Часть 5

День тянулся мучительно долго, превратившись в бесконечную пытку скукой и вынужденным соседством. Первоначальная энергия угасла, сменившись всеобщей апатией. Даже неугомонный Стефан забрался с ногами на кресло и уставился в заляпанное дождём окно, безучастно следя за стекающими каплями. Амир, с утра сиявший здоровьем, теперь лежал на диване, закинув руку на лоб, и издавал театральные вздохи. Герман перекладывал салфетки на кофейном столе, выстраивая их в идеально ровную линию, — верный признак крайней степени отчаяния. Ник уже играл в третью игру на телефоне, хотя обычно он их терпеть не мог, не в силах побороть цифровую ломку. Воздух был густым и спёртым, пропитанным запахом влажной одежды и всеобщей безысходности. Именно в этот момент Наташа, порывшись в шкафу с настольными играми, оставленными предыдущими орендателями, издала победный возглас: —О! Нашла! Она вытащила потрёпанную коробку с изображением стилизованного пистолета и надписью «Мафия». Все лениво повернули головы в её сторону. — Нет, — немедленно и категорично заявил Герман. — Никаких игр. Это приведёт к хаосу и неконтролируемым эмоциям. — А что, есть другие варианты? — с вызовом спросила Наташа, потрясая коробкой. — Предлагаю послушать, как Артур пятый час рассказывает о преимуществах чаепития в пять часов? Или понаблюдаем, как Ник пытается поймать призрак сети на балконе? — Эй, это важное научное исследование! — огрызнулся Ник, не отрываясь от телефона. — Я согласен, — неожиданно поддержала Наташу Франсис, с тоской глядя на свои испорченные ногти. — Умирать от скуки — это так… по-мещански. Лучше уж умереть от пули мафии. По крайней мере, это драматично. После недолгих, но вялых препирательств, под общее бурчание и недовольство, всё же решено было играть. Расселись в гостиной, сдвинув кресла и стулья в подобие круга. Наташа, как инициатор, взяла на себя роль ведущей, раздавая карты с едва заметной ухмылкой. — Так, правила все знают? — спросила она, обводя всех взглядом. — Ночь, день, обсуждения, голосования. Кто не знает — разберётся по ходу. Главное — не кидаться стульями. Начинаем. Первая ночь. «Ночь наступает. Все засыпают». Наташа сделала паузу, дав всем закрыть глаза. В комнате повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием огня в камине и завыванием ветра за окном. —Просыпается мафия. Знакомьтесь друг с другом. Медленно, стараясь не скрипнуть половицами, открыли глаза трое. Александр, его тяжёлый взгляд был холоден и сосредоточен. Рядом с ним — Янци, его лицо оставалось абсолютно невозмутимым, лишь легчайший кивок головы выдал понимание. И третий… Артур. Его глаза были круглыми от удивления, он даже поправил воображаемый монокль, словно не веря своей удаче. Он кивнул своим новым «подельникам» с видом заговорщика, попавшего в высшую лигу. — Мафия засыпает. Просыпается дон мафии. Александр снова открыл глаза.Наташа жестом показала на него, подтверждая его роль. Уголки его губ дрогнули в едва заметной усмешке. Дон. Идеально. — Дон засыпает. Просыпается шериф. Открыл глаза Герман.Его взгляд был острым, аналитическим. Он уже мысленно составлял список подозреваемых. Наташа кивнула ему. — Шериф засыпает. Просыпается доктор. Веки приподнял Амир.Он выглядел слегка озадаченным, но тут же широко улыбнулся, словно обещая себе лечить всех подряд. — Доктор засыпает. Просыпается маньяк. На лице Кан Хён У, который открыл глаза, расцвела самая широкая, самая счастливая ухмылка. Он потирал руки, уже предвкушая хаос. Играть на себя — его давняя мечта. — Маньяк засыпает. Просыпается… любовница. И вот тут произошло нечто. Веки дрогнули, и глаза открыл… Франсис. Секунду он сидел в ступоре, медленно осознавая, что только что ему выпала роль «любовницы». Его лицо прошло все стадии от отрицания и гнева до принятия и, наконец, горделивого любопытства. Он даже принял томную позу, словно готовясь соблазнить кого-то прямо здесь и сейчас. Наташа, едва сдерживая смех, жестом показала ему уснуть. — Любовница засыпает. Просыпается журналист. Стефан открыл глаза,полные азарта. Он тут же начал водить взглядом по кругу, выбирая, кого бы проверить первым. — Ночь окончена. Все просыпаются. Утро первого дня выдалось кровавым. Обнаружили «труп» Ника. Он лежал, раскинув руки, с максимально трагическим выражением лица. —О, я пал жертвой коварства! — вещал он. — Месть! Мне нужна месть! Обсуждение было бурным и бесполезным. Все кричали, обвиняли друг друга на пустом месте. Шериф Герман, проверявший ночью Янци и получивший от Наташи (которая как ведущая знала все роли) ответ «мафия», с самого начала пытался вести расследование логически. —Я проверял одного игрока, — строго сказал он. — И получил информацию, что он — не мирный житель. Голосую за него. Но его рациональность потонула в хаосе. Стефан-журналист, проверивший ночью Александра и Германа (и узнавший, что они из разных команд), запутал всех ещё больше, заявив, что «двое проверенных точно не в одной команде». В итоге, под горячую руку, по общему недомыслию, проголосовали и «убили» самого Стефана. Тот умер с криком: «Вы все ошибаетесь! Я вас любил!» — и повалился на ковёр. Вторая ночь. Мафия (Александр, Янци, Артур) проснулась и после недолгого безмолвного спора (Александр ткнул пальцем в Германа, Янци кивнул, Артур сделал умное лицо и тоже кивнул) выбрала жертвой шерифа. Проснулся доктор Амир. Думал секунду и, руководствуясь принципом «брата надо выручать», решил полечить Александра, который днём вёл себя подозрительно спокойно. Проснулся маньяк Кан Хён У и, хихикая, ткнул пальцем в сторону Франсиса — уж очень ему не понравилась его томная поза. Проснулась «любовница» Франсис. Он с изяществом истинной кокетки указал на… Янци. Ему показалось, что тот слишком спокоен, а значит, опасен. Журналист уже спал вечным сном. Утро. Объявление «жертв» стало сюрпризом для всех. Выяснилось, что шериф Герман был «убит» мафией, но его «спас» доктор. А «любовница» своим «объятием» спасла Янци от «атаки» маньяка. Франсиз, узнав, что его «возлюбленный» — мафия, чуть не упал в обморок от осознания своей роковой ошибки. Герман, едва избежавший смерти, был зол как чёрт и с удвоенной энергией принялся искать мафию, тыча пальцем во всех подряд. Третий день и последующие ночи превратились в сумасшедший водоворот. Доктор Амир, руководствуясь казахской солидарностью, почему-то упорно лечил то Александра, то Янци, сам того не ведая, что помогает мафии. Маньяк Кан Хён У творил полный беспредел, убивая то одного, то другого, руководствуясь исключительно принципом «а почему бы и нет?». Франсис-«любовница», окончательно запутавшись, то блокировал Ника, то Артура, вызывая всеобщее недоумение. Александр-дон вёл себя гениально. Днём он был этаким грубоватым, прямолинейным «мирным жителем», который вскакивал и кричал: «Да это же Герман/Ник/Франсис! Давайте его выгоним!» — сбивая всех с толку и направляя подозрения в нужную сторону. Ночью он холодно и расчётливо выбирал жертв, убирая самых опасных — тех, кто мыслил логически. Постепенно ряды редели. «Убили» мирного жителя Ника, который так и не понял, что происходит. Затем под горячую руку попал «невинный» (на тот момент) Хироку, который просто молча сидел и никому не мешал. Его смерть была встречена всеобщим недоумением. В итоге к финалу остались пятеро: Александр (дон мафии), Янци (мафия), Артур (мафия), Амир (доктор, всё ещё свято верящий, что он на стороне добра) и Кан Хён У (маньяк, который уже потирал руки, предвкушая финальную резню). И вот тут наступил звёздный час Александра. На последнем дневном обсуждении, когда все уже были измотаны и подозревали друг друга во всём, он внезапно изменил тактику. Вместо того чтобы кричать, он спокойно и обстоятельно, глядя прямо на Амира, сказал: —Амир, друг. Ты всё делал правильно. Ты лечил, спасал. Но посмотри — нас осталось пятеро. Трое мафии, ты и маньяк. Мафия уже почти победила. Но ты можешь всё изменить. Давай объединимся против маньяка, а там разберёмся. Это была гениальная ложь. Амир, уставший и доверчивый, поверил. Кан Хён У, поняв, что его кидают, завопил: «Да он же дон! Я же маньяк, я знаю! Он меня ночью пытался убить!» — но было поздно. Его, как самого опасного и непредсказуемого, проголосовали всем миром. «Ночь». Мафия проснулась втроём. Александр, Янци и Артур молча переглянулись. Даже Артур понимающе кивнул. Вместе они указали на Амира. Добрый доктор, так никого и не заподозрив, отправился в мир иной. — Мафия просыпается. Игра окончена. Побеждает мафия, — объявила Наташа, не в силах сдержать улыбку. Наступила секунда ошеломлённой тишины. Амир смотрел на Александра с немым вопросом. Кан Хён У катался по полу от смеха. И тут Александр медленно поднялся с кресла. Вся его маска спокойствия и простоватости слетела. Его лицо озарила широкая, торжествующая, наглая ухмылка. Он закинул голову и разразился таким громовым, раскатистым хохотом, что, казалось, задрожали стены. — Вы… Вы все! — он едва мог говорить от смеха, тыча пальцем в ошеломлённые лица Германа, Амира, остальных. — Вы думали на кого угодно! На Артура! На Янци! Даже на Франсиса с его бантиками! Но на меня? Нет! Я же такой простой, такой прямолинейный! А я вас всех, как слепых котят, вёл! Я — дон! Я! Он смеялся так искренне и так заразительно, что даже обиженный Герман невольно фыркнул. Артур смотрел на него с новым, почти уважительным интересом. Янци тихо хлопал в ладоши, его каменное лицо тоже освещала редкая улыбка. — Чёёёрт! — выдохнул Александр, вытирая слезу. — Вот это игра! Такого веселья у меня не было со времён развала Союза! И все, даже те, кого убили первыми, даже вечно недовольный Герман, не смогли удержаться и рассмеялись вместе с ним. Это был смех облегчения, признания чужой хитрости и абсурдности ситуации. Впервые за этот долгий, паршивый день в коттедже стало по-настоящему весело. Вынужденное соседство впервые показалось не такой уж и страшной участью. По крайней мере, пока не закончится дождь.