12. Adrenaline

*** После бурных вечерне-ночных событий утро обрушилось на всё ещё ватную голову Суа как-то очень уж неожиданно и беспощадно. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь жалюзи, резал глаза, а в висках мерно, словно молот по наковальне, стучала усталость. Это утро, чувствовала она, наверняка станет решающим фактором её спокойной жизни на следующие полгода, а то и больше. Здравый рассудок буквально кричал о том, что начало дуэтной работы с Минхо закончится очень и очень плохо. Он её до безумства раздражает и тем самым выбивает из колеи. А еще бесит то, как он умеет перевоплощаться: то корчит из себя ангелочка, спустившегося с небес, то играет в диктатора, не терпящего возражений. Ни та, ни другая роль ему совершенно не шла, и от такого лицемерия Суа коробило. А другая, добрая половина её сознания, тихо, но настойчиво верила в то, что всё пройдет гладко. «Гладко» — даже в извращенном восприятии этой ужасной стороны разума — значило не перегрызть друг другу глотки и стать кем-то похожим если не на союзников, то хотя бы на профессионалов, способных слышать один ритм. Он же вчера нес какой-то бред про разломанные флешки? Что он вообще имел в виду? Это теперь вроде… вроде парная фигня, да? Ведь если они оба забрали себе половинки, это значит, что теперь и Суа, и Минхо как-то связаны? Дуэтные обязательства, три миллиона долларов и какие-то две половинки флешки с первой буквой имени её конченного бывшего. Просто мечта, а не связь. Повертев в руках кусочек той самой отломившейся флешки, Ван прикрыла глаза, стараясь отогнать навязчивые мысли. Подходить к залу для практик по-прежнему казалось глупой, почти самоубийственной идеей. Каждая клеточка тела просила отсрочки, ещё пяти минут, ещё пару секунд тишины и одиночества. Су замерла прямо перед дверью комнаты, озираясь, как вороватая кошка. За стеной слышались ритмичные, чёткие удары музыки и тяжёлый бит, под который хотелось или танцевать до изнеможения, или бежать без оглядки. «Айщи, почему именно я? Мамочка…» — мысленно простонала она, ощущая, как тревога сжимает горло. Длинный ноготь, перемотанный бежевым тейпом для сохранности, глубоко вонзился в крышку термоса, оставив на пластике крошечную вмятину. — Ну где же твоя напарница, господин Ли? Убежала? — донесся из-за двери насмешливый, слишком бодрый голос, заставляя Суа напрячь и без того отвратительно чуткий слух. — Знаешь ли, я не намерен ждать вечность. Если мы говорили о том, что репетиция начинается в… — Да я и один могу станцевать! Сомневаешься? — Слишком уж вызывающе и смело ответил ему Минхо. На это Ван только фыркнула. В следующую секунду она резко толкнула дверь. В зале, кроме Минхо, стоял известный на всё агентство Пак Минджун. Это, наверное, самый успешный и загадочный хореограф, которого она когда-либо знала. Точнее, о его личности Суа была наслышана больше, чем знала наверняка: ходили легенды, что специализировался он раньше на подготовке трейни к карьере айдолов, потом ушёл к женским группам, а сейчас, на правах самого влиятельного постановщика в компании, мог сам выбирать себе дела «поинтереснее». Однако за все 6 лет работы в агентстве он успел прославиться своими крайне необычными, почти мистическими методами работы. Говорили, он мог за два дня поставить номер, который другие учили неделями, но процесс этот напоминал не тренировку, а некий странный ритуал. Суа низко поклонилась, но как только краем глаза увидела одобрительный кивок со стороны Пака, кинула в сторону дивана свою внушительную сумку, а спустя пару мгновений за ним отправился и термос, приземлившийся на мягкую ткань с глухим стуком. — Можешь встать, Суа-щи. — Минджун кивнул в сторону Минхо и его мимолетный взгляд на неё не то чтобы был располагающий к спорам. Только опустив взгляд, Ван заметила то, что было разложено на полу. Яркие стикеры лежали двумя аккуратными прямоугольниками. Всего два цвета казались безумно ядерными на контрасте с паркетом. Су никогда не могла допустить мысли о том, что её любимый красный и не менее любимый желтый, лежа в одной композиции будут выглядеть настолько устрашающе. На каждом листике что-то было написано — пара иероглифов, не больше. Они лежали совершенно неподвижно, и если можно так выразиться, совсем уж тихо, и от этой тишины становилось не по себе. Суа сглотнула и подняла взгляд на хореографа, боковым зрением подмечая расслабленную фигуру Минхо. Ну конечно, идеальный мальчик пришел на тренировку раньше, чтобы разузнать о контенте, который будет разбираться сегодня и, не отличаясь слепотой или другими дефектами зрения, Лино заострил внимание на долбанных стикерах. Ему ведь уже все известно, зачем напрягаться, правда, скотина?! Почему крайним вышел опять Ли Минхо и стикеры, Суа не знала. Очевидно, это его карма в её судьбе. — А можно танец-то увидеть? — спросила она, и её собственный голос прозвучал немного странным. — Джонхён говорил, что вы покажете видеозапись. В смысле… готовый вариант. Она ожидала увидеть запись, чёткие движения, которые можно будет разобрать по кадрам. Вместо этого перед ней лежали эти бумажки, и их молчание жутко раздражало своей неопределенностью. Если видео в итоге не будет, Суа решит, что из-за обострения помешательства на мымре Ан Исюл Джонхён все напутал и сочтет его поехавшим. Джонхён не заслуживает быть поехавшим, а лидерша заслуживает посмотреть видеозапись своей хореографии. — Тц, обязательно забегать вперёд, да? — Минджун недовольно промычал и покачал головой, — Видео будет у тебя в голове, когда ты перестанешь искать его на экране. Так… ты девушка, да? — он кинул на Суа быстрый взгляд и вернулся обратно к своим записям, стараясь не цепляться за красноречивое выражение лица Ван, подтверждающее, что да, черт возьми, она девушка. — Бери двенадцать штук красных. А ты, — он посмотрел на Минхо, — жёлтые. По числу ключевых моментов в треке, соответственно. — То есть у него Вы не спросите про, то парень он или нет? — слегка обиженно и с вызовом спросила Суа. Она перекрестила руки на груди. — А надо? — бровь Минджуна эпично изогнулась. — Ну знаете, — танцовщица легко пожала плечами. — я бы уточнила. — Ты парень, Ли Линоу? — спросил Минджун голосом, лишенным всякого рода интриги или толики заинтересованности. — С утра был. — Минхо равнодушно промычал, разглядывая стикеры на полу. Девушка поморщилась и поборола желание показать Ли средний палец, сдержав себя присутствием старшего в зале. Хотя тут такой старший, что при большом желании можно и не сдерживаться. — Я надеюсь, Суа-щи, вопрос исчерпал сам себя… — Пак с застывшей гримассой брезгливого отсутствия шока развязно махнул пальцами. Минхо решил, что обращать свое внимание на что-то простое смертное – не его забота, и в один момент он уже стоял над своим набором стикеров. Он наклонился, взял первый жёлтый квадратик, поднял его к глазам. Между его бровями легло основательное непонимание. — И что это? — спросил он. Пак Минджун откинулся на спинку стула у зеркала, положил ногу на ногу. Смотрел хореограф на них спокойно, почти отстранённо. Будто наблюдал за реакциями на введённые в лабораторных крысок раздражители. Не только Минджун видел ситуацию с такой стороны. Суа была внутренне солидарна с ним в том, что касалось лаборатории и крыс, но если бы в действительности узнала, что Пак мыслит с тем расчетом, что все они тут не больше, чем грызуны без будущего, то разорвала бы все в клочья. Без преувеличений. — Не видно? — переспросил тренер просто. — Ваши движения. Вся хореография. Вся суть. Рекомендовал бы запомнить, а то тяжко придется. «Тяжко?! Тяжковато придется твоему лицу, если не перестанешь говорить загадками, ебанат». — подумалось Суа. «Он это, блять, сейчас серьезно? Если умный такой, то сам спляши по обрывкам инструкций из лего, хуесос!» — пронеслось внутри Минхо. Ярость мыслей хоть и была до удивительного синхронной, не имела за собой никакого смысла, а от того… быстро угасла между красивыми мыслями о протесте и суровой реальности. Суа скомкано хмыкнула, усаживаясь на колени. На плотной крафтовой бумаге первого стикера было от силы накарябано два иероглифа, сливающегося в одно слово. Всего одно слово. — Тут не написано буквально ничего внятного! По-вашему «уклонись», «кружись» — это достаточно для описания целой связки? — недовольно переспросила Су, вчитываясь в тексты красных стикеров один за другим. — Вполне себе достаточно. Я же не писатель, чтобы прописывать, под каким углом тебе от него убегать и с каким выражением лица, — Пак Минджун пожал плечами, а Минхо попытался как можно незаметнее подавить смешок, очевидно, вспоминая вчерашний вечер, полный абсурдных эпизодов с похожей историей. — Если вы не против, мы начнём, — объявил хореограф, и музыка наполнила зал. Похоже, приставка «если вы не против» не заключала договор, как можно было бы подумать, ни в коем разе. Обидно, когда тебе ставят ультиматум, а ты это даже не сразу понимаешь из-за каши в голове. Проникать и чувствовать мелодию всем телом, когда толком и не знаешь, что от тебя требуется, честно говоря, было крайне непривычно и некомфортно. Суа с предельно сосредоточенным, почти каменным лицом по памяти пыталась выполнить всё то, что успела мельком прочитать. Сперва — обвить его ногу своей? Потом… Чёрт возьми, что потом?! — Так, я не могу на это смотреть, — голос Минджуна прозвучал резко, и музыка оборвалась. Он поднялся со стула, его лицо выражало предельное разочарование. — Это какие-то дергания, честное слово, а не танец двух ведущих танцоров агентства. Либо вас мне разрекламировали, либо у вас нет никакого критического мышления и свободы в теле. — Я не виновата в том, что привыкла учить хореографию перед тем, как её танцевать! — оскалилась Ван и отвернулась от тренера, который успел уже по-настоящему войти в раж. Чего он хочет, в цирк что ли попал?! Извините, даже если Пак разглядел на носу Лино красный пунпон, это не значит, что Суа сама автоматически становилась обезьянкой. — Ты виновата в том, что боишься своего напарника как огня. Виновата в том, что привыкла работать по шаблону, под копирку. Что теряешься сразу, когда контроль ускользает из твоих рук и переходит в его, — он пожал плечами и выдохнул, звук вышел напористым, и что-то, какое-то предчувствие, пробившееся к Су через красную пучину злости, подсказывало, что все эти «комплименты» лишь малая часть от прелестей сегодняшней тренировки. — Значит, так. Работаем следующим образом: вы читаете свои стикеры ещё раз, вдумчиво, обращаю внимание, вдумчиво слушаете музыку, представляете, что танцуете, но не двигаетесь. Погружаетесь в образ. Потом отходите друг от друга на три метра ровно и делаете прогон. Начинаем! — С хлопком в ладоши вновь включилась музыка. — Какого… — до этого момента лишь красневший от сдержанного смеха и злорадства Ли успел только непонимающе оглянуться и взяться за свою жёлтую стопку бумажек. Случилось это где-то в середине мелодии, которую он, видимо, уже начал мысленно прокручивать. В то время как Суа в который раз прогоняла уже знакомые иероглифы у себя в голове, пытаясь вдохнуть в них свое понимание. Кружишься вокруг себя. Осматриваешь. Хватаешь его. Обвиваешь ногу бёдрами. Мост. С нажимом опираешься на плечи. Соблазняешь. Что, чёрт возьми, употреблял господин хореограф, когда придумывал этот танец? Суа спрашивала не из-за глушащей всё вокруг злости, как было бы раньше, а просто потому, что хотела закинуться тем же, чтобы спокойно, без дрожи в коленях, станцевать вот это! Что значит «соблазнить»? Она что, в борделе работает? Это же чистейшей воды провокация. Ладонью вниз по его груди. Тест на доверие. Падаешь на колени. Кружишься к нему. А дальше — импровизируй, Ван Суа. Танцовщица зло зыркнула в сторону Пака. Он же, казалось, и не замечал её взгляда, беззаботно отбивая биты щелканьем пальцев, полностью погружённый в звук. В этом дуэте, как она теперь понимала, не было места простой технике. Тут была только провокация: один соблазн, одно напряжение, игра на грани. Если они будут выступать с хореографией в таком виде, это со стопроцентной вероятностью закончится громким скандалом. И ладно бы танец был просто откровенным — с этим можно работать. Но они с Ли даже не получили внятного объяснения, какие-то странные бумажки, в которых написано три или максимум пять слов. На этом не построить чёткого запоминания связок и поддержек. С каждой минутой, проведённой в зале, Суа всё быстрее и быстрее приходила к выводу, что хореографа Пака, возможно, незаслуженно боготворят. — Готовы под музыку? — задал явно риторический вопрос Минджун, поднимаясь. — А что, собственно говоря, значит «танцевать чётко формализованными движениями»? — в свою очередь спросил Минхо, всё ещё изучая свой жёлтый листок. — Стыдно не знать танцору такого уровня, как ты, что такое «формализованное движение», — Пак ухмыльнулся нахмуренному Ли и повернулся к не менее надутой Суа. — Расскажи своему напарнику, что это такое. Ты же помнишь определение из справочника, да? — Он знает, что это такое, — холодно откинула Ван, гордо вскинув голову. — Просто не понимает, зачем это нужно, и как использовать отсутствие свободы в той ситуации, когда толком движения не объяснили. — Она сделала паузу, чувствуя, как злость придаёт ей храбрости. — Я тоже отлично знаю, что такое импровизация, но не понимаю, как мне её танцевать, когда… — Вы уже почти выучили хореографию, — перебил её Минджун, и в его голосе впервые прозвучали нотки чего-то, отдалённо напоминающего терпение. Слишком отдаленно, однако. — Просто сейчас делаете это в форме этюда. Очень полезная штука, между прочим. — Он перевёл взгляд с Хо на Су, стоящих в одинаково недовольной позе со скрещенными руками. — Ты, дамочка, вообще не умеешь пускать дела на самотёк. Это не военный парад, в конце концов. Позволь себе расслабиться. Хотя бы мысленно. Если бы ты хоть чуточку доверяла партнёру, а не замыкалась в себе, как колючий клубок, возможно, перестала бы дёргаться от каждого резкого бита. Потом его взгляд упал на Минхо. — А с тобой, господин «всё мне не так, да не эдак», всё также очевидно. Привык, что тебе всё подчиняется. В том числе и танец. Если у тебя пару раз в трудных моментах проскочила спонтанность, это не значит, что ты можешь себе позволить на постоянной основе танцевать, как муха в банке. Энергии — море, а толку — никакого. — То есть, насколько правильно я понял, — медленно, с подчёркнутой вежливостью начал Минхо, — необходимо ставить пятку под углом 57 градусов, с силой 32 ньютона, со скоростью 12 километров в час, и тогда на мой танец можно будет взглянуть без слез? Или, — он сделал паузу, и его взгляд скользнул по Суа, — может, мне стоит влюбиться в Суа-щи? Чтобы не дай бог, зритель не заметил фальши? Так будет честнее и логичнее. Господин хореограф, Вы от меня этого требуете? Суа вздрогнула, будто её слегка толкнули. Она резко повернулась к нему. Он уже перестал буравить хореографа взглядом и теперь смотрел на неё с какой-то странной, изучающей усмешкой. На его лице появилось выражение, которое она не могла расшифровать. Не сильно и надо, в целом. — Надеюсь, что нет. — со слабой надеждой вкинула Суа. — Если ЭТО имелось в виду под «доверием» или что-там написано на одном из чертовых стикеров, — выдохнула она, чувствуя, как мускулы на лице непроизвольно дрогнули, — я скорее с парашютом без страховки прыгну. Пак Минджун оскалился, будто сумасшедший. Он на цыпочках развернулся к колонке, хлопнул в ладоши лишь раз, но и этого хватило, чтобы Су и Минхо инстинктивно встали на позиции в центр зала. — Помните, три метра друг от друга, — его голос прозвучал тихо, но с железной интонацией. — Станцуйте мне страсть на расстоянии этих трёх метров. Если не сможете… это будет самый провальный дуэт в моей незапятнанной карьере. Лицо девушки стало каменным, но в глазах бушевала ярость. Парашют без страховки или с обрезанными стропами все больше и больше казался привлекательной идеей. — Как это вообще возможно?! — вырвалось у неё, прежде чем она смогла сдержаться. — Чего-ж не на десять метров? Может вообще из разных залов потанцуем? — Легко, — тут же отозвался Минхо. Его голос потерял насмешливый оттенок, стал низким и спокойным. — Ты только посмотри на своего драгоценного партнёра, Ван. Со мной — возможно всё. — Он по-кошачьи подмигнул, посмотрел на неё, и в его карих глазах появилась та самая опасная глубина, которая вчера заставила её замереть прямо в его же руках. — Если хочешь, в разных залах тоже станцуем. — Фу. — Суа поморщилась, различив в предложении Хо что-то мыльное. — Попробуй в принципе без меня станцевать, думаю, коль ты такой классный, у тебя тоже без проблем получится. — Да, Ван, ты права, я классный. Минхо отошёл ровно на три шага, отмеряя расстояние пятками, но его взгляд по-прежнему цеплялся за неё, словно это единственное, что есть в этой студии. Суа провела языком по зубам и постаралась задушить в себе раздражение, вызванное приступом обострения эгоизма мужчин в радиусе пары метров. Она часто заморгала и повернула голову в сторону зеркала, но всё равно продолжала ощущать на себе пронзительный, почти физический вес его взгляда. Легко говорить «посмотри на меня». Особенно, когда пару минут назад этот же человек предлагал притвориться влюблёнными. Особенно, когда её тело глупо дёрнулось на его слова, хотя разум и понимал, что это не более чем колкая шутка, кинутая даже не в её огород. Как будто она дешёвая актриса из дорамы, а не профессионал, годами шедший к своей цели. Музыка ещё не началась, но зал уже словно трещал по швам от нарастающего, густого напряжения. Воздух стал тяжёлым, им было трудно дышать. — Три метра, — прошептала Суа, делая три заветных, чётких шага назад, упираясь пятками в прохладный линолеум. — Три метра, — повторил Минхо, но не шагнул назад. Он остался на месте, лишь слегка склонив голову, будто принимая вызов. Мир сузился до этих несчастных, бесконечных трёх метров. До пространства между ними, которое вдруг стало казаться и пропастью, и мостом одновременно. Бит ворвался в уголки студии тяжёлым, сексуальным, настойчивым звуком, окончательно разрезая, словно ножом, всякие остатки тишины. Музыка обволокла их, диктовала правила. Суа качнула головой, сбрасывая оцепенение. Она медленно, почти невесомо поднялась на полупальцы и прокрутилась вокруг себя, ловя в зеркале потемневший, пристальный взгляд Минхо. Он не начинал. Он ждал. Разве это по сценарию? Господин Пак, который тайком держал в руках камеру потрёпанного телефона, довольно морщил нос, но глаза его были серьёзны. Девушка резко, но плавно раскинула руки в разные стороны и опустилась на колени. Из такого положения, с пола, она медленно обвела взглядом зал, и её взгляд снова скользнул по Ли. Он уже не стоял на месте. Он двигался хоть и параллельно,хоть и точно по своей траектории, но каждый его жест, каждый поворот головы был точным ответом на её движение. Будь он ближе, чем треклятые три метра, Ван, возможно, и впрямь свалилась бы с ног от этого немого диалога. Она прокрутилась на коленях и встала на ноги в тот момент, когда заиграл припев. Теперь они стояли напротив друг друга, разделённые невидимой стеной. Суа начала «играть». Рука, приподнимающая грудную клетку, стала жестом одышки, нехватки воздуха. Она вытянула руку вперёд, к Хо, так резко и прямо, что ему инстинктивно пришлось сделать полшага назад, чтобы сохранить дистанцию. Но в его отступлении, пожалуй, слабостью не пахло. Он сдержался. Вслед за рукой последовал выпад ногой. Потом Ван подпрыгнула в такт музыке и, опустившись на колени, словно большая кошка, плавно перешла в лежачее положение, выгибая спину. Она потянулась к ноге Минхо — точнее, к тому месту на полу, где могла бы быть его нога, — и перевернулась на спину, выгибаясь в пояснице в том самом «мостике». Ли в это время делал свою партию — сложную работу ног, резкие остановки. И тогда он добавил то, чего явно в сценарии Пака не было. Очередную импровизацию. Лёгкий, едва заметный, но невероятно выразительный толчок бёдрами — движение настолько похабное и в то же время контролируемое, что Суа на мгновение застыла, а потом резко отвернула голову, чувствуя, как по щекам растекается жар. Сука-сука-сука! Он же нарочно! Пальцы впились в собственные бёдра, и девушка резко подскочила, будто её ударило током. Она совершила пару сложных связок, уже не думая о стикерах, двигаясь так, как диктовало тело и эта заряженная тишина между ними. Резкий поворот. Должен был быть тест на доверие, падение. Но расстояние… это дурацкое расстояние! Вместо падения Ван развернулась спиной к Минхо в тот самый момент, когда он вышел из своей позиции и тоже встал к ней спиной. Они стояли спиной к спине, разделённые тремя метрами пустоты, и всё же Суа почувствовала его. Обыкновенным, черт возьми, обыкновенным напряжением мышц, ритмом дыхания, исходящим от него жаром. Её собственное дыхание сбилось. Она явно упустила тот момент, когда три метра между ними перестали быть спасительной дистанцией и превратились в невыносимое, мучительное препятствие. Когда эта пустота стала такой огромной? Слова в песне закончились, оставалось от силы секунд пятнадцать тишины под затухающий бит. И тогда… она нарушила правило. Всего на один шаг. Не к нему, а просто вперёд, сократив дистанцию. Минхо отреагировал мгновенно. Он не обернулся, но его рука резко дернулась назад, и их пальцы… нет, не пальцы, лишь мимолётные дуновения воздуха от этого жеста, почти соприкоснулись в пространстве. Су почувствовала это движение спиной, и в этот момент её будто кипятком ошпарило — от кончиков пальцев до самых пяток. Тишина. Музыка стихла. — Ну что, Ван? — Минхо медленно развернулся. На его лице не было насмешки. — Три метра — это слишком скучно, не думаешь? Суа не стала отвечать. Она стояла, пытаясь отдышаться, и впервые за этот день, за эту бесконечную тренировку, она не почувствовала прилива слепой агрессии от его слов. Была только дрожь в коленях и странная пустота в голове, которую постепенно заполняла странная тягучая смесь, происхождения которого, девушка хоть убей, не понимала. — Браво, господа танцоры, — голос Минджуна прозвучал приглушённо. Он не аплодировал, хотя хотелось бы. Он смотрел на них, оценивая. — Я думал, и не дождусь от вас чего-то дельного. И это стоило того, чтобы два часа трепать мне нервы? Айщ, правду мне про вас Чхве Кван сказала — вы, ребята, просто невыносимые. Идите отсюда, хватит делать мне мозги! — Пак недовольно покачал головой, но в уголках его глаз заплясали морщинки, являющиеся верными признаками скрытого удовлетворения. — И да, завтра увидите, что вы уже знаете этот танец. Потому что танцевали не по заучиванию, не по регламенту или по дурацким правилам. Танцевали не кого-то, а, в первую очередь, себя. — Хореограф вновь уткнулся в экран телефона, просматривая только что снятое. — Только вот, себя вам ещё предстоит понять как следует. — Минджун тихо хмыкнул, сверяя что-то в своём телефоне. Когда он поднял голову, улыбка с его лица мгновенно пропала. Видимо, ему больше ни секунды не хотелось проводить в компании Суа и Минхо. Ван никогда не видела столь быстрой перемены эмоций на лице. — Вот же… Кому сказал, проваливайте! Мужчина потянулся за своим огромным кроссовком, лежавшим рядом со стулом. Увидев это, до этого стоявшая в трансе Суа резко вскочила с места. Заметив, что Ли продолжал стоять на месте, как болванчик, задумчиво изучая свои ладони, девушка, неожиданно для самой себя, тронула его за локоть, направляя к двери. Сразу как дверь за ними закрылась, послышался глухой удар о стену — похоже, кроссовок всё же полетел. — Ты с ума сошел? Не знаешь, будто, что он реально запульнёт своим титановым кроссом, — взбудораженно прошептала Ван, слегка отталкивая Хо в сторону от двери. Её пальцы, вцепившиеся в его предплечье секунду назад, теперь повисли в воздухе. Они будто жили своей жизнью, той, где Ли Минхо — не козёл отпущения и не враг, а просто партнёр. Параллельная Вселенная и её законы, гласящие о том, что здесь все наоборот. — Он и так с нами намучился. — А ты за него переживаешь? — медленно спросил Минхо, поворачиваясь к ней. — Ещё в начале тренировки мне казалось, ты его ненавидишь. — Так и есть, — поспешно ответила Суа, отводя взгляд. — Просто советы-то он дельные даёт. Спасибо, хоть не дал свою обувь и не заставил в ней танцевать, а то видела я такие «лайфхаки». Я бы точно опозорилась. — Хочешь, в следующий раз дам свои? — неожиданно предложил он, и в его тоне снова появились знакомые нотки лёгкого баловства. — Всё равно будешь падать, как дура и утонешь в них. — С чего это? — девушка изогнула бровь, невольно втягиваясь в этот бессмысленный, но такой отвлекающий разговор. — Ты не такой великан, как Пак. У него там, наверное, 46-й… — А у меня 44-й, — Ли наклонился чуть ближе, не нарушая её личного пространства, но достаточно, чтобы она ощутила исходящее от него тепло. На его губах играла самодовольная, мальчишеская улыбка. — Малявка. — Йа, ты что себе позволяешь?! Забыл, с кем в паре танцуешь?! — фыркнула она, но сердитость вышла бутафорской, почти игривой. — То же могу спросить и я, малявка, — парировал он. — И отпусти ты меня уже, чего как кошка ногтями своими вцепилась? Только сейчас Суа осознала, что её рука снова легла на его предплечье, будто сама собой. Она мгновенно одёрнула её, как обожжённая. — Ну тебя! — буркнула она, пряча ладони в карманы спортивных штанов, и быстрым, решительным шагом отправилась в сторону лифтов. Целью сейчас представлялся кафетерий на втором этаже, а что касается Ли Минхо… всё потом, сначала еда! Она и не думала, что успела так проголодаться за эти три с лишним часа эмоционального шторма. — Эй, малявка, подожди меня-то! — его голос донёсся сзади, весёлый и настойчивый. Услышав его, Су на зло ускорила шаг, а потом, поддавшись внезапному импульсу, и вовсе перешла на лёгкий бег, когда через плечо мельком увидела его приближающуюся фигуру. Хоть она и бежала изо всех сил, щёки горели совсем не от злости или раздражения. Всё её тело пело от адреналина — того острого, пьянящего чувства, которое всегда накрывало её с головой, когда она оказывалась рядом с ним, в этом странном поле их противостояния-притяжения. Двери лифта сомкнулись как раз перед самым его носом, и девушка смогла, наконец, выдохнуть, прислонившись к прохладной зеркальной стенке. Она запрокинула голову назад, глядя в потолок. Черт. Она же точно его ненавидит! В параллельном мире, может и нет, но в этом – Суа скована цепями из обязательств с самым невыносимым парнем в мире и это… это факт. Ненависть ведь понятие далеко не односложное, и совсем не всегда она про кровь, мести, задирки и всякую подобную детскую чушь. Может, этот этап в отношениях с ненавистью к Минхо уже пройден? Сейчас его не то чтобы не хочется задирать, как было пару недель назад… в идеале представлялось не видеть его, в принципе. Разве ли это не ненависть? Тогда, если подлинность её чувств к танцору доказана безусловно и безоговорочно, почему в отражении на стене лифта стоит и пытается отдышаться совсем другая Суа? Совсем непохожая на ту, что рисует её рассудок. Вся раскрасневшаяся, с взъерошенными волосами… с едва уловимой, неподконтрольной улыбкой на губах.

***

Чанбин вальяжно развалился в кресле на кухне агентства. В его руках была кружка с собственным изображением, которую ему подарил Феликс на день рождения. Со наслаждался вечерней тишиной, редкой и драгоценной в этом никогда не спящем здании. Вечер в компании, когда вся работа уже сделана, а коридоры пусты, — самое лучшее, что могло произойти за долгий рабочий день. Дверь с скрипом открылась. — Эй, сделай мне кофе, а? — на кухню ворвался Минхо, сбрасывая на стул спортивную сумку. — Ага, а ещё че? Возьми кружку и сам себе завари, служанку нашел, тц… — недовольно пробурчал Чанбин, не открывая глаз. Его спокойствие и гармонию снова варварски нарушили. Снова варваром стал Лино. Минхо лишь фыркнул в ответ и принялся рыться в шкафчиках в поисках растворимого. Недовольный тем, что его игнорируют, Чанбин наконец приоткрыл один глаз, наблюдая за старшим. Внезапно вместо возмущения его озарила заинтересованная, хитрая улыбка. — Минхо, — протянул он, качая ногой. — Ладно, раз уж ты здесь, объясни мне кой-какую вещь. — Что еще тебе надо объяснить? Почему небо голубое или с какого перепугу трава зеленая? — Да, очень смешно, господин Ли. — безрадостно покачал головой Бин. — Знаешь, я ведь сегодня проходил мимо зала Пак Минджуна. Не понимаешь о чем я хочу спросить, старшенький? — Чанбин это почти что пропел. — Может о размере его обуви? — в ответ на наглую ухмылочку рэпера беззаботно отмахнулся Минхо. — Знаешь, его кросы реально гигантские. — Сплю и вижу его «реально гигантские кросы», идиот. Ай, серьезно?! Почему ты так терпеливо относишься к Ван Суа? — все-таки не выдержал. — Даже Пак сегодня вышел после тренировки весь помятый, словно апокалипсис пережил. А ты вон — ничего! Как огурчик! Признайся, она тебя кусает? Или, может вкалывает что-то? Ли поставил кружку с глухим стуком, немного сужая глаза. Однако Чанбина этим нельзя было напугать даже на толику. Привык. — Как бы она с тобой не согласилась в этом … — Значит, мы уже вот так говорим? — прозрачно намекнул парень. Его бровь забавно дрогнула в смешливом удивлении. — Это факт, Бин-и. — сказал, как отрезал. Со поднял руки, будто бы сдаваясь, на деле прекрасно понимая, что через пару минут Ли скажет что-то снова. И это «что-то» очень уж интересовало Чанбина, чтобы вот так вот просто от него отказаться. — Она не кусается. Она бьёт, — наконец выдавил из себя Минхо, отворачиваясь к кипящему чайнику. — Надо же, простите-простите, не знал, что ты мазохист, — с фальшивым сочувствием произнёс Бин. — привередливый мазохист, к тому же. — Это того стоит, — тихо, но чётко произнёс Минхо, и в его голосе прозвучала такая нехарактерная серьёзность, что Чанбин тут же выпрямился в кресле. — Батюшки… Вот это лирика! Обязательно включу в новую песню, — пошутил он, но уже без прежней легкости. — Если серьёзно, ты ведь начал видеть в ней кого-то кроме «стервы, занявшей наш зал»? Минхо налил кипяток в кружку, и пар окутал его лицо. — Может быть и да. А может быть и нет… Объективно, на ближайшее время, мы настолько крепко связаны, что глупо было бы до сих пор видеть в ней не пунктуальную стерву. У меня есть интерес. — рэпер в ответ на это повел уголком губ. — Просто интерес! Разгребать её, как клубок, я вот точно не собираюсь. Как только мой интерес будет удовлетворен — все прекратится. Да, я думаю все закончится. — Ага, как же. «Интересно» ему, — передразнил Чанбин. — То есть, ты не просто злишься, когда она игнорит тебя… ты наблюдаешь?! Матерь божья, Ли Минхо, да ты страшный человек! Сталкер! И все из-за злостного интереса и желания угодить себе же. Звучит очень гадко, ты в курсе? — Айщ, завались уже, а! — Минхо махнул на него рукой, но уголки его губ дёрнулись. — И купи нормальный кофе, наконец. Этот растворимый яд сплошной, серьезно. — Чувак, я пью чай. — Бин невозмутимо развел руки, на подобии множества мемов в интернете, а танцор уже стал на десяток шагов ближе к истерике от смеха.

***

— Я смотрю, кто-то встал не с той ноги? Нами резко вздрогнула, будто её окатили ледяной водой. Она надеялась никого не встретить на сыром полуночном паркинге, но все её мечты уехать домой без свидетелей только что разбились вдребезги. И вот же чёрт, её интуиция подсказывала, что этот таинственный незнакомец непременно расскажет всё о её поздних хождениях старшим. И ладно Джонхён… от него выговор получить — не страшно. Он уже привык видеть имя Нами в сообщениях, где ему жаловались на её поведение тренеры, а сама Пак, в свою очередь, перестала бояться его грозного вида где-то дня через три после дебюта. Он же в душе совсем плюшевый! Единственная, кого боялась Нами до сих пор — это Ван Суа. Эта женщина при необходимости свернёт горы ради группы. Она уже не раз доказывала это в стрессовых ситуациях, да и в принципе, под её защитой каждая из них была уверена в своей безопасности. Поэтому девочки сами не любили заставлять лидера волноваться. Идиллия закончилась в тот день, когда Шин Хеён однажды решила остаться в студии подольше, чтобы потренировать какую-то сложную ноту. Когда спустя три часа Суа нашла её спящей на диване в агентстве, ор стоял на весь JYP. Потом эмоциональные реакции лидерши на пренебрежение здоровьем повторились ещё несколько раз. И ладно бы просто накричала… Так ещё и обязательно запрещала ходить на работу пару дней, «в профилактических целях». Поэтому, когда Нами обернулась и увидела перед собой Хан Джисона, мысленно очень плохо выругалась. Это трепло со стопроцентной вероятностью всё расскажет Чану, а тот, как верный пёс, донесёт до Су. И тогда Нами станет ой как невесело. — А с какой надо? — девушка перекрестила руки на груди и выжидающе, с вызовом посмотрела на старшего. — Сколько не смотрела, что с одной, что с другой ноги день проходит хреново, если кто-то мне мешает провести его так, как хочется мне. — Не мне судить, Nam-blaze, — Хан поднял руки в шутливом жесте сдачи. — Возможно, это твоя карма и тебе стоило бы задуматься о том, чтобы вставать с кровати с помощью… не знаю, рук? — шутник, как же. Нами фыркнула. — Смотрю, решила задержаться? Уже за полночь. — Не шумите, J.One, — парировала она, нарочито вежливо. — Если повысите голос, боюсь, я закричу от страха перед вашими девятью целыми и восемью десятыми слогами в секунду. — Она сделала вид, что надевает воображаемые наушники, и изобразила диджея, сводящего крутейший бит. Джисон улыбнулся, и это была не та привычная, открытая улыбка, а что-то более прищуренное, заинтригованное. Он отвернул голову буквально на секунду, будто раздумывая, а потом сделал шаг вперёд, сократив дистанцию до непозволительно маленькой, но всё же не нарушающей границы. В такой ситуации сделать шаг назад — все ещё такая себе идея. — Прости-прости. Не знал, что легендарные рэперы нынче боятся громких звуков, — он сложил руки в искусственном жесте раскаяния, но глаза смеялись. Затем Джисон ухмыльнулся и, не отводя от неё взгляда, полез в карман джинс. Немного порывшись, он наконец нашел то, что искал — свой телефон. Пару быстрых касаний по яркому экрану и из динамиков рванул бит. Грубый, брутальный, идеально выверенный бит. Бит, который Нами сама написала полгода назад для одного побочного проекта. Бит, под который она поставила свой личный рекорд по скорости читки на каком-то музыкальном шоу. Глаза девушки тут же стали размером с монету каждый. Он специально его нашёл. Вот же гадство! — Ты… — она не нашла нужных слов. — Давай один на один. Ты против меня. Я так давно никого не выигрывал в баттлах, что мне кажется, у меня развивается ломка, — его голос прозвучал низко, почти невесомо в полутьме парковки. Он смотрел на неё сверху вниз, но в его позе был только вызов, чистый и естественный в своей природе. — Или боишься, что твои семь с половиной слогов в секунду — просто красивые цифры в пресс-релизе? — Я боюсь? — Нами фыркнула, но адреналин уже начал струиться по венам, сладкий и знакомый. — Ты слишком большого мнения о себе, J.One. С твоей ломкой тебе должны помочь где-то в месте с врачами, а вот выиграть… Выиграть могу и я. Она махнула головой в сторону глухой стены парковки, подальше от машин. Домой она теперь вернётся не раньше двух. Суа точно её убьёт. Но… черт возьми, он вызвал её на баттл. Хан Джисон. Азарт постепенно, но стремительно тянулся из динамиков телефона парня и проникал под кожу, прячась в каждую клеточку. С каждой секундой, навязчивые мысли отходили на задний фон все сильнее, и Нами ощущала, как за спиной прорезаются дьявольские крылья её истинной, неугомонной личности, запертой когда-то. — Тогда начинай, — он кивнул, скрестив руки на груди, приняв расслабленную, но готовую к бою позу. Нами прокашлялась, сбрасывая ненужное напряжение. Он и правда думает, что она не сможет его задиссить? Смешной! Да она в своё время на курсах раздела под орех всех перспективных рэперов, включая того, которого чуть не запихнули в дебютный бойз-бэнд. Благодаря её читке та группа была спасена от ужасного, как она считала, исполнителя. Она нахмурилась, и губы её дрогнули, подбирая первые рифмы. Вдохновение накатило внезапной, жгучей волной. — Выбери лицо, а то не вижу тебя совсем, — начала она, её голос, обычно мелодичный, стал низким и резким, касаясь каждого слова. — Ты застрял между ролями – вот твой problem; J.One? Sounds more like J.Done. Ты просто тень от того, кем когда-то был сам! Она прикусила нижнюю губу от удовольствия, наблюдая, как его брови чуть приподнялись. Давно она никого не диссила так, с огнём. Она опустила взгляд вниз, и её внимание привлекли его кроссовки, конечно же, с развязанными шнурками. Пак сморщила нос и, движимая внезапным озорным импульсом, наступила ему на носок, приложив изрядную долю силы. Он даже не пискнул, лишь слегка переменился в лице, а в глазах вспыхнул тот самый опасный, хищный блеск, который она раньше видела только на сцене. Джисон подмигнул ей, как бы говоря «ну, неплохо так», а потом поднял взгляд к высокому потолку парковки, собираясь с мыслями. Когда он начал читать, мир вокруг сошелся на звука его голоса. — Рэп, рэп, рэп… ты серьёзно сказала это при мне? — его скорость проидношения была настолько быстрой и виртуозной, что Нами схватила дежавю: будто бы в нее тычат мечом или… что-то похожее на фехтовальный удар. Такое же точное, рубящее и, черт, невероятно музыкальное. Джисон не повышал голос, он его сжимал, делая каждое слово отточенным лезвием. — Твоя читка, словно чистка. Серьезно, своим писком ты тупо убиваешь! Нами возмущённо фыркнула, но щёки предательски вспыхнули. Он попал в точку, как бы ей ни хотелось думать об обратном. Её последнее соло и правда критиковали за перегруженность метафорами, за некоторую вычурность. Хан резко шагнул ближе, и её спина мягко уперлась в холодную бетонную стену. Его тонкие, длинные пальцы обхватили её запястье Большой палец лёг на пульсирующую вену, будто проверяя ритм её бешеного сердцебиения. — Ты кричишь, что зажигаешь, но твой огонь закончится, если выключить плиту. Ты стоишь рядом — кровь из ушей, а рифмовки похожи на детские «ага-угу». Нами засмеялась, хоть зубы её и были стиснуты до скрежета. Как он смеет разбирать её творчество, словно под микроскопом, выворачивать её же приёмы против неё самой? Это было бесцеремонно и нагло. И в то же время, до противного талантливо. Они парировали строчку за строчкой, всё быстрее, всё жёстче, пока воздух между ними не наэлектризовался до предела. Это уже давно вышло за рамки обычного баттла, как то было во времена стажерства. Это был диалог, странный и напряжённый, на языке, который понимали только они двое. Ну может еще Чанбин и Джиён, но сейчас их тут не было. Что славно. Внезапно Нами замолчала, сделав паузу, и в тишине парковки прозвучало только их тяжёлое дыхание. Она выдержала его темный горящтй взгляд и медленно, с преувеличенной важностью, вздернула подбородок. — Я победила, — заявила она, и в её голосе звенела чистая, ничем не разбавленная дерзость. Хан искренне, громко рассмеялся, и этот звук странно гармонировал с бетонными стенами. — Почему? — просто спросил он, не споря. — Потому что я так сказала, — пожала плечами Нами. — И потому что ты проиграл. Слишком много думал, слишком мало чувствовал. — Хан подозрительно послушно, но с прослеживаемой снисходительной улыбкой на лице, кивал в такт её словам. — Знаешь, стоило бы больше слушать учителя по рэпу, когда ты был трейни. Баттл, ведь и заключается в выплеске чувств и эмоций. Повтори теорию, о великий и могучий. — Да, да, да. Теория мною и правда подзабыта в некоторой степени. Пак мигнула бровями и уже хотела развернуться и уйти к своей машине, окончательно победившей, но её остановил его голос, ставший вдруг тихим и задумчивым. — Подожди. Запомни, что победители всегда заслуживают приз. А проигравшие — реванш. Поэтому… — он потянулся к своему уху, к маленькой, почти невидимой в полумраке сережке-гвоздику, и с лёгким усилием снял её. — Лови! Джисон бросил ей маленький холодный металлический предмет. Она поймала его на лету, ощутив гладкую поверхность. — Это… — она разжала ладонь. Простая серебряная штанга, но на дуге была крошечная, почти ювелирная гравировка – какие-то буквы, которые сейчас было не разобрать. — Потом посмотришь, — уклончиво сказал он. — Завтра, когда я повторю теорию и перестану быть таким бездарем, буду ждать тебя для своего законного реванша. — Законного? — На правах лузера, знаешь. Приходи к нам в студию. Конечно, понимаю, что мне будет нелегко отыграться, но возможно освещение, атмосфера и группа поддержки хоть как-то поспособствуют прокачке моих скиллов. — Прекрати поясничать, — так и хотелось выплюнуть злое «клоун» в добавку ко всему сказанному, но невидимая сила сдержала почти слетевшее с губ слово грубой обраткой. — С какой… какой ещё группой поддержкой? — насторожилась Нами, на время забывая про внутреннее прозвище для парня. — Чан и Чанбин-хёны, конечно, — невозмутимо ответил Джисон, и на его лице появилась та самая беспечная, мальчишеская ухмылка, которая сводила с ума всех, кто о нем когда-либо слышал. Девушка на этот выпад скривила губы. — Только попробуй, Хан Джисон! Тогда всё агентство узнает, что я тебя задиссила на парковке на раз-два! — Ты сама так решила, — пожал он плечами, а его глаза сверкнули в темноте. Нами уже почти добралась до своей машины, чувствуя, как смех подступает к горлу от всей абсурдности ситуации. — Нами? — его голос снова остановил её. — Да что?! — обернулась она, уже отрывая дверцу. — Ты всё равно придёшь. Я ведь прав? Она не ответила, просто хлопнула дверью. Уже в машине Нами заливисто, до слёз рассмеялась, выпуская пар. Подумать только, она на полном серьёзе баттлилась с самим Хан Джисоном. А он ещё и подыгрывал в этой странной игре. Интересно, что ей теперь за это будет? Выговор за неуважение к сонбэ? Лекция от Суа? А может, её вообще из группы выгонят? Да впрочем, сейчас, в этот момент, было без разницы. Она чувствовала себя на вершине мира. Задиссить самого Джисона… Это был уровень. Нами снова засмеялась и разжала ладонь. В ней лежала сережка, уже успевшая согреться от тепла её кожи. Чего это он такой щедрый? Серёжек много, что ли? Или… Она поднесла её к свету панели приборов. На дуге были выгравированы крошечные буквы: «J^^nB». Что бы это могло значить? Ай, да наверняка ничего такого. Стал бы он ей даром отдавать какую-то значимую вещь? Может, он и сам у кого-то стрельнул, а сейчас спихнул её на Нами? Это же вполне в стиле этого безалаберного гения. Девушка пожала плечами и, всматриваясь в зеркало заднего вида, ловко вдела сережку в свою пустующую дырочку в ухе. Пак покрутила головой, наблюдая, как металл холодно блестит в отражении. Безделушка, а приятно. Вот назло ему будет носить её постоянно. Пусть помнит о своём поражении. Нами прикрыла глаза, когда неоновый свет от подъезда её дома ударил по глазам. Мельком глянула на время в телефоне — половина второго ночи. Она сложила руки на руле и положила на них тяжелую от мыслей голову. Если бы не Хан Джисон и его странная, внезапная идея с рэп-баттлом, она бы уже в полночь была дома, в теплой кровати, и знать не знала бы никаких проблем. А сейчас… Сейчас приходилось думать, что сказать в свое оправдание очевидно ещё не уснувшей лидерше. Дверь пассажира с тихим щелчком открылась. Нами вздрогнула и резко выпрямилась. — Опять за полночь? — над её ухом прозвучал до боли знакомый, спокойный голос. Суа сидела на соседнем сиденье, будто материализовалась из темноты. Она была одета в растянутую домашнюю толстовку, из-под ворота виднелась лямка пижамной майки. Волосы были растрёпаны, лицо без макияжа казалось усталым, но в глазах горел пронзительный, всевидящий огонь, который заставлял девочек подтягиваться. — Я… — Нами вздохнула, чувствуя, как все заранее придуманные оправдания выветриваются из головы под этим взглядом. Суа перевела свой внимательный взгляд с её глаз на мочку уха, где поблёскивала новая, чужая сережка. Ван медленно, почти незаметно улыбнулась уголками губ. — Красиво, — тихо сказала она. — Подарил кто-то? Нами открыла рот, чтобы что-то сказать, но Суа перебила её, махнув рукой, жестом, полным снисходительности. Надо же. — Иди спать скорее. Чан уже отправил мне финальную версию заглавки, завтра будет тяжёлый день. Успей отдохнуть. Со следующей недели начнутся наши «любимые» записи вокала, и стоит более ответственно относиться к своему голосу и здоровью. Не хочу, чтобы ты вылетела после первых же дней работы над коллабом. — Суа отрыла дверь, холодный ночной воздух ворвался в салон. Она уже вышла, но неожиданно развернулась, обернувшись через порог. — Надеюсь, что этот загадочный незнакомец, который подарил тебе серёжку, — её палец снова указал на ухо Нами, — хотя бы рэп читать умеет. А то, не ровен час, разочаруешься. Дверь захлопнулась с глухим стуком. Нами сидела на водительском месте с широко раскрытыми глазами, с горящими от стыда и изумления ушами и с сережкой, которая внезапно стала весить на тонну тяжелее. Девушка прикрыла ухо ладонью. Металл был холодным, но место, где он касался кожи, пылало. Где-то наверху, в тёмном фасаде дома, зажглось окно — их общая гостиная. На балконе, слабо освещённая светом изнутри, стояла Суа. Она смотрела вниз, прямо на припаркованную машину, и Нами отчётливо увидела, как лидер поднесла два пальца к своим глазам, а потом повернула их в сторону парковки — немой, но абсолютно понятный жест: «Я слежу за тобой». Потом она развернулась и скрылась в комнате. Черт возьми. Кажется, Пак Нами крупно, очень крупно влипла во что-то интересное. И, что самое странное, ей это совсем не казалось концом света.

***

В это время в баре «Green Day» за стойкой сидел человек, чьи методы тренировок одних доводили до слёз и истерик, а других до озарения. Пак Минджун крутил бокал с виски в руках, наблюдая, как лёд в стакане стремительно тает, смягчая золотистый напиток. — Ну что? Они справились? — рядом с ним, подперев щёку рукой, сидела Чхве Кван. В её голосе звучало лёгкое любопытство, раскаченное парой стаканов легкого алкоголя. — Госпожа Чхве, я тебя умоляю, слово «справились» явно отсутствует в их сегодняшнем лексиконе, — усмехнулся он, отхлёбывая виски. — Всё настолько плохо? — Кван приподняла одну бровь, протягиваясь за своим бокалом с красным вином. Минджун на это плавное, почти танцевальное движение лишь ухмыльнулся. — Успокойся, Санджэ знает, что я с тобой. Он рассчитывал на то, что ты меня подбросишь до дома, — Кван взглядом указала на виски в руках Пака. — Йа, я тебе в водители не нанимался, — проворчал он. — Если ему так хочется о тебе заботиться, пусть сам приезжает и забирает тебя в десять вечера из бара на отшибе района. — Тц, ты такой злой! И как ты собираешься искать себе жену? — притворно возмутилась Кван. — Да очень просто: найду такую же сумасшедшую, как я. Или как эти двое, буду биться головой о стену, как упертый, безмозглый баран, — он махнул рукой, будто отмахиваясь от надоедливых мыслей. — Они даже не поняли главного. Что сегодня проиграли. — Что? — Кван наклонилась ближе, заинтригованная. — Мне, конечно, очень нравится слышать о тебе в перспективе как о тупом баране – это значит, что ты наконец осознал себя и все такое, но как это относится к нашим ребяткам? — Ребяткам? — Минджун фыркнул, предпочитая игнорировать все приравнивающее его к барану. — Как будто они твои дети, какой ужас. — он закатил глаза и тихо, но уверенно продолжил. — Она боится потерять контроль. Он боится его по-настоящему обрести. Боится той силы, что в нём есть. А между ними… — хореограф сделал паузу, наслаждаясь моментом. — Три метра? — угадала Кван, и её губы растянулись в понимающей улыбке. — Три метра, — кивнул Минджун, и его глаза заискрились профессиональной гордостью. — Всё, как я люблю. Мы с Санджэ тоже в своё время танцевали под твоим руководством на расстоянии трёх метров. И посмотри на нас. — Кван тепло улыбнулась. — Сейчас… сейчас думаем о том, чтобы пожениться где-нибудь в Пусане. — Это лучшая моя рабочая методика, — Пак пожал плечами, но не смог скрыть довольной ухмылки. — Представь, что будет, когда между этими двумя пропадут три метра? Чхве откинулась на спинку стула, её взгляд стал отстранённым, будто она уже видела это будущее. — Это будет шедевр, — тихо сказала она. Она и сама видела ту бешеную, необъяснимую химию между Минхо и Суа, которая прорывалась даже в рамках работы над глобальным коллабом на первых парах. — Если, конечно, они не убьют друг друга раньше, — хохотнул Минджун, допивая виски. — Но я всё рассчитал. Я всегда рассчитываю. За шедевры! — Он протянул стакан, и Кван чокнулась с ним своим бокалом. Лёд в его стакане окончательно растаял, растворившись в золоте виски. Так же, как и сопротивление, медленно таяло в том зале для практик под напором музыки, взглядов и тех самых трёх метров, которые когда-нибудь должны были исчезнуть.