Часть 14

Как Меррон и обещал Касанне, через несколько дней после приезда в Тихую гавань он попросил, чтобы к ней прислали портного. Тот должен был специально для нее пошить несколько платьев, которые идеально подходили бы для теплого климата в этой местности. В Тихой гавани почти круглый год стояло лето, что не могло не радовать. Меррон говорил, что сильная жара здесь порой встречается, но вот холодной осени или зимы никогда не бывает. Случается так, что в Тихой гавани идут затяжные ливни, однако в этот период многие сидят дома не из-за погоды, а чтобы просто не увязнуть в густой грязи. Касанна вместе с портным быстро выбрала для нарядов подходящие цвета. Конечно, с ним было не так весело это делать, как с Жаком. Принцесса решила, что будет красоваться перед жителями Тихой гавани в голубых, бежевых, белых и синих платьях, поскольку именно такие цвета и присутствовали на фамильном гербе Форсфулов. Для дома же она попросила сшить несколько светло-желтых платьев. Ей нравился этот цвет, напоминающий об осени в Вуденхолле. — Может быть, вы хотите еще несколько розовых нарядов? — предложил ей портной, делая пометки в своем блокноте. — В последнее время этот цвет довольно популярен среди молодых девушек в Тихой гавани. — Правда? Я никогда не носила розовое. Интересно, подойдет ли мне? — спросила она мужчину. Тот окинул ее оценивающим взглядом и сказал: — Да. Я думаю, что вполне подойдет. — Отлично. Тогда давайте два розовых платья. На первое время сгодится. Мужчина кивнул и сделал еще несколько записей, после чего откланялся и покинул поместье. После визита портного Касанне стало совсем скучно в Тихой гавани. Меррон не особо посвящал ее в какие-то важные дела. Возможно, он еще не привык к ее присутствию в своей жизни, а может даже просто не доверял. Сама Касанна тоже нарочно не лезла к нему с расспросами. Она плохо знала, как решать вопросы, связанные с благополучием своих подданных, в отличие от своей матери. Принцесса больше отвечала за их с Мерроном безукоризненную репутацию перед ними. Ей было важно, чтобы все думали о них только положительно. Часто болтать с Форсфулом у Касанны в последнее время тоже не получалось. Днем он где-то пропадал, а вечером приезжал, ужинал с ней и практически тут же ложился спать. Они обменивались какими-то стандартными фразами, как будто были женаты не чуть больше месяца, а уже целых десять лет. Касанна порой с грустью смотрела в окно и думала, а зачем вообще Меррону нужна была жена? Помимо того, чтобы окончательно закрепить за собой статус лорда. Чувствовалось, что она совершенно его не интересует. Принцесса не хотела, чтобы тот требовал выполнения супружеского долга, но… Ей не хватало их привычной болтовни по вечерам. Однажды Касанна также поняла, что от каких-нибудь романтических жестов она бы не отказалась. Например, от короткого свидания или от восхищенных взглядов в ее сторону. Почему бы и нет, раз уж он стал ее мужем? К тому же, Касанна всегда любила, когда ей уделяли внимание. На балу в Вуденхолле многие парни спорили друг с другом, выясняя, кто первый будет с ней танцевать или разговаривать. Она ни разу не была влюблена в кого-либо из них, но ей все равно льстили их перепалки. Интересно, что сказала бы тетя Айлин, узнав об этом? Наверняка то, что это естественно для молодой девушки — хотеть внимания. Поняв, что от Меррон сейчас чем-то сильно занят, Касанна принялась искать, чем можно было себя занять. Марла предложила ей вышивку, но девушка тут же отказалась. Это занятие всегда казалось скучным и было ей не по душе. Заниматься посадкой новых растений в саду девушке тоже вскоре надоело. Ей быстро удалось облагородить «лысеющие» участки территории поместья, а полив полностью взял на себя садовник. Касанна даже умудрилась заказать новую мебель и новые украшения в поместье, но до того, как расставлять все по своим местам, нужно было дождаться, пока их привезут. Как сказал Меррон, иногда этот процесс занимал не один месяц. Принцесса окончательно отчаялась и хотела было уже начать читать книги в библиотеке, но тут ей в голову пришла более практичная идея. Она решила, что пора ей начать учить язык жестов, которыми пользовались Меррон, его солдаты и слуги. Это поможет ей гораздо лучше общаться с Форсфулом, а значит, Касанна сможет расспросить его в дальнейшем о многих вещах.

***

К своему удивлению Касанна вспомнила, что ни разу не слышала, чтобы помощник Меррона вообще называл когда-то свое имя. Про себя она всегда называла его переводчиком или стариком. Поэтому когда девушка отправилась искать его комнату в поместье, ей было очень затруднительно объяснить слугам, чьи именно покои она должна была найти. Касанна знала, что со стариком хорошо были знакомы Марла и Криста, но они сейчас пропадали где-то снаружи. Остальные же слуги, которые занимались своими делами только на кухне, не были так хорошо осведомлены о расположении комнаты переводчика. В конце концов, ей помог тот самый мальчишка-лакей, который подавал ей руку, когда она выходила из кареты. Оказывается, старик выбрал себе комнату в самой отдаленной части поместья на первом этаже. Касанна удивилась его выбору, ведь Меррон сам говорил, что для него его переводчик стал практически правой рукой и отличным советником. Подойдя к нужной двери, принцесса тихонько постучала в нее. — Входите, — послышался глухой голос старика. Касанна открыла дверь и оказалась внутри комнаты, которая принадлежала переводчику. Там было довольно темно и прохладно, в отличие от других комнат в поместье. Либо старику быстро надоедала жара Тихой гавани, либо он просто любил скрываться ото всех в этом помещении. На стенах в комнате висели чьи-то портреты, от одного из которых почему-то осталась только нижняя половина, а сбоку от зашторенного окна стоял письменный стол, за которым и сидел старик. Тут и там были видны свитки, рукописи и книги, лежащие то на полках, то прямо на полу. Кровать у переводчика была односпальной. Она стояла в самом дальнем углу комнаты, заправленная темным покрывалом. На прикроватном столике стояли какие-то склянки и пробирки. «Я бы на его месте воспользовалась своим положением и попросила у лорда разрешения поселиться на втором этаже. Или, по-крайней мере, попросила бы поставить здесь камин», — подумала Касанна, слегка поежившись от прохладного воздуха. Переводчик сидел в большом кресле, обитом темно-зеленой тканью, и изучал какую-то карту. Заметив Касанну, он тут же отложил ее в сторону и поднял на нее свои бледно-голубые глаза. — Для меня большая честь увидеть вас в своих покоях, леди Форсфул, — сказал он. — Вы что-то хотели? — Да. Научите меня, пожалуйста, языку жестов, чтобы я могла общаться с лордом Форсфулом не только с помощью бумаги, — сразу же изъявила свое желание Касанна, не решаясь перешагнуть порог. Старик задумчиво и с небольшим любопытством посмотрел на нее, но потом ответил: — Без проблем. Проходите и присаживайтесь, — он указал на соседнее кресло. Принцесса подошла к указанному месту и послушно села, поправив подол своего платья. — Могу я спросить вас кое о чем? — Конечно. Все, что угодно. — Как ваше имя? Мне немного стыдно, ведь я даже не знаю толком, как к вам обращаться. За все время, что мы путешествовали, я почему-то не удосужилась узнать это у вас, — сказала Касанна, опустив глаза. — Ничего страшного. Моя леди может обращаться ко мне как угодно. Но если вы все же хотите конкретики, то можете звать меня Элиотом. — Довольно необычное имя для того, кто проживает в Тихой гавани. Как по мне, — сказала Касанна. — Судя по словам Меррона, здешние жители больше предпочитают имена, которые звучат более…грубо. — Все верно. Я родом не отсюда. — А откуда? — Из Варлоса. «Занесло же его когда-то в эту глушь…» — Теперь мне будет гораздо проще общаться с вами, ведь я наконец-то узнала ваше имя, — сказала Касанна и улыбнулась. — Я рад, что смог угодить вам, моя леди, — без особой теплоты ответил Элиот. — Если вы хотите начать учить язык жестов, то вам лучше начать с основ. Когда вы хотите приступить к изучению? — Прямо сейчас. — Отлично. Меня радует ваша жажда знаний. Знаете, как Меррон приветствует всех? Касанна постаралась изобразить. — Что ж…верно. А вы, судя по всему, много наблюдали за моим лордом. Теперь я покажу вам, как он обозначает те или иные буквы… В итоге она провела в комнате Элиота не меньше трех часов. Учиться Касанне у помощника Меррона понравилось. Она поняла, что очень скучала по этому. Ее учитель магии был намного моложе, чем Элиот, поэтому ей было с ним гораздо интереснее, но и старик тоже мог много что рассказать. Оказывается, что язык жестов был не очень то и сложным. Главное, что ей нужно было понять — это то, как строятся слова и фразы. Некоторые из них, например, «подойди сюда», можно было показать одним жестом, а не делать сразу несколько. — Вы схватываете все на лету, — сказал Элиот в конце их урока. — Мне кажется, что у вас быстро получится запомнить все жесты. Касанна почувствовала себя окрыленной. — Спасибо, — ответила она. — Сколько времени вы хотите посвящать изучению языка? — поинтересовался у нее Элиот. Девушка задумалась. Заняться ей было особо нечем, поэтому она сказала: — Столько, сколько возможно. Элиот кивнул. — Я вас услышал. Но учтите, чтобы знания оставались в голове, нужно хотя бы два часа в день. Я говорю это просто на всякий случай. Касанна кивнула. — Можно спросить вас еще об одной вещи? — Да. — Кто изображен на этих портретах? — спросила Касанна, рукой показав на шесть картин, висящих сбоку и позади Элиота. — Конечно. Начну слева направо. Итак, моя леди, перед вами Эйден Форсфул, его жена Каролина, Брендон Форсфул, его жена Мериден, Бринен Форсфул и… — старик запнулся, — неизвестная дама. — Что случилось с этим портретом? — спросила Касанна, разглядывая темно-красное платье неизвестной. — Был поврежден во время пожара. — В поместье был пожар? — Да, несколько лет назад. Его удалось быстро потушить, но вот большинство портретов сильно пострадало. Раньше у нас их было больше, гораздо больше. Чета Форсфулов очень их любила. Теперь же осталось только шесть, а если быть точнее — пять с половиной. Касанна поднялась со своего места и принялась рассматривать отца и мать Меррона. Он был похож на обоих своих родителей одновременно. От отца ее мужу достались яркие зеленые глаза, а от матери — густая рыжая шевелюра. Правда, у женщины она вообще была огненная. Казалось, что можно было протянуть к ней руку и обжечься. — Почему бы их не повесить в Центральном зале? — спросила Касанна. — Мне кажется, что это было бы лучше, чем просто держать их здесь. — Лорд Форсфул хочет, чтобы они были спрятаны от посторонних глаз. Ему…ему не хочется слишком часто смотреть на своих родителей. Он не говорит напрямую, но я уверен, что эти портреты будут бередить рану в его душе, — с грустью произнес старик, наблюдая за Касанной. — Вот как… — прошептала она, проведя напоследок пальцем по старой раме, в которую был заключен портрет Мериден. Похоже, что Меррон на самом деле чувствительный человек. Просто ее муж не показывает этого, как она. Интересно, он сам принял такое решение замкнуться в себе? Или же ему не позволяют быть самим собой правила, согласно которым мужчина должен быть суровым и стойким, несмотря на невзгоды? — Я знаю, что лорд Форсфул не очень то и любит все эти официальные приемы, — сказал Элиот, когда девушка уже было собралась уходить из комнаты, — но мне кажется, что ему стоит порадовать жителей Тихой гавани. — Порадовать? Как? Элиот пожал плечами. — Его отец обычно устраивал балы. Касанна призадумалась. А ведь и правда. Она по-прежнему плохо знакома со знатью из Тихой гавани. Надо бы это исправить. Отец и мать всегда твердили ей, что нужно заручиться поддержкой как можно большего количества людей. — Хорошая идея, Элиот, — сказала Касанна. — Я обязательно попрошу лорда Форсфула провести бал. Он должен познакомить свою жену с местной знатью. — Я уверен, что вас он послушает, — произнес старик, откидываясь на спинку кресла. — Знаете, поместье заметно оживилось с тех пор, как вы здесь появились. Даже слуги стали вести себя по-другому. Я чувствую, что вы сможете оказать на нашу Тихую гавань большое влияние, леди Форсфул. — Вы правда так считаете? Старик кивнул. — Конечно. В этом поместье давно не хватало человека, который смог бы о нем позаботиться. Да и мой лорд, если честно, требует не меньшего внимания. — А мне кажется, что нет. — О, моя леди. Это у него просто напускное. Мне кажется, что за столько лет одиночества он одичал и разучился контактировать с людьми. Однако не все потеряно. Ему всего двадцать два года. С вашей помощью он сможет быстро наверстать упущенное. Главное, что от вас требуется — помочь ему. Не бросайте его в беде, пожалуйста. Касанна задумчиво кивнула в ответ и покинула покои переводчика. Она была совершенно не против устроить небольшой праздник наподобие того, что устраивали обычно в Вуденхолле, а также помочь Меррону снова влиться в общество. Настало время всех расшевелить! Она знает, как сделать так, чтобы поместье Форсфулов вновь обрело популярность среди жителей Тихой гавани.