Часть 5

      Юэ Ци дарил ему много подарков. Будь то дорогой сервиз, столь же дорогие сладости, чай достойный Императора, изысканные веера, или совсем простые презенты из городских лавок, о которых они вместе мечтали, будучи уличными крысами. Один раз попытался подарить дорогущее платье, которое даже глава пика сможет надеть только на какое-нибудь серьёзное мероприятие, случающееся дай Гуаньинь раз в поколение.       В тот день Цинцю только-только отошёл от очередного искажения, и просто спросил:       - Ты меня купить хочешь, как весеннею деву, этой тряпкой?       Не известно, что пробрало Чжамэнь-шисюна сильнее – его умирающий тон, или что-то в самом вопросе, но с тех пор, одежд в подарках главы Цюндин не появлялось. Вот разве что, та самая лента...       Император Цзюнь У, к огромному облегчению, ничего такого ему не дарил. О том, что они общаются не только по рабочим вопросам и вовсе знало крайне немного небожителей. А кто знал, благоразумно молчал.       Вообще, как-то так получалось, что в Небесной столице, если и шептались о том, кто с кем спит, дружит или общается, то старались не переходить определённую грань.       О Се Ляне и Собирателе цветов – ещё и потому помнили до сих пор, что идиотизм их, не вписывался ни в какие рамки. И потому что Бесконечная Бездна была, есть и ещё неизвестно сколько будет, предметом постоянного досуга всех богов. Где эта гадость не откроется, там ещё несколько лет придётся усердно работать, чтобы убрать последствия.       А вот о бывшем Боге Ветра и Демоне Чёрных вод вспоминали с грустным юмором. Черновод, ко всему прочему, ещё и Богом Земли был порядочным. Хе Сюань ушёл на перерождение, чтобы в круге перерождений найти душу Ши Цинсюаня.       Цзюнь У однажды сказал, что если у того получится, на Небеса он вернётся полноценным Небожителем. Но шансы очень невелики. Вторая тысяча лет идёт, а они ни разу ещё не родились так, чтобы пересечься, хотя бы на день. Лишь когда умирает один, рождается другой.       - Душа Ши Цинсюаня не хочет этой встречи. Он и с душой брата также не пересекается.       - Не могу сказать, что не понимаю. - Пробормотал Цинцю, передвигая фигуру на доске.       Величайшим подарком, который мог подарить ему Небесный Император, было время.       Пол шиченя на чай, раз в несколько дней. Свободный вечер для вэйцы, примерно раз в месяц. Просто погулять по саду – хорошо, если несколько раз в год.       И, наверное, это было странно.       Где бессмертный, почти вечный Император Небес, вступающий, вот уже скоро, в свою пятую тысячу лет, а где бессмертный мастер, вознёсшийся, всего какой-то век назад, пусть с редкой силой и с ещё более редким статусом? У Цзюнь У были самые долгие и тяжёлые Испытания – в ту пору, никто ещё не знал, что Испытания вообще есть и после них происходит качественный скачок, перестраивающий энергетику, открывающий совершенно иное понимание мира. То ли забыли, то ли все, кто был до, так и не доходил до этой истины.       У Цинцю тоже были Испытания. Но куда более быстрые, почти мгновенные, если смотреть по естественному ходу времени. Их совершенно нельзя было сопоставить с тем, через что прошёл некогда принц Уюна, но их было достаточно, чтобы на плечи учёному с пика Цинцзин легла достойная сила.       Духом, вне тела возносятся очень, очень редко. Цинцю же, ко всему прочему, вынесло отнюдь не на Площадь Начала. В Императорский сад. И встречал его, по иронии судьбы, именно Император.       Хотя, скорее выхаживал.       Цинцю, наверное, единственный человек за много-много столетий, кого Император лично носил на руках. Ну, потому что воплощение духа в физическое тело оказалось очень болезненным и на какое-то время отразило душевные травмы, а сила проявилась почти сразу. Какого-нибудь другого Небожителя Шэнь Цинцю мог с перепугу и убить.       А ещё на Цзюнь У не распространялась его физическая паранойя. Наверное, потому что как бывшее Бедствие тот умел казаться немного мёртвым. Заснуть рядом с трупом Цинцю было куда проще, чем с живым человеком.       Так что свой первый год в Небесной столице, он прожил в Императорском дворце. Пока во всём разобрался, пока принял – и ещё очень долго проверял...       Прошлое Императора не предавалось огласке, но и не хранилось в секрете. Любой желающий, не обделенный разумом и упорством, мог узнать, что форма Белого Бая, ныне является одной из форм судии.       Именно на этом этапе обычно отсеивались моралисты и проповедники в острой форме. Время от времени на Небесах находились идиоты, пытающиеся свергнуть Императора, напирая на то, что такое опороченное существо не имеет права править Небесами.       Но поскольку личной силой такие поборники праведности обычно не блистали, они постоянно пытались подговаривать окружающих. И Богов войны в частности.       Как Бог литературы Цинцю уже предвкушал, когда Лю Цинге заявится во дворец Цзюнь У и бросит ему вызов.       Он ждал…       Но, к его удивлению, первые вести пришли не о байчжаньском дикаре, а о Юэ Цинъюане.       Младшие помощники поделились сплетнями: говорили, что новый бог, "покровитель примирений и согласий", узнал о прошлом Небесного Императора, и очень этим обеспокоен.       Вообще, обеспокоенность новых богов, когда те узнавали, кто правит Небесами, была вполне понятна – не всякий, обретя божественный титул, вместе с ним получает и мудрость. И, как знал Шэнь Цинцю, реакция на умертвие с титулом священного Владыки была неизменной забавой старых богов.       Кто-то пугался, кто-то удивлялся, кто-то восхищался, выясняя, как такое произошло. А кто-то начинал, так сказать, со всей почтительностью выражать обеспокоенность.       А вот бывший брат... честно говоря, Цинцю не знал, чего от него ожидать.       Юэ Ци был действительно хорошим дипломатом. Он занимал свое место по праву и умел разрулить даже самые сложные конфликты ко всеобщей выгоде. Ровно до тех пор, пока в дело не примешивалась "забота о Сяо Цзю". За сотню лет с обманкой ничего не изменилось.       Только с такой заботой и врагов не надо. То вот лента, то демону отдал, потому что "любовь". Шэнь Юань был хорошим актером, но за сотню лет — да что там, хотя бы и за год, даже незнакомый человек понял бы, что что-то там не так.       Может, Юэ Цинъюань ждал, когда его позовут? Прямо скажут "спасите меня"?       Цинцю так и не понял, как это работает в чужой голове.       И на меч не свалить, что самое печальное.       Он пришел под вечер, с где-то уже раздобытым подарком. С вечной, своей виноватой улыбочкой...       Словно и не он неделю назад увидел, как человек, которого он считал братом рассыпался пеплом и оказалось, что братом-то был не тот!       Забавно вышло — Шэнь Юань пробыл его братом больше, чем Шэнь Цинцю. Впрочем, он давно уже смирился с тем, что по сути, Юэ Ци нужен не он сам, а воспоминание "Сяо Цзю". И не важно, кто будет на этом месте.       - Этот Юэ приветствует бога литературы Шэнь Цинцю, Господина в зелёном, покровителя поиска истины. И пришел поздравить брата по учению с вознесением.       Ну, хоть обратился правильно.       - Приветствую Юэ Цинъюаня, покровителя примирений.       А ещё "невольного предательства", но конечно, невежливо вот так говорить. И полное имя в табеле о рангах среди небесных чиновников слегка сократили. Небесная столица давала шанс молодым вознесшиеся исправить ошибки, совершенные не по злому умыслу.       - Вознесение было век назад. - Но Цинцю вежливым быть не хотелось. - А тот, кто вознёсся с вами трагически погиб. Вот он – ваш "брат по учению". Тебе его совсем не жаль?       Бывший брат опустил глаза. И Шэнь Цинцю ощутил, как окутывает его тоскливый холод - стылая сырость бамбуковых рощ на пике, окутанном облаками.       Будто и не было ничего. Ни тяжкой смерти, ни вознесения, ни усталого отчаяния тех первых лет, когда он считал, что всё вокруг - Небесный Город, Император, собственная изменившаяся природа - порождение его собственного разума.       Ни неверия, пришедшего на смену отчаянию, когда он осознал, что вознёсся.       Один.       Он, которому и формирование золотого ядра ставили под сомнение! Он, с поломанными духовными венами!       Не Лю Цинге, за которого всерьез опасались, что вознесется раньше срока — таким идеальным тот был. Не Юэ Цинъюань, сильнейший из заклинателей поколения.       А он... Шэнь Цинцю.       Ещё и титул дали такой... не по его масти. "Покровитель искателей истины".       А потом была злость. Когда узнал, что "исчезновение" его никто не заметил, потому что "не исчезал" и в оставшемся теле бродит чужак. Да не просто чужак — а считай что неуч, знающий о заклинателях больше, чем ничего!       "Нельзя вмешиваться". - сказал Император.       Законы и правила небожителей оказались суровы и непросты. Ушло время, чтобы понять, как можно их обойти, не нарвавшись на неприятности...       И вот он сидит вновь перед бывшим другом. Человеком, который ничего не вынес, даже узнав правду. Человеком, которому в общем-то плевать на все, но зачем-то хочется лезть в его жизнь.       - Зачем ты пришел? - прямо спрашивает Шэнь Цинцю.       - Этот хотел увидеть Ся... - Юэ Циньюань осёкся. - Этот виноват, что не заметил подмены...       - А этот думает, что вполне заметил, - спокойно сказал Шэнь Цинцю, глядя, как почти неуловимо меняют цвет цветы в вазе за спиной гостя. - Просто предпочел делать вид, что всё в порядке. Во имя мира и согласия, разумеется.       Юэ Циньюань скорбно покачал головой.       - Этот знает, что виноват... но бывали случаи, когда при искажении ци теряли память, и этот надеялся, что Ся... брату стало легче... и не хотел унижать подозрениями...       - А безопасность школы и шиди с шимей? А вдруг бы это был опасный демон? Что мешало проверить душу? А впрочем... какая разница? - усмехнувшись, он посмотрел ему в глаза. - Прошел век. Между нами не осталось ни долгов, ни дружбы. - Юэ Цинъюань дернулся как от удара. - Мы абсолютно чужие и не знакомые друг другу люди.       На лице бывшего брата нарисовалось нечто, похожее на скорбь оскорбленной добродетели.       - Шиди не должен так считать, - трагическим голосом прошелестел он. - Это... Император сказал шиди такое?       Шэнь Цинцю усмехнулся. Дешевый прием гаремных девиц - если поймали на горячем, изобрази из себя ничего не понимающую невинность и упомяни ненароком соперницу.       - А при чем тут Император? - Цинцю поднял бровь.       Ему действительно было интересно. Потому что не так много бессмертных знало, что они общаются. И не только с Цзюнь У он общался, в принципе.       В отличии от времени проведенном в Цанцюн, здесь ему удалось завести множество знакомых.       Его привечали среди дев, не гнали от богов войны, а дискуссия с Богом-покровителем Дождя об особенностях росписи по шелку, заняла как-то почти месяц. Без перерыва. К нему во дворец приходят многие — в библиотеке знаний хоть раз, был каждый небожитель.       - Шиди, - с грустью покачал головой владелец Суаньсу. - Тебе не нужно ничего от меня скрывать. Ты всегда стремился к большему — к самым влиятельным и сильным.       Сказать невинное предложение так, чтобы оно прозвучало обвинением в продаже тела ради власти, было искусством, в котором Юэ Цинъюань достиг невероятных высот.       Вот только Небесный Город не был школой Цанцюн. И после завершения истории с Сяньлэ и конца Испытаний, здесь не осталось тех, кто верил праведному виду и невинности напоказ.       Тот же старший Пэй, доведись ему услышать такое, только посмеялся бы, да и Владыка Линвэнь, предшественница Шэнь Цинцю на месте верховного божества литературы, не подумала бы осуждать...       - Должен признать, что этот не понимает хода мыслей своего собеседника, - Шэнь Цинцю демонстративно покачал головой. - Начали мы разговор с ошибок... господина Юэ, а закончили тем, что означенный господин ведет себя, как негодный поклонник, не способный дать девице ничего кроме пустых слов, и ужасно обиженный на то, что вместо него та выбрала кого-то более приличного. Этот не понимает, отчего господин Юэ решил, что у него есть такое право, и потому просит покинуть свой дворец.       - Сяо Ц... - он закашлялся, но упрямо пытался произнести имя, которого нет. - Этот шисюн всегда заботился о тебе и только хочет... что?!. Сяо...       У Цинцю кончилось терпение и поднявшийся ветер окутал нежеланного гостя, выметая из дворца вместе с открывшемся ларцом и рассыпавшимся чаем, словно сор и мусор.