Часть 12

      В саду, огибающем дворец Небесного Императора полукругом, росло и цвело множество деревьев, кустов, цветов и трав. И помимо легендарных императорских персиков, впитавших силу всей Столицы и немного силы самого Цзюнь У, отчего действовали не только на живых, но и на мёртвых, можно было встретить и лесную землянику, и кусты малины, и яблоки с грушами.       Смотрели за всем этим великолепием младшие духи. Не совсем боги, не совсем смертные, точно не мёртвые. Насколько Цинцю знал, Цзюнь У отбирал в сад людей, беззаветно любивших свое дело, но при простой жизни не снискавшие ни славы, ни великой силы. Тихие, исполнительные, почтительные.       Кроме богатого, вечно зелёного сада, на территории дворца также находился довольно большой и глубокий пруд, в котором цвели лотосы и плавали Небесные карпы. Поговаривали, что если этих карпов выпустить перед порогами рек, именно у них будет шанс обратиться драконами, пройдя Грозовые врата. Если они захотят и им хватит упорства, конечно.       Смотря на одинокого, едва различимого призрака молодого человека у самого берега, Цинцю думал, что эти слухи не так уж далеки от истины.       - Шэнь Юань выбирает новое воплощение? - спросил он, шагая ближе и поднимая перед лицом веер.       Призрак стремительно обернулся.       У него было его лицо и фигура. Немного мягче чертами лица, немного иначе наклон головы — призрак, верно, уже и сам забыл, как выглядел когда-то давно, до того как его притащили в это тело и заперли, наложив кандалы демонической удавки.       Он сроднился с телом Цинцю, привык к его привычкам, впитал его знания... сотню лет пробыл пленником и уже не был тем, кем пришел в этот мир. И все же, что-то в нем осталось его. Слабая улыбка, иной прищур глаз, осколки любопытства.       Если человека пытать и насиловать сотню лет, он сойдёт с ума или станет монстром. Шень Юань остался... вменяем. Ментальное зеркало оно такое. Цинцю сам подвёл его к полке с техниками разума чередой случайностей.       - Было бы неплохо, мастер Шэнь. - Усмехнулась заблудшая душа и мучительно свела брови. - Тихо. Спокойно. Никто не трогает.       ...никто не ебет мозг и тело, не запирает в издевательской пародии на дом, где только он и демон. Дурацкая, безвкусная каша, вечная игра на нервах, лживые слезы, по поводу и без...       Призрак перевел взгляд на водную гладь, по которой время от времени проходили круги, от подплывающих к самой поверхности рыб       - Со временем, конечно, наверное станет скучно. Но зато есть призрачный шанс стать драконом... Если получится, стану летать в облаках или прятаться в глубинах вод, и никто никогда не найдет. Кажется, я наглотался приключений на ближайшую вечность...       - А потом появится какой-нибудь жаждущий идиот и попытается украсть у тебя твою жемчужину. - Не смог не пошутить Цинцю.       О том, что это именно шутка, а не издевательство, понять могли не многие. Но Шэнь Юань понял. Усмехнулся.       - Да. Наверное. Законы жанра, всё-таки.       - Или какая-нибудь дева в беде...       - Ох, нет. Давайте как-нибудь без дев! За ними же всегда приходят герои! - воскликнул Шэнь Юань, возмущённо всплескивая руками. - Им же этих дур и не выпнешь толком! Пока дракона не убьют, не успокоятся. - Он фыркнул под плеск плавников особенно крупного карпа. - Что за люди... им ведь и девы-то не нужны. Им подвиги подавай...       Он вздохнул, вспоминая о чём-то своём. Вид его снова сделался усталым. Туманные одежды, отливающие бледно-бледно зелёным, расползлись по краям, теряя чёткость.       - Но иногда от них бывает толк, верно? - заметил Цинцю, подходя ближе и вставая на расстоянии вытянутой руки.       Вместо того, чтобы смотреть на Шэнь Юаня, он тоже обратился к воде.       - Да какой толк, - отмахнулся тот.       Его остановившийся взгляд не отрывался от отражённых небес. В пруду, словно в зеркале, проплывали далёкие облака, собираясь в причудливые фигуры.       - Только орать о подвигах и способны. Страдать от неразделённой любви еще... а была бы "дева в беде" простым человеком, померла бы в первые пол года. Может, и вовсе, после первой брачной ночи...       Тут Цинцю поспорить не мог. И на Жоё не спишешь, у остальных-то с головой всё в порядке было.       - Последнее время он подаёт надежды. - Сказал он вместо этого, не называя имени.       Оба знали о ком это.       - Рад за него. - Без выражения отозвался Шэнь Юань.       "И мне совершенно на это плевать."       - Вы не думайте, Мастер Шэнь, - вздохнул он через некоторое время. - Я не злюсь. Он был совершенно не обязан меня спасать. Все они. Я просто понять не могу, - губы призрака дернулись в кривоватой усмешке. - Что же им всем было нужно от человека по имени Шэнь Цинцю?       Он отвел глаза.       Бог-покровитель Знания, которое включало в себя не только разнообразные науки, но и знание человеческой природы, мог бы дать ответ на этот вопрос. Но понимал, что этот ответ не нужен.       Шэнь Юань и сам прекрасно все понимал. Вот только понять - не значит простить, и с его стороны было вполне понятно желание никогда больше не видеть никого из поколения Цин. Ни в этой, ни в следующей жизни. Во всех следующих жизнях...       - Ты не сможешь отвязаться от них таким образом, - тихо сказал небожитель, угадывая стремление своего двойника. - Это так не работает. Путь Будды есть избавление от страстей и желаний, а не желать - тоже желание, да еще какое сильное... и пока ты от него не избавишься, судьба будет сталкивать тебя с ними.       - Даже так не спастись...       - Да, это сложный метод. Недаром Кусин - самая малочисленная вершина. Туда часто приходят, желая сбежать от мира, и так же часто уходят, понимая, что от себя они не сбегут.       Призрак тяжело и устало вздохнул.       - Что так овраг, что этак вилы. Я помню. Глава Кусин рассказывал. - Ветер прошёлся по воде, бросив на поверхность несколько белых лепестков. - Ну, что же... время нас рассудит, я думаю. Уж что-что, а времени я за эти годы научился.       Цинцю усмехнулся, чуть повеселев, и заметил с юмором.       - Думаю, научился ты не только этому. Какой ни есть, а все же заклинатель. Иногда, даже приличный глава Цинцзин.       Шэнь Юань бросил на него любопытный взгляд.       - Правда?       Бог литературы насмешливо фыркнул.       - Изредка. И только тогда, когда рядом нет других лордов.       Отразив его усмешку, заблудший дух кивнул.       - Справедливо. - И снова отвернувшись к воде, поменял тему. - Слышал, Юэ Цинъюань был низвергнут. Не знаю, уместно ли приносить соболезнования.       - Да уж скорее поздравления. - Отмахнулся Цинцю. - Совсем себе заврался. Небеса такого не прощают. Шэнь Юаню не нужно об этом беспокоиться.       - А что с ним вообще стало?       - Лишился сути. Болтается безобидным призраком где-то, рассказывает, как несправедливо был обижен. Иногда пытается помогать людям... - бывший глава Цинцзин едко хмыкнул. - Ну, как при жизни "помогал". Его уже даже монахи развеять пытались, но с бывшими небожителями...- он развел руками. - Пока сам на перерождение не захочет, будет торчать на земле. Или пока не запечатают окончательно.       Второе вероятнее. Бывший брат, кажется даже не понял, что с ним произошло. Может и по сей день думает, что это какая-то хитрость. Цинцю не узнавал, хотя, как знал, к нему спускался Лю Цинге.       Протянувшееся между ним и призраком молчание, неожиданно прервалось тихим смехом. Вопросительно посмотрев на Шэнь Юаня, он получил неожиданный ответ.       - Боюсь представить, что напишет по этой истории Лю Минъян. Если когда-нибудь выберется из скрытого царства, в которое отправилась.       Ах, да он же не знает. Теперь пришла очередь Цинцю давить смешок.       Сестра Лю Цинге, увлекающаяся написанием и изданием похабных книжек про знакомых и друзей, скрещивая тех со всем, что можно скрестить в их части мира, однажды, изъявила желание попутешествовать. Для вдохновения.       Шэнь Цинцю никогда не расскажет, но и не будет отрицать, что потратил несколько лет, вместе с младшими богами литературы, чтобы этот порыв у нее организовать.       Во время путешествия воспитанница Сянь Шу нашла вход в закрытое царство и отправилась его изучать, о чем написала в последнем письме брату. Тот конечно, не обрадовался, но и возражать не стал. Лю Минъян была уже взрослой и сильной заклинательницей, полвека как ставшей мастером. Да и Закрытые царства часто так исследуются. И занять это может годы, если не десятилетия.       Словом, с тех пор вестей от нее не было.       И в Цанцюн так и не узнали, что Лю Минъян ошиблась в назначении обнаруженного артефакта перехода. Тот был ключом не к Закрытому Царству, а к той части мира, где жили пять Великих Орденов.       Меча и всех вещей при переходе Минъян лишилась, что для заклинателя ее уровня было неприятно, но не смертельно. Однако по пути, разыскивая дорогу домой, она столкнулась с молодым главой Лань. И совершив оплошность, не учла иных подходов к совершению. Так, через некоторое время, в Гусу появилась госпожа Лань, а после и два наследника, со временем названные Нефритами.       Вырваться из затвора, устроенного праведными техниками у нее не вышло. И почему-то она совсем не оценила ни "великую любовь" Цинхен-цзюня, ни "романтического духа жизни в комфортабельной тюрьме возлюбленного с запечатанным золотым ядром".       Когда Лю Цинге все же решится заглянуть в Книгу Судеб своей сестры, стоит озаботиться, чтобы рядом оказался тот, кто сможет его скрутить.       Цинцю размышляет об этом почти пару минут — говорить, не говорить? С одной стороны, Шэнь Юань вроде как был не безразличен Лю Цинге, с другой, его сестра подпортила ему немало крови и нервов своими книгами.       - Она уже ничего не напишет. - Честно говорит он. - Она встретила там, куда попала, ту самую "великую любовь", которую так любила писать.       К самому берегу подплывает любопытный, красно-чёрно-белый рыб. Какое-то время Юань молча изучает взглядом его спинку, под шелест фруктовых деревьев.       - Наверное, это даже справедливо. - Наконец, говорит он.