На расстоянии вытянутой руки

      Прошла неделя. Они не говорили о том ночном разговоре, как будто его и не было. Но что-то между ними изменилось. Неловкость сменилась тихим, молчаливым пониманием. Они могли работать рядом часами, не произнося ни слова, и это не было тяжело. Это было… мирно.       Однажды поздно вечером хлынул ливень — не летний, веселый, а осенний, холодный и беспощадный. Барри вернулся с патрулирования промокшим насквозь. Вода стекала с него ручьями, образуя лужицы на полированном полу. Он стоял посреди зала, потел и мелко дрожал, хотя его метаболизм обычно легко справлялся с холодом. Сегодня что-то было не так. Холод будто проник глубоко внутрь, до самых костей.       Кейтлин вышла из своей лаборатории, услышав его тяжелые шаги. Увидев его, она на мгновение замерла, оценивая ситуацию взглядом диагноста.       — Ты замерз, — констатировала она, подходя ближе. Ее брови были слегка сдвинуты. — И сильно переутомлен.       — В порядке, — пробормотал он, пытаясь стряхнуть воду с волос. — Просто обсохну.       — Нет, не обсохнешь, — ее тон не допускал возражений. Она взяла его за локоть — решительно, но без резкости — и повела в сторону душевых. — Ты дрожишь. Иди, прими горячий душ. Сейчас же.       Он хотел было возразить, объяснить, что все нормально, но его тело предательски содрогнулось от нового приступа дрожи. Он позволил ей довести себя до двери душевой.       — У меня нет сменной одежды, — сказал он, останавливаясь у двери.       — Я принесу, — коротко бросила она и ушла.       Он послушно зашел внутрь, с трудом стягивая с себя мокрый, прилипший к телу костюм. Вода из душа была почти обжигающе горячей, но он подставился под нее с наслаждением, чувствуя, как лед внутри начинает медленно оттаивать. Мышечное напряжение понемногу отпускало. Он стоял так, возможно, минут десять, просто позволяя теплу делать свою работу.       Вытеревшись и набросив полотенце на плечи, он выглянул в раздевалку. На лавке аккуратно лежала стопка одежды: его собственные мягкие спортивные штаны и темная футболка, которую он, должно быть, забыл здесь неделю назад. Рядом стоял большой кружка с паром, поднимающимся над ней. Он медленно оделся. Ткань была мягкой и пахла чистотой. Он вышел, неся кружку в руках. Кейтлин сидела на полу в коридоре, прислонившись спиной к стене прямо напротив душевой. Колени она подтянула к груди, обхватив их руками.

Услышав скрип двери, она подняла взгляд на Барри.

      — Чай с лимоном и медом, — сказала она, кивнув на кружку. — Поможет согреться изнутри.       Он опустился на пол рядом с ней, повторяя ее позу. Их плечи почти соприкасались. Он сделал глоток. Напиток был именно такой температуры, чтобы не обжечь язык, и сладковатый мед смягчал кислинку лимона.       — Спасибо, — сказал он тихо. — За одежду. И за чай.       — Не за что, — она уткнулась подбородком в колени, глядя прямо перед собой в противоположную стену.       Они сидели в тишине, нарушаемой только тихим потрескиванием люминесцентных ламп где-то на потолке и его тихими глотками. Странное чувство покоя опустилось на Барри. Здесь, в полутемном коридоре, на холодном полу, после душа и с кружкой горячего чая в руках… он чувствовал себя в безопасности. Такого не было очень давно.       — Мне все еще снится та дорога, — вдруг сказал он, не глядя на нее. Говорить в темноте, глядя в одну точку, было проще. — Но теперь… иногда в конце ты стоишь. Ты не машешь мне, не зовешь. Ты просто стоишь. И я чувствую, что мне нужно добежать до тебя.

      Он ощутил, как она замерла рядом.

      — Я бы подождала, — так же тихо ответила она. — Я бы не ушла.       Он допил чай до дна, поставил кружку на пол. Усталость накатывала волной. Веки налились свинцом.       — Я, наверное, пойду… — он начал и не закончил, сдерживая зевок.       — Останься, — быстро сказала Кейтлин. — Здесь. Просто посиди еще.       Он кивнул, слишком уставший, чтобы спорить. Он позволил голове откинуться на стену и закрыл глаза. Дыхание выровнялось, тело стало тяжелым и расслабленным. Он не видел, как Кейтлин осторожно, почти неслышно, повернула голову и смотрела на него. На его расслабленное лицо, на темные ресницы, отбрасывающие тени на щеки, на капли воды, застрявшие в его мокрых волосах.       Она смотрела на него долго. Потом ее рука медленно поднялась. Она не дотронулась до него. Ее пальцы остановились в сантиметре от его виска, чувствуя исходящее от него тепло — ровное, спокойное, наконец-то не несущее в себе вихрь боли. Она чувствовала почти неосязаемую вибрацию — невероятно быстрый метаболизм, кипящий под кожей, жизнь, бьющаяся с сумасшедшей скоростью.       Кейтлин просидела так еще несколько минут, просто глядя на него, слушая его ровное дыхание. Потом так же медленно убрала руку.       — Спи, Барри, — прошептала она так тихо, что это было скорее движением губ, чем звуком. — Я здесь.

И впервые за долгое время он спал без сновидений.