13. Closely

В студии звукозаписи нещадно стоял аромат кофе и летала еле заметная пыль от потрепанного жизнью оборудования. Создавалось впечатление, что помещение поглощало всякую бодрость и шум внутрь себя, оставляя только титановое напряжение. На краю стола, заваленного листами с нотами, мерцали лампы контрольного пульта. Где-то вдалеке, из-за толстой двери, доносились смазанные голоса — обычный разговор, а не рабочий вокал или рэп-читка. Честно говоря, Суа уже физически не могла слушать партию, что проносится в наушниках раз за разом. Чёрт бы побрал тот момент, когда она согласилась прийти на запись с 3RACHA и Нами раньше общего графика. Ощущение, будто она добровольно зашла в медвежий капкан, а потому, энергетический вампир здесь не столько студия, а сколько сама Ван. Да и внешний вид у неё максимально тому соответствовал. В отличии от сонных ребят, Суа олицетворяла собой выражение «сидеть на иголках» или «утро добрым не бывает» или «недотрах дело такое» или… ещё великое множество «классных и добрых» описаний. Особой разницы между ними всеми все равно нет, а глаза Джисона уж очень явно выражают яркость всех метафор, проносившихся в его голове. Сгорбившись, Су сидела на стуле и могла слышать только повторяющийся рэп. Вернее, ей хотелось слышать только это, как бы скачущая интонация Чанбина не выбивала из колеи. Всяко лучше ведь, чем разбираться в своих мыслях, каких-то там проблемах… Абсолютно точно, что такой выход из ситуации, а может даже побег, называя вещи своими именами — по-настоящему взрослый и осознанный поступок отвественного человека, который, между прочим, отвечает за других. Она резко тряхнула головой, пытаясь сбросить навязчивую усталость, когда Чанбин, по привычке, в очередной раз сорвался на двойной темп там, где по сетке упрямо оставался размеренный рисунок. Её собственный голос прозвучал в рабочей тишине, как лезвие, разрезающее натянутую ткань. — Нет. Это совсем не то. Заново. Комнаты синхронно коснулся раздраженно-усталый вздох всех присутствующих. Звукорежиссер, который прикреплен к Чану уже порядка нескольких лет, непонимающе развернул голову и сразу столкнулся с непроницаемым профилем Суа. А вот девушке повернуться на него в ответ, конечно, даже в голову не пришло. У неё прямо в эту секунду есть безумно важное дело: объяснить быстрому Чанбину, что быстрым быть не надо. В прочем, за время работы с таким перфекционистом, или вернее сказать одержимым идеалом тираном, как Бан Чан, Тан Юджун на игнорирование даже внимания не обратил. Он с силой провел рукой по лицу, будто бы стараясь стереть с себя ту злость, что окутывала его с каждой секундой, проведенной в студии. — Моя хорошая, — притворно сладко начал звукорежиссер. — скажи пожалуйста, ты хочешь нас всех тут загипнотизировать и в последствии как-нибудь извращенно убить?! — темп его претензии нарастал с каждым словом. — Иного объяснения какого лешего мы тут сидим уже который час, у меня нет. Господин Со буквально звучит одинаково из раза в раз, черт возьми. — Тогда, мой верный друг, объясните мне, по какой такой красивой причине, его версия партии выбивается из запланированной сетки? Может мой гипноз действует? — Может, это авторское прочтение? — В таком случае, оно херовое! — резко выплюнула Суа. Чанбин, благо, этого не услышал, а потому лишь непонимающе и совсем по-детски отрешенно повел бровью в ответ на меняющуюся картинку за стеклом. Ван бросила карандаш куда-то в сторону Юнджуна, пока на лице того оставалось душераздирающее спокойствие. Бан Чан, казалось, пробывал где-то не здесь. До сидящих на диване Нами и Джисона, взгляд рэпера не дошел. — Чанбин, попробуем снова. Пожалуйста, замедлись на пару тонов. Спасибо. Даже на вид острый ноготь лидерши цепко зажал красную кнопку, разнося строгий голос по ушам. Со еле заметно закатил глаза, но от невозможности избавиться от крайне нудной рабочей рутины, согласно кивнул. Надо же. Юбилейный дубль. Это, вроде как, первый раз, когда Чанбин записывался с 10 раза. И то не факт, что конечным результатом сегодняшнего мучения станет готовая запись. Парень в своей будке кивнул, проводя рукой по лицу. Он устал от этой партии, от своего собственного голоса, от этой бесконечной погони за неуловимым «правильно». Шепотом он повторил строку, пытаясь поймать нужное ощущение. Нами, сидевшая на диване с недопитым стаканом воды, наблюдала за Суа с растущей тревогой. За три дня, прошедших с того ночного разговора в машине, Суа изменилась. Она стала похожа на натянутую струну, готовую лопнуть от любого прикосновения. По ночам она металась, ее сон был прерывистым и поверхностным, а утром ее глаза были пустыми, будто выжженными. Так рассказывала Джиу, а неоспоримым подтверждением её слов стали синяки под глазами обеих девушек. Обладавшая чутким сном Ким, слишком явно слышала ночные похождения Суа для того, чтобы просто проигнорировать. Различало их только то, что Ван в отличие от младшей эти мешки под глазами так настойчиво старалась скрыть, что спустя пару часов работы, когда весь тон скатывался – она уходила в уборную с косметическим средством в уборную, и не успокаивалась до тех пор, пока кожа не станет хотя бы приблизительно здорового цвета. Все чаще все стали замечать лидершу в наушниках, погруженную в свои мысли. Любой лишний звук, который никто больше таковым не считал, заставлял девушку вздрагивать и резко оборачиваться. А когда Шин вчера на минуту взяла телефон Су по каким-то своим неочевидным причинам, на общежитие чуть ли не нагрянула суровая истерика. Собственно, по виду старшей нельзя было сказать, что все действительно нормально, как она обрывками отвечала на вопросы. Итак, за три дня их ответственная, вечно-веселая и самая важная онни превратилась лишь в свою тень. Будто бы Суа сбросила с себя пласт кожи, оставив его участницам Enigmes, а сама ушла далеко и возвращаться явно не собиралась. Каждый новый слой плотного тона на лице Ван вызывал в Нами все больше вопросов, вместо ответов на которые она видела лишь стену. Ну или средний палец, в сопровождении излюбленного «я в порядке». Пак незаметно достала телефон и быстрым движением отправила сообщение Джисону, сидевшему рядом: «Она не спала сегодня совсем. Помоги как-нибудь отвлечь?» Джисон, поймав ее взгляд, едва нахмурился и кивнул. Он убрал телефон с колен, переключившись с игры в машинки, за которой с удивительным интересом наблюдала Нами и только тогда она осознала, как близко к нему сидела. Хотелось, конечно, оправдаться, что девушка это чисто из праздного любопытства в гоночной игре, в которой Хан объективно не атас, но это совсем не было так. Врать себе Нами не видела смысла. Она ведь смотрела не на машину, которой управлял Джи, а на его руки и порой на сосредоточенное лицо. За наблюдениями Пак совсем позабыла о Чанбине, о Чане, о звукорежиссере и даже о Суа. Она забыла все. Все, кроме Джисона, как бы ни хотелось думать о темпе читки Чанбин-сонбэнима. От неожиданности она покраснела и резко дернулась, пытаясь отодвинуться. Ее рука, лежавшая на диване между ними, выскользнула из его случайной, расслабленной хватки — он даже не успел понять, что держал ее, — и Нами, потеряв равновесие, с глухим стуком съехала с дивана прямо на пол. Ее нога метнулась в сторону, зацепив стоящую на полу педаль дилея. Металлический корпус с оглушительным лязгом покатился по линолеуму. Звук был разрушительным, по правде говоря. Он вонзился в самую сердцевину и без того хрупкой тишины, разорвав ее на сотни острых осколков. Запись оборвалась. Суа застыла у пульта, ее глаза закрылись. Пальцы, лежавшие на столе, впились в край так, что суставы побелели. Казалось, внутри нее что-то тонкое и натянутое лопнуло с отчетливым щелчком. — Я больше не могу, — прозвучало в наступившей тишине. Ее голос был тихим, почти выдохом, но от этого каждое слово прозвучало с леденящей четкостью. — Делайте, что хотите. Спасибо за работу. — Она не обернулась, не бросила взгляд ни на кого. Просто встала и вышла из комнаты, оставив после себя вакуум. И на столе, рядом с клавиатурой, остался лежать ее телефон. Никому до этой цифровой коробки-истязателя не было дело прямо сейчас. Если бы она замедлила шаг или обернулась, то увидела бы, как в полутьме экран вспыхнул холодным синим светом. Одно новое сообщение. Естественно и уже даже привычно, от неизвестного отправителя. Чан первым нарушил оцепенение. Он тяжело выдохнул, снимая наушники, и провел рукой по лицу. — Бин, на сегодня закончим. Завтра продолжим с новыми силами и свежей головой. Если хочешь, запишем тебя со всеми. В общем потоке, имею ввиду. — Ура, — отозвался Чанбин без тени радости, потирая переносицу. Его голос звучал глухо, пропитанный усталостью и смутным чувством вины. — Знаешь, это звучит очень жалко. Ну, предложение о записи в общем порядке. — парень без эмоционально хихикнул. — Если завтра мое флоу попадет в сетку, в конце концов, я думаю, что мне стоит закатить салют или что-то типо того. — Брось. — нахмурился рядом звукорежиссер. Вот он-то уже точно отточил на Ван Суа целый вампирий клык, не то что зуб. — Звучало уже хорошо. В твоем фирменном стиле, что важно! Скажи, разве если постоянно думать о точных попаданиях – получится ли попасть хотя бы в одно? — Помнится, на прошлой записи моего соло, ты чуть ли не разорвал контракт с нами из-за того, что я долго не мог попасть в нужную ноту. — вкинул Хан с самодовольным выражением лица. Нами опять подумала, что он тот еще клоун. Кто вообще будет «хвастаться» своим косяком? Особенно таким серьезным, как попадание в ноты. — Так, ну это… — Юджун задумался. — Не сравнивай вокал и рэп, Джисон-и. сказал Чан, вставая и разминая затекшую шею. — Просто нужно поймать нужное настроение. Не зацикливайся. Выше нос, давай, Бин! Звукарь уже щелкал тумблерами на пульте, выключая оборудование с видом человека, выдержавшего пытки огнем. — Никаких больше перфекционистов, — пробормотал он в пространство, собирая свои вещи. — Съедают и себя, и всех вокруг. Это просто… ненавижу свою работу. Хан Джисон фыркнул, но звук смешка тут же превратился в подавленный хрип, когда он встретил взгляд Нами. Та смотрела на Юджуна с таким ледяным, нескрываемым презрением, что в воздухе, казалось, запахло ознобом. И эта ее ярость, направленная на кого-то другого, почему-то невероятно забавляла Джисона. Он смотрел на ее нахмуренные брови и сжатые губы с таким откровенным, почти детским удовольствием, что едва не рассмеялся вслух. — Мне кажется, нам стоило бы убраться отсюда побыстрее, пока твой грозный лидер не вернулась и мы все не получили по заслугам за... — Это ты во всем виноват! — обернулась к нему Нами, переведя на него весь накопленный гнев. — Серьезно? — Джисон приподнял брови с преувеличенным невинным удивлением. — Серьезно. Конечно, ну конечно серьезно. Зачем ты меня вообще тогда схватил? Если бы не твоя дурацкая хватка, я бы не выронила руку и не свалилась! — У тебя, что, любимое развлечение — во всем меня обвинять? — он склонил голову набок. — Очень весело, да? Перекладывать ответственность за свое грациозное падение с дивана на невинного прохожего. — Если ты ищешь в моем падении хоть каплю моей ответственности, у тебя серьезные проблемы, — Нами саркастично постучала пальцем у своего виска. — Вот здесь. Тебе бы провериться. Мало ли что. Иногда это…помогает узнать о себе много нового. — О, серьезно? Ну что ж, дура, пошли тогда, — он сделал широкий жест рукой. — Как раз по пути заглянем к местному психиатру. Заодно и тебя посмотрит. Нечестно будет отбирать у тебя возможность открыть в себе новые глубины. — Я еще и дура?! Хан Джисон, ты тогда сам... — ну конечно, из всего бреда, произнесенного ним, она услышала только то, как он назвал её дурой. Это уже не забавляет. Джисон посерьезнел. — Прекрати! — его голос вдруг потерял игривые нотки, став низким и немного резким. — В мои планы на сегодня не входило сначала ловить на себе чей-то восхищенный взгляд, а потом выслушивать обвинения в том, чего я не делал. И уж тем более — объяснять кому-то законы физики. Идешь или нет? — Да кто же на тебя «восхищенно» прямо и смотрел? — Нами нахмурилась. — Господин Тан. Знаешь, он буквально раздевал меня глазами. — высоким голосом пропел Хан. Хан схватил ее за руку и потянул за собой к выходу, движением резким и нетерпеливым. Из распахнутой сумки Нами, сорвавшейся с ее плеча, выпала связка ключей. Металл громко звякнул о линолеум, но этот звук утонул в их перепалке. Сейчас Нами меньше всего волновались потерянные ключи. Ее гораздо больше возмущало, как он ее тащит — не как человека, а словно какой-то непослушный, назойливый груз. То ли как упрямую собачонку на поводке, то ли как неподъемный чемодан, который волокут по аэропорту. В голове мелькнула обидная мысль: Он что, считает её громоздкой? Ее попытки вырваться или хотя бы заставить его замедлить шаг были тщетны. Джисон шел быстро, решительно, его пальцы крепко сжимали ее запястье, и Нами, спотыкаясь, почти бежала рядом, бормоча под нос что-то очень нелестное о его происхождении и манерах.

***

Дверь в студию снова приоткрылась беззвучно, впуская в затемненное помещение полосу желтоватого света из коридора. Бан Чан в странном положении замер на пороге. Он искал забытые наушники, но взгляд его сразу же уперся во что-то иное, лежавшее на краю стола рядом с его собственным кейсом. Матовый черный прямоугольник смартфона в таком же темном чехле казался инородным телом, случайно занесенным сюда и брошенным. Телефон Суа. Он потянулся было к своим наушникам, но движение замерло в полете. В этот момент дверь снова скрипнула, и в комнату, нарушая уединенную тишину, вошел Ли Минхо. Он нес в каждой руке по бумажному стаканчику, из которых поднимался едва заметный пар, и его появление было настолько неожиданным, что Чан на мгновение лишь молча уставился на него. — Надо же, хён, ты еще здесь? Я думал, все уже разбежались, как тараканы от света, — голос Минхо прозвучал непривычно громко в этой поглощающей звуки коробке. — Представь себе. Чан взял предложенный стакан, и тепло, пробивающееся сквозь тонкий картон, было грубым, но ударило приятным контрастом прохладе комнаты. Кошачьи глаза Минхо так и наливались неприкрытым любопытством. Кристофер не знал точно по какой причине, но мог догадываться, что Ли интересуют его забытые наушники. Вполне вероятно. — Я, типа, за кейсом вернулся. Прикинь, садимся с Бином в машину, я хочу подключить телефон к ней, а смотрю… — О, это весьма занятно. Похоже, Хо интересовали не наушники и машина с ожидающим Чанбином. — Ну так вот, возвращаюсь, а здесь, как видишь, уже ни души. Опустело все, едва Суа за дверь переступила. — После подобных инквизиторских сеансов и сам бы не замедлил, — охотно ответил Минхо, прислонившись к косяку, и его силуэт вырисовывался на фоне светлой полосы из коридора. Бан поджал губы в скрытой улыбке. Конечно, кому какое дело до наушников, когда на горизонте вырисовывается хотя бы тень возможной темы обсуждения Ван Су? — Она сегодня… будто натянутая до предела струна, готовая разрезать все, что к ней прикоснется. Я слышал. Мне Хан говорил, ну и по лицу всех, кто с ней сегодня из стаффа работал тоже видно было, что дело пахнет жареным. — Да, в этом действительно есть доля истины. Уверен, Сон-и описал тебе её в демоническом образе с рожками на лбу и вся прочая чушь… — В любом случае, мое прекрасно развитое воображение дорисовало ей копытца и хвостик. — … и я все равно думаю, что в этом нет ничего такого. У всех нас так или иначе бывают периоды, когда кажется, что все и вся настроены против, и даже любимая работа прям вообще не помогает. Не одна Суа такая, — поправил Чан, делая небольшой глоток горьковатой жидкости. — я имею ввиду, она проходит через это, как и все мы. Это в некотором роде цикличная хрень, так что… тебе стоило бы убрать рожки и копытца с нее. Все мы сегодня были не в своей тарелке. Он замолчал, дав своим словам повиснуть в тихом воздухе студии, а затем, будто вспомнив о чем-то второстепенном, кивнул в сторону стола, где рядом с его собственным кейсом лежал матово-черный прямоугольник. — Кстати, она телефон оставила. Не передашь ей? — Нет, — ответил Минхо без колебаний, коротко и ясно, и в этом одном слове звучала такая окончательность, что дальнейшие уговоры были бы просто бессмысленны. Чан лишь вздохнул, не стал настаивать, приняв этот отказ как данность. — Ладно. Хорошо. Так что ты говорил про… про инквизиторские сеансы, кажется…? Ох, какие слова-то мы знаем! — О, господи… — Минхо закатил глаза с преувеличенным, почти театральным отчаянием, отталкиваясь от косяка. — Бан Чан, ты серьезно зацепился за одно мое слово? — Их два, — парировал Чан, и на его лице наконец проступила открытая, чуть усталая улыбка. — За два моих слова?! — воскликнул Минхо, разводя руками в красноречивом жесте. — Это звучит еще мелочнее, знаешь ли! — Я действительно мелочный, чувак. Знаешь, если бы я забыл телефон, мне кажется… нет, я уверен! Что Джиён или любая другая девушка из нашего временного объединения, принесла бы, желая мне помочь. Я был бы только благодарен. Ведь это мой телефон! — Это звучит так мило! — пропел танцор. — Так классно, хён. Нет, правда! Чего ты смеешься? Я уже хочу, чтобы ты посеял свою мобилку где-нибудь, дабы тебя спасла ненаглядная Чхве Джиён! Только вот ты упускаешь пару важных деталей. Если в данном примере слагаемые поменять местами, получится пиздец, а не сумма. Не стоит забывать, что ты просишь меня, словно мальчишку на побегушках, отвезти телефон Ван. Местонахождение которой я тоже не знаю. Серьезно, тебе какое-то удовольствие доставляет заставлять меня бегать за ней? У меня уже ноги отказывают. Мне за Ван Суа не угнаться, я даже это… ну не знаю, это не требует доказательств. — Один раз ты вместе с ней уже побегал. Тебе не нужно играть рыцаря или героя-любовника, которому так хочется быть рядом со своей возлюбленной, которую так хочется защищать и оберегать… нет. — Правда? Это большое облегчение, знаешь ли. — Я прошу тебя, потому что ты рядом. Ты понимаешь её настолько, чтобы понять где она сейчас и что, возможно, очень сильно нуждается в своем телефоне. И ты знаешь её настолько хорошо, для того чтобы вспомнить темп её бега от проблем. — Скорее, ритм. — Как тебе будет угодно. — Ты знаешь, что это бред и ты меня тупо эксплуатируешь? — Да. — Ты в курсе, что я могу донести менеджеру о том, что ты заставляешь меня бегать за девчонкой? — Ох, если бы я заставлял… Ладно. Окей. Допустим. — Ты подтверждаешь, что это максимально идиотская затея? Что это худшая из твоих мыслей вообще? — Это с какой стороны посмотреть. — Ну и ты должен быть согласен с тем, что я тут вообще не при делах. Я зашел, увидел телефон, ушел, отдал, ушел далеко. — Ты всегда оказываешься при чем, когда дело касается ее нервов. Поверь многолетнему опыту моего выживания рядом, — Чан хлопнул его по плечу, взял свои наушники и направился к выходу. На пороге он обернулся. — Просто… верни телефон. И постарайся не подливать масла в огонь. — Эй, эй, парень, подожди! — недовольно промычал Лино, подтягиваясь за лидером. — Подпиши здесь. Пожалуйста. — он протянул Крису подобранный с пола стикер, на котором, по иронии судьбы, уже пылились заметки почерком Ван. — Что, прости? — Договор есть договор. На словах мне никто не поверит, что Бан Кристофер Чан признал свою идею, свою собственную идею — собачьим дерьмом. А он ведь признал, вот в чем суть. — Не признавал. — закатил глаза Чан. В ответ Минхо скривился в своей фирменной улыбочке. — Так мне не нести телефон госпоже Ван? — После такого, — лидер с неохотой слишком явной и нехарактерной для себя, потянулся за стикером. Он оставил роспись в виде маленького Вульфчана прямо под неаккуратно выведенным Суа «cack». — Ты не можешь звать меня мелочным. Дверь немедленно закрылась за ним, оставив после себя тишину, которая теперь казалась еще ощутимее. — Ну ты же мне не пообещал, что будешь защищать меня, если я опять стану козлом отпущения! Так что… — голос стал тише. Минхо перестал пытаться догнать неуловимого Кристофера стоя на месте и устало выдохнул. Раздражение, теплое и колючее, подкатило к его горлу. — вполне возможно, что без масла не обойдется, уж простите Святой отец! Его бесила эта ситуация, бесила прозрачная правдивость слов Чана, бесила собственная предсказуемая роль в вечных драмах Ван Суа. Лино со злостью, присущим обиженным подросткам кинул скользящий взгляд на мобильник. Обычная коробка с кучей мелких проводков внутри и невероятно сложным механизмом, который углубленно могли понять только лишь инженеры. Ничего в ней нет ни удивительного, ни интересного. Почему вообще и, самое главное, как человечество пришло к использованию смартфонов, словно вторых рук? И почему кто-то вроде надоедливой идиотки Суа Ван решается разрушить эту крепкую цепочку? Почему так спокойно оставляет свои вторые руки в там проходном месте, как студия звукописи? Минхо уверен, что в её личном телефоне есть как раз-таки то, что лучше было бы скрывать от посторонних, но… раз уж обстоятельства сложились в такую мозаику, он имеет полное право (нет, конечно нет) узнать, что же там в этом черном сложном механизме происходит занимательного. — Тц, ну и на ĸой черт ей пароль?! Вы только гляньте, какие мы скрытные… – шептал себе под нос Минхо спустя несĸольĸо неудачных попытоĸ разблоĸировать телефон. — Ну-ĸа… попробуем дату рождения Хины. — Замочеĸ на верху эĸрана несĸольĸо раз дернулся, в знаĸ того, что пароль неверный. — Дата их дебюта? — Замочеĸ повторил свои прежние действия. — Айщи! тогда… мой день рождения? Кто ведь знает, что творится в ее больной голове..? — Ли по-хищному облизнулся, но весь его настрой пропал, ĸогда пароль вновь оĸазался не тем. — Вот поэтому нормальные люди пользуются Face-ID. — отчаянно промычал парень. Он отĸинул от себя мобильниĸ и запроĸинул голову ĸ потолĸу. Неожиданно, от стола отошла ĸоротĸая вибрация и эĸран телефона ярĸо засветился. Любопытство снова пересилило раздражение. Уведомление не было скрыто на заблокированном экране. «Малышка, улыбнись. Улыбнись, черт возьми, или я заставлю тебя это сделать». Спустя секунду пришло второе. «Ты не улыбаешься. Мне это не нравится. Хочешь, чтобы я исправил это?» Ледяная волна прокатилась по спине Минхо. Все встало на свои места. Ее бессонница, ее раздражение, ее отстраненность — это был не перфекционизм и не усталость от работы. Это был страх. Чистый, животный страх, чтоб его. Его пальцы так сильно сжали стакан, что хрупкий картон, в конце концов, смялся. — Хо-оппа? — Нами (черт бы ее) быстрым вихрем влетела в комнату звукозаписи. — Ты чего тут один сидишь? Ай, черт, и где я могла оставить эти ключи от машины?!  — Где живет бывший Суа? — Ли резко поднял голову и впился в Пак взглядом, словно крепкими щупальцами. Он знал, что именно Нами была погружена в тайны и страшные глубины жизни Су, как никто другой. Безусловно, с уровнем осведомленности Пак по сравнению с той же Джиён можно было спорить, и спорить много, но за ключами сейчас вернулась Нами. — Что…? Мунг-Су? — она замерла в руках с найденными ключами. — О, или может ты о Чхва Ынсо? Или о Цуаяне? Знаешь, у неё этих бывших как… вообщем, пруд пруди. Так кто тебя интересует? — Пак истерично улыбнулась, явно пытаясь увести тему разговора от первого упомянутого имени. Однако, Минхо не дурак. И врать Нами не умеет. Она, кажется, начала рассказывать ему о бурных подробностях отношений Суа и Ынсо, но увы, у Ли существовало крупное подозрение о том, что такого человека не существует. — Не прикидывайся. Ты прекрасно знаешь о ком я. Нами, тут же мысленно переобувшись и скинув с себя груз выдуманных бывшей своей старшей, оглянулась в сторону двери, но Минхо и здесь оказался быстрее, и перегородил ей путь побега рукой.  — Я не могу рассказать. Только не об этом. Она меня убьет. – Девушка сжала губы и помотала головой. — Он писал ей. Он угрожал ей. Нами, Богом клянусь, — голос сорвался в хрип. — если ты мне сейчас же все карты про него не выложишь, я… — Ли сжал кулак, но тут же создал видимость привычной расслабленности и рывком отпустил напряженную руку, скрыв её от глаз рэперши. — Где этот мудак?!  — Да ты с ума сошел! — Пак схватила старшего за рукав. — Он псих, Минхо. Он способен на реально жуткую херню. — И поэтому он должен безнаказанно травить ее? — голос Минхо понизился до опасного шепота. — Я хочу с ним поговорить. Просто поболтать. Ты разве не хочешь, чтобы это прекратилось? Долгая пауза повисла в воздухе. Под «этим» Ли подразумевал Суа и её надуманный, хоть и вполне логичный демонический образ. Нами отвернулась, глядя в пол, ее пальцы белели от того, как сильно она сжимала ключи. Борьба была написана у нее на лице. Наконец, она выдохнула, не глядя на него. — Он работает в баре «Mist», недалеко от станции Огым. Минхо, только… будь осторожен. У него с головой не в порядке, серьезно. — Спасибо, — он уже натягивал куртку. — И ни слова Суа. Нами лишь кивнула, чувствуя, как по телу разливается тревожная дрожь. Она это знала и без него. Ни слова Суа о жизни Суа.

***

Вагоны метро на линии 7 грохотали, сливаясь с гулом голосов и шуршанием одежды. Минхо стоял, вцепившись в поручень, не видя и не слыша окружающих. Перед его внутренним взором стояли эти две строчки на экране. К ним то и дело присоединялся образ идиотки-Ван. Непривычный в своём отсутствии колкости и явном наличии слабости. Ли не знал, что когда ему наконец удастся увидеть этот желанный промельк в неистовой браваде, выстроенной, объективно, стервозной сучкой, он помчится её спасать. Как гребанный принц на гребанном белом коне через метро. Минхо устало моргнул. Идиотка-Суа сгинула с глаз, будто морская волна. — Станция Огым. Уважаемые пассажиры, просим Вас уступать места инвалидам, пожилым людям, беременным женщинам и пассажирам с детьми. снимайте в вагоне рюкзаки, сумки… — Голос диктора ворвался в мысли Минхо. Парень тут же встрепенулся и направился к открытым дверям.  Напротив вскочившего Ли Ноу, стояла Ван Суа. В её руках шуршали несколько пакетов с едой, а сама девушка пыталась уместить все это таким образом, чтобы ничего не упало. Минхо несколько раз тупо моргнул. Двери по бокам зажглись красным, а это значило, что совсем скоро они закроются. Поправив маску на носу, Ли схватил Су за предплечье и потащил прочь, от уже уехавшего вагона метро.  — Что за..?! — Девушка громко вскрикнула, вырываясь. Она подняла голову и её злость тут же сменилась удивлением. — Серьезно? Я хотела поехать в общежитие, следующий поезд через 15 минут! Минхо, ты знал, что у тебя нет совести, кретин!? — Что ты творишь, Ван Суа? Какого хрена происходит?! — Хо повысил голос и еще крепче сжал руку лидерши. Другой рукой он достал её телефон. Увидев мобильник, Су побледнела и буквально обмякла в руках старшего. — Тебе угрожает какой-то мудак, а ты скрывать это вздумала?!  Девушка оглянулась по сторонам и заметно напряглась. Не только из-за свирепого взгляда перед собой. Вокруг них всяческим образом сужалось пространство из-за толпы людей. Оно и не удивительно, час пик как-никак.  Суа свободной рукой постаралась подтянуть почти сползшую маску. Она мельком оглядела Хо, и хотела уже вернуться к мыслям о том, что им срочно нужно отсюда уйти, но помешало ей в этом почти незащищенное лицо парня. Её глаза мгновенно округлились.  — Ли, это ты что делаешь?! Понимаешь, где мы находимся? В самом людном месте, идиот! — Ван зло шикнула и вырвалась из медвежьей хватки. Она начала копаться в сумке, шурша пакетами. –водолазка и кепка… ты в своём уме вообще?! — Стрелки-то не переводи, – смущенным и громким в то же время шепотом, возразил Минхо. — я же спокойно доехал до станции.  — Очевидно, кто-то свыше незаслуженно наградил тебя неимоверной удачей. Немного порыскав по просторам своей гигантской сумки, Суа достала маску и в очередной раз громко цокнула, когда снова наткнулась на Ли, теперь предусмотрительно скрывавшего нос в водолазке.  Ван впихнула в его руки маску, но громкие крики и визги, раздавшиеся сзади, тут же переменили атмосферу вокруг. Купол над танцорами разбился. — Эй, смотри! Это Ли Ноу-оппа?! — звонкий голосок девушки отразился эхом по стенам станции Огым. — Тц, Чон Бёль, ты в край помешалась! Это обычный человек, хватит мне мозги пудрить. С твоей озабоченностью… — Да нет же, приглядись! правда он…  Суа ощущала липкие взгляды на себе всем телом. В голове ярко-красным замелькал сигнал «SOS», ведь если сейчас эти девушки подойдут к ним, господи… если они подойдут, карьеры обоих рухнут в одночасье. Суа часто заморгала. Не для этого она работала, как ломовая лошадь 8 лет. Вовсе не для того, чтобы уйти из индустрии с позором и клеймом «недо-айдол, пере-шлюха».  Одна идея возникла совсем внезапно и казалась сейчас вполне логичной, не такой уж противной и, что важно, единственной, которая могла обеспечить хоть какую-то возможность остаться незамеченными. — Минхо, обними меня. — она прошептала, но для него эта фраза была сказана будто в громкоговоритель прямо в ухо, с целью лишить слуха навсегда. — Что..? — Руки Ли Ноу, как на зло, замерли в воздухе.  — Нужно думать и действовать быстрее, если не хочешь… не знаю, проиграть наш спор раньше времени. — Мне не въебались твои уловки и двусмысленные фразы. — Минхо начинал злиться и отдаляться. Мать его. Он делал медленные шаги назад. Они были совсем маленькие, но взгляд, который Суа впопыхах бросила на фанаток, говорил или даже кричал о том, что даже метр между ними встанет через секунду нерешаемой проблемой. А проблемы Су привыкла решать. — Ты вынуждаешь меня идти на… на гребанные безумства, блять. Ван чуть ли не плакала. То ли от злости, то ли от своих каких-то тараканов, но Ли на это точно не хотел смотреть. Парень шумно выдохнул куда-то в сторону, и в следующее мгновение крепко сжал Суа в объятиях, не менее крепких, чем когда-то удерживал её предплечье. Его ладони обхватили девичью талию, а лицо окутали запах ягодных духов. шлейф малины сейчас казался чем-то ядовитым и кислотным, а не сладким, как в обычное время. Они оба, определенно точно, шли на гребанные безумства друг рядом с другом. Толпа, окружавшая их, охнула. Со стороны послышались старческие причитания по поводу норм поведения в общественных местах, и глубоко в душе, Суа была солидарна с этими высказываниями. Да и она сама только что твердила старшему об особенностях поведения айдолов в таких, наполненных людьми, местах. Но выбора не было. точнее нет, была лишь его иллюзия. В любом случае, для Ван он представлялся крайне очевидным: либо она сохраняет свою карьеру, ради которой отдала детство, юность и задатки молодости, либо… либо в одно прекрасное утро индустрия кпопа лишится такого айдола, как Ван Суа из-за глупого стечения обстоятельств на станции метро «Огым».  Да, в этом случае её заботила в первую очередь своя репутация. Минхо при очень сильном желании мог бы отмыться от такого едкого дерьма, как слухи об отношениях между артистами. А вот для Суа такой улов со стороны фанатов вполне может стать роковым. Порыв обезопасить был и правда направлен в сторону Ли, но с каждой секундой, Ван убеждалась в том, что правильно поступила.  И пусть она сейчас выглядит, как круглая дура.  — Разве находиться в метро – противозаконно для имиджа айдола? — Горячий шепот обжег тонкую кожу шеи. Су закусила губу, но мурашек сдержать не смогла.  — Противозаконно стоять ко мне почти в плотную. Ты мог бы отойти. — Извини, не помню такого закона. — Его и нет. – Ли дернулся и чуть было не вскинул голову от удивления, но рука Ван сдержала его порыв легким поглаживающим движением по волосам. – Но не для наших фанатов. Будь дальновиднее, сонбэним. Включай, наконец, мозг. Сквозь шум толпы, Минхо и Суа могли различить разочарованные вздохи той самой Чон Бёль.  — Айщ, видимо и правда не он. И как я могла так обознаться… – задумчиво спросила Бёль. её подруга раздраженно закатила глаза и схватила витавшую в облаках девушку за руку.  — Хватит уже. Ошиблась, всякое бывает. У твоего «оппы» не же может быть девушки, верно? — Та кивнула. Быстрым шагом они проходили к рельсам, где скоро должны были появится вагоны метро. — Пока ты тут нюни разводишь, мы можем проспать нужный поезд.  — Конечно не может быть девушки. У него же контракт! — Подруги проскочили прямо перед Минхо и Суа. Ван еще сильнее прижала голову Ли к себе. Если они подойдут хотя бы на метр ближе – конец всему. — Замолчи ты уже, а! Вон, поезд едет. Нам на Джичук, помнишь? Вот ведь ты и бестолковая… Девушки скрылись за дверью вагона. Они продолжили что-то бурно обсуждать и фанатка, в конце концов, забыла про потенциального Минхо. Суа воровато оглянулась и обнаружив, что толпа разошлась, оттолкнула от себя Минхо. Парень, до этого удобно расположившийся на плече Ван, не совладал с координцией и не очень мягко приземлился на кафельный пол. Глухой шум под ногами услышала только Су. Она коротко усмехнулась себе в кулак, но тут же накинула на лицо выражение претензии и непонимания. Тем не менее, где-то внутри хотелось разразиться смехом от вида Линоу. Не часто ей приходилось видеть его падения, но сейчас Суа готова поспорить, что именно это могло заслуженно войти в лидеры по абсурдности и нелепости. Распластавшийся по кафелю Минхо был очень похож на кота.  Слева от него валялась маска, которую пару минут назад лидерша любезно ему одолжила. Ван закатила глаза. — Так что ты там? Ругаться на меня собирался?  — Собирался. – Ли согласно кивнул. Он и правда хотел высказать ей все, что думает об этой дурости, которую она уже начала совершать, в самой агрессивной форме, какой только мог бы. Но сейчас, на его взгляд, был актуален другой способ вразумить младшую. Тоже поговорить, но не на ножах. Удивительные перемены, не так ли? — Начинай. – Суа убрала руки в карманы. Пакеты с бездонной сумкой оказались на полу, и при желании, Минхо мог бы достать до них.  — Я тебе собака что ли, по командам бегать? «Обними меня, Минхо!» «Ругай меня, Минхо!» — вдруг Ли мыльно ухмыльнулся. Боже, и что ему в голову пришло? — О, да ведь Суа, я смотрю, ты любишь по-жестче, да? Или может…  — Да заткнись ты! — Ван побагровела от злости и топнула ногой. Ли повел бровью и улыбнулся. Все-таки она очень забавно злилась. — Если твоя лекция заключается в моих предпочтениях, каких бы то ни было, я не собираюсь её слушать, ясно тебе?! — С чего ты взяла, что я собрался говорить о твоих «предпочтениях»? Очевидно, я бы не стал вести речь о таком в метро. Я хотел спросить… — Он посерьезнел. Тема разговора, который ставил Минхо – аноним. Суа поджала губы.  — Мне пишут уже неделю, если ты об этом. — Она отвернулась в сторону турникетов. — Все началось слишком спонтанно, да и глупо это звучит, если афишировать. Мне приснился кошмар, где за мной гонится… не знаю, чудище, которое все время толдычит «улыбнись, улыбнись», а после этого, утром мне уже пришло несколько сообщений с анонимного номера. — Минхо передернуло от упоминания этой фразы. Парень поднялся и теперь внимательно вглядывался в Су. — По началу думала рассказать Джонхёну, но он четко дал мне понять, чтобы я не приносила проблем агентству до конца предстоящего камбэка. — Ну и дура. — Ли плюнул себе под ноги. Суа проводила взглядом его действие и возмущенно фыркнула. — Надо было хоть кому-то сказать. Кому угодно, но сказать, а не замалчивать, будто это ты здесь плохая девочка. — Прости, что? Мне следовало растрепать об этом всей компании?! «О, господин охранник, смотри, мне пишет какой-то псих»; Так по-твоему? — Я не это имел ввиду, Ван Суа, и ты это прекрасно знаешь, твою мать. Не вымещай на мне свою злость от своей же тупости. — Не тебе говорить о вымещении злости на кого-то из нас двоих. — ответно прошипела девушка. Сейчас она снова походила на себя. — Ты должна была сказать об этой херне гораздо раньше.  — И кому же, позволь спросить? Охраннику тому же?  — Мне. — Су встрепенулась. Это совсем не то, чего она ожидала от этого разговора. — Ты могла сказать мне. Я же далеко не Джонхён.  Сердце бешено запрыгало в грудной клетке. Суа слишком хотелось верить в то, что Минхо не издевается над ней.  — Конечно. Бегу, аж волосы назад, ты только посмотри! Сказать для того, чтобы в очередной раз убедиться в том, что ты – сволочь? Или может, чтобы у тебя появились новые причины для шуток? — Я хочу обезопасить тебя. Разве так сложно это понять? — А ну да, ты же не захочешь танцевать с трупом. — Су вскинула руки. В своей голове она и правда все решила. Минхо действительно делает все, чтобы иметь стабильную ситуацию на своей работе. Ему нет никого дела до её проблем. И это факт, кто бы что ни говорил. — Ван, выключи свой скептиз хотя бы на минуту. Я узнал то, что тебе угрожают. По-твоему меня заботит с кем мне в итоге придется работать? В любом случае, я тебя из могилы достану. — Су пустила слегка истеричный смешок. — Я сделаю все возможное, чтобы этот мудак получил по заслугам и загнил в тюрьме, как и полагается подобным мудакам. И обещаю, черт ведь за язык меня тянет, пока ты рядом со мной, я не позволю никому и думать о том, чтобы покушаться на твою жизнь и здоровье. Минхо слегка нагнулся, сокращая расстояние между собой и Суа.  Признаться, таких слов девушка в свой адрес никогда не слышала. И на её взгляд, это обещание гораздо интимнее, чем что-то пошлое, ложное и грязное. Вопреки всем внутренним сомнениям и противоречиям, Су поверила ему. Ли знать об этом совсем необязательно, но похоже, он – настоящий мужчина, которого Суа встречала за последние лет 10, не считая Бан Чана и менеджера. Впервые за это время, она не боялась осуждения за свои страхи.  — Допустим… ладно, хорошо, допустим! Я тебе поверю и я тебя пущу в свои дебри…, но что с того? Что мы собираемся делать дальше? — Для начала переломаем ноги твоему бывшему. Суа туповато моргнула: — Он тут при чём? Я же… — пауза. — Погоди, ты думаешь, мне пишет Мунг-Су? — Не думаю, а уверен. Ты правда не догадывалась? — голос его был опасно тихий. — Ван, да ты… — Только попробуй оскорбить меня. — Она выставила палец, но без прежней уверенности. — …действительно принцесса. Только избалованная, глупая, капризная и недалёкая. — Он с довольной улыбкой загнул четыре пальца. — Я могу продолжать. — Да как ты..? — Я просто перечисляю черты характера принцесс. Под которые ты, кстати, подходишь. На правду не обижаются, — он выдержал паузу, следя за её реакцией. — Принцесса. Она вскипела от злости, но улыбка на лице Минхо запустила табуны мурашек по всему телу. — Вряд ли это Мунг-Су. Он спокойно принял тот факт, что мы больше не вместе. Даже после расставания, когда мы несколько раз пересекались, он оставался адекватным. — Айщ! Да как ты не поймёшь! — Ли насупился, почти обиженно. — Принцесса, у таких конченых абьюзеров, как он, рано или поздно катушка слетает напрочь. И у него снесло сейчас. — Спустя два года? Он не такой человек. Мунг-Су всегда быстро отходил от ссор… — Так может потому что устраивал их специально? Он играл с тобой на протяжении всех ваших «розовых и облачных» отношений. — Тебе-то откуда знать?! — Абьюзеры никогда не меняют модель поведения. Это написано буквально в любом учебнике психологии. Открой, почитай. Может поумнеешь. — Тебе не кажется, что ты чересчур лезешь не в своё дело?! Это мои проблемы, Минхо. Я сама их решу. Хватит! — Хватит! Вот именно, хватит! — Он шагнул ближе. — По тебе уже и так видно, что ты сама не особо веришь, будто тебе писал кто-то кроме Мунг-Су. — Да что ты понимаешь! Суа скинула с себя воображаемые оковы. Быстрым движением нагнулась за сумкой и пакетами. — Я не он. Я не оставлю тебя. Его пальцы больно впились в её запястье, прожигая кожу. Потом, наверняка, останутся синяки. Су вздрогнула, но не отпрянула. Она устала от него убегать. Да и смысла нет — всё равно догонит. Хоть своим падением, хоть быстрым шагом. Итог всегда один. Глаза Минхо горели чем-то диким и почти звериным. Суа никогда раньше не видела такого опасного блеска. — Ты мне веришь или нет? Тепло его кожи проникало сквозь длинные рукава. — Если да, то ты меня отпустишь? — Суа дёрнула рукой. Минхо лишь крепче сжал девичью руку. Ровно настолько, чтобы она поняла, что его намерения серьёзны, и юмора в них нет ни грамма. — Принцесса, хватит шутить со мной. Просто доверься. Сможешь? Ли в очередной раз обжигающе мягко коснулся её запястья. Кончики пальцев почти невесомо гладили костяшки и тонкую кожу рук. Она не ответила. Но и не отпустила.