яблоки в вазочке рядом. Он уже заметил, что Хан На любит сладкое. Она вскинула голову тотчас, стоило ему открыть дверь, и светло улыбнулась. Отложила книгу и встала с приветливым: — Добро пожаловать, детектив Хан. Я могу вам помочь? Детектив закрыл дверь и немного поколебался, прежде чем спросить: — Что за книга? Пришёл он, конечно, с совершенно другим разговором, но ему стало интересно, что же девушка так заинтересованно читает. — Ах, это… — Хан На обняла книгу обеими ладонями и прижала её к груди. — «Кафка на пляже». — Вы позволите? — протянул Джи Ук руку. Девушка вложила книгу в его ладонь и, понаблюдав за тем, как он хмуро листает страницы, в задумчивости проронила: — В жизни бывают моменты, когда назад хода нет. А случается, правда, гораздо реже, что и вперёд шага не сделаешь… — Хорошо это или плохо, а приходится молча с этим мириться, — продолжил за неё детектив Хан. — Такова жизнь, — закончил он, закрыв книгу. — Вы читали, — улыбнулась Хан На. — Ещё в школе, — Джи Ук протянул роман обратно. — У вас хорошая память… наверное, помогает в работе. В-вы… хотели что-то спросить? — посмотрела на него девушка. От её доверчиво-ясного взгляда его что-то кольнуло в груди. Может, у него и не было причин ей верить, но интуиция подсказывала, что этот взгляд ничего не прячет. Ему вдруг подумалось, что случится одно потрясение — и эти глаза перестанут взирать на мир так наивно и невинно. Следом пришёл протест — странный, но сильный. Он не хотел, что этот чистый взгляд потемнел из-за чужого обмана. — Я подозреваю, что убийца охотится на одарённых девушек, — наконец начал Джи Ук. — И, если я прав, в скором времени он снова нападёт на одну из них. Вы можете назвать мне имена всех, кого знаете? — попросил он. Хан На отложила книгу на столик: — Вы хотите выследить преступника с помощью имён тех, на кого он, возможно, нападёт? — догадалась она. — Да. — Сейчас… — девушка подошла к одному из шкафчиков. — У меня где-то здесь лежало наше генеалогическое древо, — пояснила она, обернувшись. — Зачем вам? — не понял детектив. — Чтобы никого не пропустить, — простодушно объяснила Хан На, выуживая из глубины шкафчика свернутый в трубку ватман. — Дар передаётся через поколение, — рассказала она, разворачивая плакат. Джи Ук подошёл ближе и вгляделся в цепочки имён. Хмуро уточнил: — Имена одарённых отмечены красным? — Да… Видите? Если у родителя дар, то ребёнок рождается без него, — провела девушка пальцем по линии одной из семей. — Зато его дитя непременно отмечено талантом предка. Детектив Хан с минуту скользил взглядом по именам. Затем посмотрел на Хан На: — Не против, если я сфотографирую древо? — Только не включайте его в отчёт, детектив, — попросила девушка. — Не уверена, что это можно было вам показывать… — смутилась она. — Хорошо, я никому не покажу, — кивнул Джи Ук, который собирался попросту выписать список имён уже в участке. — А что вы скажете начальству? — с любопытством спросила Хан На. — Я веду личное расследование, — качнул головой детектив, убирая смартфон в карман. — Правда? Почему? — В полиции в мистику не верят, — цинично заметил Джи Ук. — Сейчас все и так обескуражены из-за линий, заговорю я об одарённых — меня в психушку закатают, — без тени смеха добавил он. Хан На взглянула на него после этих слов так проницательно, что он опешил. Вопрос же её и вовсе коснулся того, чем он не хотел бы делиться: — Но вы… Вы мне верите, детектив Хан. Почему? Джи Ук вздохнул. Понимал, что если отмахнётся или промолчит, больше правды от девушки не услышит. Потом отвёл взгляд. Вспоминать ту страшную ночь в школе, когда на его глазах убили двух человек, он не любил.