Что произошло на нашем пути

Утро наступило ясное и морозное. Первые лучи солнца, пробиваясь сквозь ветви Великой Сосны, зажгли миллионы бриллиантовых искр на инее, покрывшем их палатку. Лосяш проснулся первым от птичьего гомона и острого, хвойного запаха зимнего воздуха. Он выглянул наружу — мир был чист, пуст и невероятно прекрасен. Карыч храпел рядом, зарывшись носом в спальник, как сурок в спячке. —Карыч, — тихо позвал Лосяш. — Рассвет. Вернее, уже восход. В ответ раздалось лишь невнятное бормотание: «…шасси убрать… вираж… пятьсот метров…». — Карыч! — настойчивее повторил Лосяш. — Костер нужно разжигать, чай заваривать! Просыпайся, а то вся романтика утреннего моциона уйдёт вместе с росой! Карыч вздрогнул, открыл один глаз. —Кто? Где? Что убрать? А, это ты… — он с трудом вылез из спальника, потирая поясницу. — Ох, кости… Кажется, я всю ночь тащил тот самый рюкзак с киркой во сне. Или это была не сковорода? В общем, что-то тяжёлое. Они быстро привели себя в порядок. Умылись снегом — Карыч при этом издал такой звук, будто его ошпарили кипятком, — и принялись за завтрак. Чай, овсяное печенье, оставшееся сало. Еда на свежем воздухе снова казалась волшебной. — Ну что, — Карыч, окончательно проснувшись, затоптал остатки ночного костра и огляделся с видом первооткрывателя. — Возвращаемся к цивилизации? Или… — в его глазах загорелся знакомый огонёк авантюризма, — …продолжим путь? Лес-то большой! Мы вчера только до краешка дошли. А что там, в глубине? Может, таинственные озёра? Заброшенные норы древних зверей? Или… или следы Снежного Смешарика? — Снежного Смешарика? — удивился Лосяш. —Ну да! Местный йети! Говорят, он огромный, мохнатый и пахнет мятой! Потому что прячется от всех и жуёт мяту для успокоения нервов! Лосяш сдержанно улыбнулся. —С точки зрения криптозоологии, вероятность существования такого существа стремится к нулю. Однако… идея исследовать лес глубже мне импонирует. Карта Ёжика на эту территорию не распространяется. Мы можем стать первыми смешариками, нанёсшими её на карту. — Вот! Научный интерес! — обрадовался Карыч. — Мы как… как Льюис и Кларк! Только мы — Карыч и Лосяш! И мы ищем не Тихий океан, а… э… ну, что-нибудь интересное! Они свернули лагерь, тщательно убрав за собой все следы, и, бросив прощальный взгляд на Великую Сосну, двинулись вглубь незнакомого леса. Деревья здесь были старыми и причудливыми. Ветви сплетались над головой, создавая полумрак, даже днём. Снег лежал нетронутым толстым слоем, и они проваливались в него по колено. Идти стало тяжелее, но и интереснее. Каждый шаг был открытием. — Смотри-ка! — Карыч остановился, указывая на причудливые следы на снегу. — Кто это тут похаживал? Когтистый такой, хвостом метал… Лосяш склонился для изучения. —Похоже на лису. Видишь, характерный рисунок? А вот эти, помельче, — вероятно, белка. Лес, вопреки внешнему безмолвию, довольно густо населён. — Надо будет оставить им угощение! — решил Карыч. — Для установления дипломатических отношений! У меня как раз осталось печенье. Хотя нет, лучше сало. Белки сало уважают? Или они орехи предпочитают? Надо было с собой мешок орехов прихватить… для межвидового общения. Они шли дальше, и Карыч без умолку комментировал всё вокруг: вот пенёк, похожий на Совунью в очках, вот замёрзший водопад, сосульки на котором напоминают органные трубы, вот шишка невероятных размеров — «наверное, с самой первой сосны в мире!». Лосяш шёл молча, но внимательно слушал и наблюдал. Его аналитический ум работал, сопоставляя данные, строя карту местности в голове. Он отмечал виды деревьев, направление склонов, следы животных. — Странно, — произнёс он наконец. — Мы идём уже больше часа, но склон всё не кончается. Кажется, мы поднимаемся на ещё более высокий холм, скрытый основным массивом леса. — Тем лучше! — обрадовался Карыч. — Значит, вид оттуда будет ещё круче! Может, мы вообще на местный Эверест забираемся! Я потом буду рассказывать, что покорил вершину! Мне только ледоруб не хватает для полного счастья… и кислородной маски… и шерпа… Внезапно лес начал редеть. Деревья становились ниже и корявее, а между ними стали проглядывать огромные серые валуны, покрытые лишайником и шапками снега. Воздух стал ещё холоднее. — Ой, — сказал Карыч, остановившись. — А тут уже как-то… сурово. Как в тех фильмах про викингов. Жди сейчас бородатого мужика с топором из-за камня. — Геологически интересное образование, — заметил Лосяш, осматривая скалы. — Похоже на выход гранитных пород на поверхность. Возможно, следы древнего оледенения. — Возможно, возможно, — согласился Карыч, поёживаясь. — Лично я чувствую следы древнего холода. У меня уже усы подмерзают. Может, назад? Но в этот момент его взгляд упал на что-то впереди. —Стой! Что это там? Между двумя огромными валунами зиял тёмный проём, почти полностью скрытый свисающим снежным козырьком и колючим кустарником. — Пещера? — предположил Лосяш. —Или логово Снежного Смешарика! — вполголоса воскликнул Карыч, в котором любопытство мгновенно пересилило осторожность. — Надо проверить! Для науки! Они осторожно подошли ближе. Проём был нешироким, но достаточно высоким, чтобы в него мог пройти смешарик. Оттуда тянуло запахом влажного камня и старой, мёртвой листвы. — Темно там, как в кармане у совы — констатировал Карыч, доставая из рюкзака фонарик. — Ну что, команда «Карыч и К с большой буквы», в неизвестность? — С крайней осторожностью, — предупредил Лосяш, тоже доставая свой фонарик. — Неизвестные пещеры могут быть опасны обвалами, дикими животными или скоплением вредных газов. — Пахнет только мхом и тайной, — уверенно заявил Карыч. — Газы пахнут иначе. Я как-то раз в ангаре с самолётами… ну, да ладно. Пошли! Он первым юркнул в проём. Лосяш, вздохнув, последовал за ним. Внутри оказалось просторно и довольно сухо. Луч фонарика выхватывал из тьмы стены, покрытые толстым слоем паутины, и каменный пол, усыпанный обломками и сухими листьями. Пещера уходила вглубь холма на несколько метров и заканчивалась тупиком. — Никого, — разочарованно констатировал Карыч, водя лучом по углам. — Ни Снежного Смешарика, ни его запасов мяты. Пусто. Ну, почти пусто. Вдруг луч его фонаря остановился на дальней стене. —Лосяш! Смотри-ка! Лосяш подошёл ближе. Стена в этом месте была удивительно ровной, словно обработанной. И на этой плоскости… что-то было начертано. Не царапины и не трещины, а явно рукотворные символы. Прямые и ломаные линии, спирали, круги с точками внутри, переплетающиеся узоры. Они были высечены в камне давным-давно, многие уже почти стёрлись, но некоторые были видны отчётливо. — Руны! — прошептал Карыч с благоговейным ужасом. — Настоящие древние руны! Я же говорил! Мы нашли логово колдуна! Или… или послание предков! Может, это карта сокровищ? Или предсказание конца света? Или инструкция по сборке древнего самолёта? Лосяш молча приблизился к стене, стараясь не наступать на возможные археологические слои. Он внимательно изучал символы, водил по ним лапой, не прикасаясь. — Невероятно, — произнёс он наконец. — Эти петроглифы… они очень древние. Стиль не соответствует ни одной из известных местных культур каменного века. Эти спирали… они напоминают о мегалитических сооружениях, но те находятся за тысячи километров отсюда. — Может, это инопланетяне? — с надеждой спросил Карыч. — Оставили свои автографы? Я всегда знал, что они где-то рядом! Может, они тоже летали на чём-то? На летающих тарелках с реактивными двигателями? — Версия интересная, но маловероятная, — сухо ответил Лосяш, хотя его учёное сердце билось чаще. — Скорее всего, это памятник какой-то неизвестной, изолированной культуре до-смешарикового периода. Возможно, ритуальное место. — Ритуальное? — Карыч отшатнулся. — А что они тут ритуалили? Не понравится нам ответ… Может, в жертву приносили… опоздавших туристов? — Судя по отсутствию костных останков и очага, ритуалы были мирного характера, — успокоил его Лосяш. — Возможно, это календарь. Или астрономическая карта. Смотри, вот этот круг с лучами,очень похоже на солнце. А эти точки вокруг… возможно, звёзды или фазы луны. Он достал из рюкзака блокнот и карандаш и принялся старательно зарисовывать символы. —Это сенсация. Нам нужно будет сообщить в Академию Наук. Если, конечно, она у нас есть. Или хотя бы Пинy. У него есть микроскоп. Карыч отойдя от первого испуга, начал проявлять к рунам более практический интерес. —А может, это не карта звёзд, а рецепт? Вот смотри: палочка, ещё палочка, крючочек… может, это как сварить целебный отвар от радикулита? Ой, а это что? — он ткнул в сложный знак, напоминавший лапку с когтями. — Может, это предупреждение: «Осторожно, злые белки»? Лосяш не мог не улыбнуться. —Твоя способность находить бытовое объяснение всему мистическому иногда поражает, Карыч. — А что? Всё гениальное — просто! — возразил Карыч. — Может, древние смешарики не такие уж и были древние? Может, это Крош с Ёжиком тут баловались, когда маленькие были? Высекали свои граффити? «Крош был здесь», «Ёж — круче всех»… — Возраст породы говорит об обратном, — возразил Лосяш. — Это кажется пятнадцатый век.. Или даже тринадцатый! В пещере воцарилась тишина, нарушаемая лишь шуршанием карандаша по бумаге. Оба чувствовали странное благоговение. Они стояли перед лицом Вечности, перед тайной, которая была старше их самих, их друзей, их всего мира. — Знаешь, о чём я думаю? — снова заговорил Карыч, уже без своей бравады. — Вот они, древние, сидели тут, тоже смотрели на эти камни, что-то обсуждали… Может, спорили, как мы? Один говорил: «Это солнце!», а другой: «Нет, это рецепт печенья!». И вот прошли века… а мы тут стоим и продолжаем тот же самый спор. Ничего не меняется, правда? — Меняется всё, — мягко поправил его Лосяш, заканчивая рисунок. — Меняются языки, технологии, знания. Но не меняются фундаментальные вопросы: кто мы? откуда? зачем? И желание оставить свой след, рассказать о себе тем, кто придёт после. Вот это неизменно. Эти руны — такое же сообщение в бутылке, только брошенное не в океан, а в океан времени. — Сообщение в бутылке… — задумчиво повторил Карыч. — Красиво сказал. Может, и мы должны что-нибудь оставить? Для будущих поколений? Написал бы: «Карыч был здесь. Летайте самолётами Аэрофлота!» Но нет мела… да и вандализм это. — Мы уже оставили след, — сказал Лосяш, закрывая блокнот. — Мы увидели это. Запомнили. Поняли, что тайны ещё окружают нас, даже в самом, казалось бы, изученном мире. Это уже много. Он сделал несколько фотографий на свой старый, но надёжный телефон (Пин снабдил его усиленной батареей именно для таких случаев). — Ладно, — Карыч вздохнул. — Наверное, пора. А то как бы древние духи не обиделись, что мы тут без приглашения расшумелись. Да и холодно уже. Они выбрались из пещеры на свет. Снег слепил глаза после полумрака. Мир снова стал привычным, но теперь казался немного другим — загадочным и многослойным. — Так, — Карыч отряхнулся, оглядывая местность. — Теперь главное — не заблудиться обратно. Запомнил ориентиры? Вот тот камень, похожий на спящего бегемота, вот эта ёлка-трёхножка… — Не беспокойся, — успокоил его Лосяш, доставая компас. — Я вёл запись нашего пути. Мы выйдем прямо к Высокой Сосне. Они зашагали обратно, и теперь лес с его тишиной и следами на снегу уже не казался таким недружелюбным. Он хранил секреты. И они их слегка приоткрыли. — Знаешь, — сказал Карыч, проваливаясь в сугроб. — Я, кажется, понял, что означают эти руны. — И что же? — с интересом спросил Лосяш. —Это была не карта и не рецепт. Это было приглашение. —Приглашение? —Ага. Приглашение посидеть у костра, помолчать и подумать о вечном. Вот и всё. Самый древний и самый простой ритуал на свете. Лосяш посмотрел на друга с новой долей уважения. —Знаешь, Карыч, а ты сегодня просто гений. — Я всегда им был! — обрадовался Карыч. — Просто мои гениальные мысли иногда… э… застревают в пробках! А тут — свежий воздух, природа… разъехались! Они шли обратно, и разговор тек плавно, переходя от шуток о древних «смешариках-пещерниках» к серьёзным размышлениям о времени, памяти и о том, что останется после них самих. Солнце уже начало клониться к закату, когда они снова вышли на знакомую поляну у подножия Высокой Сосны. Их старый лагерь казался таким уютным и привычным. — Ну что, — обернулся Карыч к таинственному лесу. — Спасибо за гостеприимство! Мы ещё вернемся! С археологическими кисточками и бутербродами! Они разожгли костёр, и на этот раз его пламя казалось не просто источником тепла, а мостом — между прошлым и настоящим, между теми, кто высекал символы в камне, и теми, кто пытался их разгадать, сидя у огня и попивая чай с малиной. Тайна пещеры осталась неразгаданной. Но это было и не важно. Важнее было то, что они нашли — ощущение связи, тайны и простое, тёплое чувство дружбы у зимнего костра под огромным холодным небом.