Часть 7

      - Ах, стыдно...       С трудом верится. Совесть и стыд в отношении него, у боевых братьев всегда отказывали.       - Стыдно. - Повторил Лю Цинге.       На Цинцю он старался не смотреть и тот с запозданием вспомнил почему. Чай глава Байчжань пил не с ним. И это лицо он привык видеть у другого человека. Но сколь бы ни было похоже одно и то же тело, разные души, носили его по-разному.       - Что мне до их стыда? - фыркнул бывший глава Цинцзин. - Мне в общем-то всё равно, признают они ошибку или нет. А если признают, что подумают. В конце концов, вы все испытали облегчение, когда "я" изменился. Вам было так легче и удобнее.       Скрипнула ткань ханьфу, сжатая в пальцах Лю Цинге. Он поджал губы.       - Тактик школы выбирается не по принципу всеобщей приязни.       Цинцю замер, не донеся чашку до рта. Знакомая фраза.       - Ты где-то пересёкся с Императором?       - Я хотел узнать о... - Лю Цингэ странно нервным жестом поднял руку к шее. - Я... действовал необдуманно. И был непочтителен.       Шэнь Цинцю молча ждал продолжения. Бывший глава Байчжаня внезапно усмехнулся.       - Знаешь, даже когда я сражался с демоном, мы были почти что равны. Нет, я бы сказал - равны, просто ему всякий раз немного более везло, да и не решался я бить насмерть, зная, что он... отдал жизнь за эту тварь. А вот когда со мной даже не сражаются, а просто гоняют по полю пинками... это избавляет от самоуверенности.       Усмешка сама собой вылезла на губы. Невежливо, да. Но сколь бы дорого он дал, чтобы посмотреть на это в живую! Такое зрелище пропустил.       - Соберись вы всей сектой, да хотя бы половиной глав — зверя, бы добили. Он, хоть и везучая тварь, под защитой родовых артефактов, а все-таки не его отец. Но всех, все, устраивало.       Лю Цинге опустил голову.       - Да. Теперь я знаю.       Что ж, это зрелище тоже своего стоило. Пусть и с запозданием, но осознание, что никому другому не было дела до праведности, смотрелось на лице главного поборника справедливости на Цанцюн... достойной платой, за некогда истрепанные нервы. Цинцю ведь праведником не был, ему было дозволено злорадствовать.       - Так что других не жди. - Сказал байчжанец. - Им ещё от Наставников влетело... тех, что остались. - Он поднял взгляд на Цинцю. - Боги так часто низвергаются?       И верно, после победы над Таньлан-цзюнем, в живых осталось восемь бессмертных владык прошлого поколения. Трое, получив страшнейшийе повреждения, вознестись не смогли вовсе, развеявшись в процессе. Из оставшихся пяти, на Небесах ныне присутствовало двое — прошлый владыка Цинцзин и прошлая владычица Сяньшу.       Владыка Аньдина, в скорости предпочел уйти на перерождение, узнав что на Небесах не курорт и работать придется даже тут. Владыка пика Талисманов ломанулась исследовать Бездну, да там и осталась. Ну, а третий, — третья, была низвергнута.       Владыка Цзюнь У смеялся, что его очень давно не пытались соблазнить, в процессе соития читая мантру очищения. На пике Кусин, оказывается, применяли очень оригинальные методы.       - Вознесение далеко не конец пути. Раз начав совершенствоваться, идти по этому пути можно бесконечно. - Пространно ответил он. - Бывает, что сказать.       Ему не очень хотелось копаться в этом.       - А те, кто вознёсся и был развеян, что с ними случается потом?       - Разное, - помолчав, ответил Шэнь Цинцю. - Кто-то отправляется на перерождение с тяжёлой кармой. Кто-то эту карму теряет вовсе, и вынужден начинать бытие сначала, с самых низших существ - и проходят многие тысячи лет прежде, чем он сумеет родиться человеком снова. Кто-то рассеивается духом так же, как рассеялась его плоть, а кто-то становится призраком разной степени силы и злобности. А кто-то получает тяжёлые духовные раны, отзывающиеся горестями и болезнями... так же, как мой двойник.       Лю Цинге снова поджал губы, остановившимся взглядом уставившись на остывающий чай, в своей чашке.       "А раньше он бы уже вскочил и орал."       - Разве это честно? - спросил он почти треть палочки благовоний спустя.       - А что в нашем мире честно? - специально спросил Цинцю.       - Он не был плохим человеком. - Упрямо сказал бог войны. - И не был виноват в том, что произошло.       - Разве для того, чтобы случилось что-то плохое обязательно нужно быть плохим человеком? "Я хороший, поэтому со мной ничего не случится?" - Шэнь поднял бровь, смотря поверх чашки. - Даже ты, не можешь быть столь наивен.       Лю Цинге вскинулся, взгляд полыхнул упрямством.       - Я знаю, но...       - Вам всем сотню лет не было дела до того, что его истязает зверь. Вы все отговаривались, кто чем. "Он сам виноват". "Это малая жертва ради всех". "Ло Бинхе нельзя победить..." "Нам не нужна война с миром демонов, мы не выстоим..." и, мое самое любимое, - Шэнь Цинцю оскалился так, что знающий его байчжанец, невольно закаменел. - "Это любовь. Он его любит, а значит, я не могу вмешаться". - Цинге вздрогнул. - Так ведь ты себя успокаивал? Сотня лет. Долгий срок. И тут ты узнал, что любви не было. Так чем же, скажи мне, ты отличаешься от Юэ Цинъюаня, которому не важно, кого он зовёт Сяо Цзю?       - Я хочу, чтобы он был живой! - вскидывается бывший боевой брат.       И вот теперь он похож на того повелителя пика битв, которого знает Шэнь Цинцю. Но это ровным счётом ничего не значит.       - Зачем? - Жестко спрашивает он и безжалостно продолжает. - Знаешь ли ты, о чем были все его молитвы, последние девяносто пять лет? "Господи! Пусть все это закончится!"       - Так почему же не откликнулись?!! - орет на него шиди. - Неужели никому!..       - Потому что Небесный демон.       Цинцю тоже это не нравилось. Но увы и ах! Покуда потомок рода Небесного демона ходит по земле, Небесам не дано вмешаться в его судьбу. А по жизни в судьбе ему запредельно везёт. Таково наследие Хуа Чена и Се Ляна, сумевших переломить порядок вещей. И это их величайшее преступление, несмотря на то, как они кончили.       Это не значит, что Небеса не пытаются — Цзюнь У не был бы собой, если бы оставил как есть.       Однако, Шэнь Юань, будучи партнёром Небесного демона — пусть и не добровольным, тоже попадал под действие этого проклятия-благословения. Его даже убить было нельзя — Цинцю пытался. Рядом с Жое и Эмином защита потомка их возлюбленных хозяев была почти непреодолима.       Пока и тот, и другой не ступили в Небесную столицу.       - Но теперь его нет!       - А желание Шэнь Юаня осталось.       Они сцепляются взглядами, как когда-то цеплялись в юности. Кто кого переупрямит? Только Цинцю не нужно мериться силой. Он просто будет стоять на своем, какие бы аргументы не приводил Лю Цинге.       Шэнь Юань не родится вновь, пока не восстановится его душа. А когда родится, ни одному из его прошлых знакомых не будет об этом сказано.       - Откуда ты знаешь?!       - Я видел его лицо, когда он умирал. И там было только облегчение.       Цинге открывает рот. Закрывает. Молчит.       Шэнь Цинцю не знает, кого за это благодарить — то ли целительные пинки Цзюнь У, то ли всё-таки педагогические таланты Шэнь Юаня. В любом случае, получившийся результат его устраивает.       Лю Цинге дошел до мысли, что не все, чего он хочет правильно.       - Неужели он так и останется?..       Нет, конечно, но он ему об этом не скажет. В конце концов, Лю Цинге уже упустил свой шанс. И вряд ли пока готов ко второму.       Цинцю поводит плечами.       - Ну, а что ты хотел? Не в сказку попал.       Байчжанец низко склоняет голову, кое-как благодарит и скомкано прощается, уходя, так и не притронувшись к чаю. Вот ведь варвар. А ведь этот Шэнь не пожалел для него хорошего сбора.       Впрочем, оно и к лучшему.