***

Питер ехал обратно на площадку паркового хозяйства, чтобы поставить мусоровоз на стоянку. Он проезжал по западной части Проспекта Парка последний раз, собирая после рабочего дня мусор. Закрывался осенний сезон, зимой требовалось убирать снег, часть рабочих уходило, и никто кроме него и пары человек никогда не занимался бы уборкой. В душе скреблась стыдоба, что он бросает департамент в трудной ситуации. — Колтон взойдет на твое место, не переживай. Он парнишка хоть и хиленький, но тоже ответственный. Питер вешает зеленую кепку и комбинезон в шкафчик домика для рабочих. — Будешь скучать? — спрашивает бригадир, видя хмурое выражение лица рабочего. — В этой работе я видел смысл. — Зато музыка будет приносить деньги. Ты сам говорил, что не хотел бы до конца дней проработать дворником. — Да, — в сухом ответа слышалось сожаление. Лиззи нашла парковку, где Питер оставил свою машину. Точнее, она нашла нужную парковку только потому, как выглядела машина Питера. Стоя возле пикапа, который ей напоминал катафалк, она ждала его. Мимо проходили другие рабочие с паркового хозяйства, замечали Лиз, улыбались, переговаривались между собой, смеялись. Она присела на бордюр, что находился у ограды парковки — рабочие продолжали переговариваться. — Он скоро выйдет. Не переживай, кроха, — сказал один из рабочих. Ей не хотелось отвечать обычной своей улыбкой. Она повела взгляд на мужчин и на секунду ее уголки губ дрогнули. Снова взгляд на асфальт. Звон заводящихся машин сбоку: выехали три машины, за ними поехало еще две. Стало тихо. Со стороны парка доносился шелест листьев, птицы хлопали крыльями усаживаясь на ветки деревьев. Загудели сверчки. Стали слышны шаги со стороны выхода из парка. — Элизабет? Девушка встала и неловко улыбнулась, увидев, как Питер идет к ней со спортивной сумкой на перевес. — Что ты тут делаешь? Что-то случилось? — Давай в машине обсудим. Питер незамедлительно открыл ей дверь, забросил сумку на заднее сидение, сам села за руль. Лицо Лиззи стало красным, постепенно спадала странная улыбка, которую Питер часто замечал у девушек, которые вот-вот расплачутся, и она просто смотрела на него. — Альбом отозвали с продаж, — она тяжело сглотнула. — Маленький бюджет. Питер сидел рядом и хотел как-то показать, что ему жаль, но боялся сделать еще хуже. — Знаешь, я не особо много надеялась. Я просто очень сильно хотела, чтобы это наконец-то случилось. Радовалась, что вот похоже у меня получилось. Но видимо не до конца… — стало заметно, как ее глаза заслезились, по щекам прокатились две слезы. — Было продано по словам дистрибьютера всего двести копий, дальше держать диск на полках не выгодно, ни лейблу, ни мне. Я до последнего хотела оставить диск, но это уже бесполезно. Она встретилась с его глазами. Он выражал сожаление, но оставался все так же холоден и молчал. — Я пришла, не потому что хочу, чтобы ты меня утешал. Я хотела… — ее губы затряслись, — чтобы ты знал, что я не сдамся. Питер взял ее за руку. По телу прокатилось тепло от его прикосновения. Она повернула ладонь и скрепила с ним пальцами. Он поднял руку к себе и поцеловал ее ладонь. Еще несколько слезинок прокатилось по ее щекам. Она очень хотела прикоснутся к нему, сесть к нему ближе, желала большего, чем просто касание руки. В машине стоял запах дизеля и рабочей одежды. — Тебя подвезти до дома? Она согласилась, добавив, что ее мустанг теперь в ремонте. — Могла бы меня попросить. Я бы посмотрел. Она замотала головой. — У тебя свои проблемы. Я просто хочу немного побыть еще с тобой, пока ты не уедешь. — Когда я приеду обратно, ты точно никуда не денешься. В его тоне не было ни намека на интимность и на большую близость. Подбросив ее до дома, Питер отъехал немного подальше за еще один квартал и встал на парковке. Ночи становились все прохладнее. Он взял в руки диск с ее альбомом, что она оставила для него. Он смотрел на обложку. Аматорски сделанная, с не лучшим, по его мнению, шрифтом. На ней была изображена смотрящая вниз Лиззи в корсетном топе, расшитом блестящими стразами и в черном сатиновом бомбере с желтыми деталями. На обратной стороне диска было видно, как она широко улыбается. Идеальная улыбка, яркие кошачьи глаза смотрят прямо на зрителя. Питеру стало больно смотреть на нее, он нахмурился и отложил диск в сторону. Он потер лоб, наклонился на руль и положил голову на сложенные руки. Как прилежный ученик он всегда жил по расписанию. В пять утра звонил будильник, он собирался за полчаса, ел за десять минут, доезжал до работы за двадцать. Рабочий день длился восемь часов, для него больше девяти, если он хотел заслужить отгул. В восемь вечера снова дома, мать приготовила ужин, отец сидел в гостиной, читал газету, ворча о том, как в последнее время поистратились рабочие места в доках, тяжелая работа перестала приносить пользу городу. Он уходил к себе в подвал, отмываться от земли, избавляться от запаха мусора, который не давал ему подумать о себе больше, чем он заслуживает. Потом поднимался на кухню к родителям, ел вместе с ними, готовил себе еду на завтра и уходил в кровать к десяти часам. Перед сном к нему ластился кот и засыпал возле него. Следующий день такой же только с концертом под ночь. Репетиция перед концертом не удавалась из-за нехватки времени, снова что-то не работает, гул толпы, рука тянется за спиртным, что стояло на сцене. На всякий случай. Чтобы руки не дрожали. Чтобы можно было смотреть прямо. Чтобы снова алкогольная мягкость обволокла внутренности и туннель в глазах немного сузился. Одинокие шаги вывели его из тумана, и он посмотрел на улицу. Парень ростом под шесть футов неспешно подходил к ограде дома Лиз, где она снимала квартиру. Он подошел к почтовым ящикам рядом со ступеньками, что вели в подъезд и рассматривал имена жителей дома. Потом парень отошел на несколько шагов назад и стал смотреть на окна, будто искал нужную квартиру. Свет горел только в квартире на третьем этаже: оранжевые пышные занавески, приглушенный желтоватый свет от торшера, был виден книжный шкаф, стоящий у стены. Странный тип осмотрел улицу; в десять вечера по жилому кварталу никто не ходил. Вдалеке залаяла хозяйская собака — ее лай постепенно стихал и звучал удаляясь. Парень вновь подошел к двери подъезда и попытался ее открыть; опять посмотрел на имя на почтовом ящике, опять на свет с квартиры на третьем этаже. Его челюсть постоянно двигалась, он облизывал пересохшие губы и руками потирал содержимое правого кармана. Питер повернул ключ и фары осветили дорогу. Дизельный гул мотора раздался эхом по пустому и тихому кварталу — парень у подъезда испуганно поднял руки. Сцепление было уже поднято, Питер развернул руль в его сторону. — Нет-нет, вы не так поняли… Гранд Прикс резко остановился у бордюра, Питер вышел из машины и надвигался стремительно к опешившему парню. — Я ничего не делал! — парень хотел было убежать, но ладонь, что часы назад ласково успокаивало девичью кожу, вцепилось в мужское плечо, с болью и давлением налегая на кости. — Ради Бога отпустите меня. Я просто ее бывший парень. Я ничего не хотел ей сделать… — в глазах парня кричал страх, они пытались избежать агрессивного взгляда человека, что был выше его на голову, шире в два раза, от которого пахло застывшей холодной землей. Хватка ладони ослабла. Парень, не теряя времени, убежал в темноте плохо освещенной улицы. Питер стоял под фонарным столбом. Ладонь, что сжимала плечо убежавшего бедолаги дрожала. Он поднял глаза и медленно осматривался вокруг: на пустой улице никого. Во рту пересохло, стоял порошковый вкус таблеток. Бесформенный, похожий на мел или муку привкус вязкой консистенции. Он отошел обратно к своей машине, сел на водительское кресло и повернул ключ. Через открытую дверь он выглянул посмотреть наверх, не наблюдал ли кто с квартир сверху. Третий этаж. Оранжевые пышные занавески дрогнули. Была видна лишь верхушка беловолосой головы. Он взглотнул, пытаясь избавиться от гадкого привкуса с языка и захлопнул дверь. Путь лежал в Мидвуд. Скорее к себе. Скорее домой. *** После концерта Type O Negative группа стояла за клубом, подписывала людям кассеты и диски, опираясь на крышу чьего-то Pontiak’а. Вокруг собрались люди, что были на концерте. Лиззи стояла рядышком, разговаривала с готессами, что были на прошлом концерте. Люди постепенно уходили с улицы, благодарили участников группы, разговаривали пару минут и прощались. Когда людей стало поменьше, к Питеру подбежала рыжеволосая девушка, цокая каблуками своих сапог. Были слышны лишь отголоски их разговора. — На как долго вы уезжаете? — Без понятия. Возможно, что на полгода. Потом месяц перерыва, потом снова в тур. — Жаль, — девушка была расстроена, — если бы не учеба, я бы поехала с вами. — Тебе это ни к чему. В дороге девушке делать нечего. Питер подбадривал ее, что все будет в порядке и настаивал, чтобы она не надеялась на его скорое возвращение. Поправляя рыжие кудри, девушка продолжала стоять с ним рядом до тех пор, пока вся толпа не разошлась. Ее настроение явно было не радостным, и она хотела каждый раз коснутся Питера, когда он становился ближе к ней. — Она была очень в тебе заинтересована. — Даже не думай. Она младше меня на десять лет. Питер и Лиззи остановились на заправке рядом с главным авеню, чтобы заправиться. — Но ты же со мной как-то общаешься. — У нас меньше разница в возрасте, — возмущается он, вставая с сидения авто. Они оба подходят к магазину заправки. — Мы с ней почти ровесницы. — Я не хочу встречаться со своими же фанатками. Это отвратительно с обоих сторон. — А проводить одну ночь в трейлере? Ответа не последовало. Она засмеялась. — Это всего лишь одна ночь. Тем более если они просят. — Нужно быть настойчивее. Запомню. Он бросает испуганный от недопонимания взгляд, и ее тонкий смех становится громче. — Напомнить, что кресла в автотрейлере не самые удобные? — Ничего страшного. Я к ним привыкла. Она хитро улыбается ему, приближаясь к двери магазина и открывает ее. Он заходит следом, не уводя от нее взгляд, сбрасывая прочь мысль, которую она поселила в его голову своими словами.