Глава 5. След.

Я не ждала письма. Никто не знал моего адреса. Никто не знал даже моего имени. Но однажды в книжной лавке мне передали конверт. Без обратного адреса. Без марок. Только слово — от руки, почти каллиграфически выведенное: Ты. Внутри был кусочек бумаги — вырванный из газеты. На нём — новость о том, что «дочь известного дипломата, исчезнувшая более года назад, возможно, жива и укрывается под чужим именем». Под статьёй — фотография. Неясная, размытая, сделанная будто в спешке. Но это была я. Сердце стукнуло дважды — и замерло. Я сжала конверт, спрятала в сумку. В ту самую. Она уже изрядно потрепалась, но держалась. А брелок — мой пёсик — как будто стал тяжелее. Он знал. Он чувствовал, что меня это письмо напугало и тяготило. В тот вечер я долго сидела на веранде любимой кофейни. Смотрела, как гаснут фонари. Как утихают голоса. И думала: а если они найдут меня? Вернут назад? К роли? К приказам? К еде, которой нет? Но потом я вспомнила рудник. И девочку с косичками. Её «Живи». И внутри меня разливалась уверенность и решительность. На следующее утро я отнесла письмо к реке. Я стояла на мосту, открыла его ещё раз, прочитав напоследок. Потом медленно, по кусочкам разрывая, кидала страницы в воду. Из самого конверта я сделала кораблик и кинула вниз. Он перевернулся и, как птица со сломанным крылом, медленно поплыл вдаль. Каждая порванная страница газеты, каждый поворот корабля— как отпущенный страх. Мимо прошёл мальчик и кивнул мне в знак приветствия. Он держал в руках воздушного змея. — Ты запускаешь что-то? — спросил он. — Отпускаю, — сказала я. Он ничего не понял, но улыбнулся. Я вернулась в лавку и достала стопку книг. Мой рабочий день начался. Письмо ушло. Но я осталась. Я всё ещё здесь. С брелком, с тетрадью, с зелёной сумкой. И с собой настоящей.