Глава 6: После бури (или как объяснить счет за ресторан в отчете)

Через неделю после "инцидента со Стрэттоном" (как его окрестили в официальных документах) жизнь в Щ.И.Т.е начала возвращаться в нормальное русло. Почти. Мария сидела в своем кабинете, пытаясь написать отчет, когда в дверь постучали. — Войдите! — крикнула она, не поднимая глаз от компьютера. — Мадам директор, — раздался знакомый голос с едва заметной усмешкой. Хилл подняла голову и увидела Фьюри с двумя чашками кофе и загадочной улыбкой. — "Мадам директор"? — переспросила она. — Ник, ты случайно не ударился головой во время последней миссии? — Не ударился. Просто поздравляю с повышением. — Каким повышением? Фьюри поставил кофе на её стол и протянул официальную папку: — Совет принял решение. Учитывая мою склонность к "неортодоксальным методам" — цитирую дословно — они решили назначить тебя официальным заместителем директора. Мария открыла папку и пробежала глазами документы: — Заместитель директора по специальным операциям... Ник, это же практически равные полномочия. — Именно. Теперь ты можешь официально критиковать мои планы. — Я и так их критиковала. — Но теперь это есть в твоей должностной инструкции. Она засмеялась: — И что, теперь мы коллеги на равных? — Коллеги, — он сел на край её стола, — но не совсем на равных. — Что ты имеешь в виду? — У меня больше шрамов. — Это спорно, — возразила Мария, отпивая кофе. — А где остальные? Как дела у команды? — Хэнд возвращается к внутренней безопасности, но теперь будет работать с нами напрямую. Мэй получила отпуск — впервые за три года. — А Фитц? — Фитц стал главным инженером экспериментального отдела. И очень доволен. Кстати, он прислал тебе подарок. Фьюри достал небольшую коробочку. Внутри лежала изящная серебряная ручка. — Не взрывается? — с подозрением спросила Хилл. — Проверял. Обычная ручка. Но очень красивая. — Мило с его стороны. А как дела у Пирса? — Алекс в порядке. Переживает, конечно, но справляется. А Кейт... она подала документы на стажировку в Щ.И.Т. — Серьезно? — Серьезно. Говорит, что после всего произошедшего журналистика кажется скучной. — Боже, еще один Пирс в наших рядах. Щ.И.Т. не выдержит. — Выдержит. Мы крепче, чем кажемся. Мария встала и подошла к окну. За стеклом виднелся обычный городской пейзаж — люди спешили по своим делам, не подозревая, что несколько дней назад их мир едва не изменился навсегда. — Знаешь, — сказала она, не оборачиваясь, — иногда мне кажется, что мы живем в каком-то безумном мире. Сумасшедшие ученые, секретные протоколы, взрывающиеся ручки... — А иногда? — спросил Фьюри, подходя к ней. — А иногда мне кажется, что это единственный мир, в котором я могу жить. — Почему? Она повернулась к нему. Они стояли очень близко, и она вдруг поняла, что за все эти годы так и не научилась читать его взгляд полностью. — Потому что здесь есть смысл. И потому что здесь есть люди, которым можно доверять. — Люди вроде меня? — Люди вроде тебя. Между ними повисла тишина. Не неловкая, а какая-то наполненная. Как будто что-то важное вот-вот должно было произойти. — Мария, — начал Фьюри, но его прервал звонок телефона. — Хилл слушает, — ответила она, не отводя взгляда от Ника. — Мадам директор, — раздался взволнованный голос секретарши, — у нас проблема. В лабораторию Фитца кто-то вломился! — Что украли? — Ничего! Наоборот, что-то оставили! Мария и Фьюри переглянулись. — Мы идем, — сказала она в трубку. В лаборатории их встретил растерянный Фитц, который стоял перед столом, уставленным изысканными французскими деликатесами. — Это же безумие! — восклицал он. — Кто-то вломился в секретную лабораторию, чтобы принести круассаны! — И не только круассаны, — заметила Мария, рассматривая ассортимент. — Здесь настоящие французские сыры, паштеты, даже шампанское. Фьюри поднял записку, лежавшую рядом с едой: — "Для мадам Хилл и директора Фьюри. Париж может подождать, но хорошая еда — нет. С уважением, ваш тайный поклонник." — Тайный поклонник? — переспросила Мария. — Ник, это не твоих рук дело? — Хотел бы я быть настолько романтичным, — честно признался он. — Но нет. — Тогда кто? Фитц кашлянул: — Эм... возможно, я знаю. Вчера агент Мэй спрашивала, какие у вас любимые французские блюда. — Мэй? — удивилась Хилл. — Зачем? — Сказала, что устала смотреть на ваши "томные взгляды" и решила помочь. Мария почувствовала, как краснеют щеки: — Какие еще томные взгляды? — Ну... — Фитц замялся. — Все в Щ.И.Т.е об этом говорят. О том, что вы... э... то есть... — Фитц, — прервал его Фьюри, — может, оставишь нас наедине с этим загадочным пикником? — Конечно! Конечно! — молодой ученый поспешно ретировался. Мария и Ник остались одни с французскими деликатесами и шампанским. — Значит, все в Щ.И.Т.е говорят, — задумчиво произнесла Мария. — Похоже на то. — И что они говорят? — Хочешь знать? — Хочу. Фьюри открыл шампанское и разлил по двум пластиковым стаканчикам (единственное, что нашлось в лаборатории): — Говорят, что директор Фьюри и агент Хилл идеально подходят друг другу. Что они понимают друг друга с полуслова. Что между ними есть что-то особенное. — И что ты думаешь об этих разговорах? — Я думаю, — он протянул ей стаканчик, — что они правы. Мария приняла шампанское, и их пальцы снова соприкоснулись. На этот раз она не убрала руку. — Ник? — Да? — А что, если они не просто правы? Что, если это действительно что-то... особенное? Он поставил свой стаканчик и шагнул к ней ближе: — Тогда, возможно, стоит это выяснить. — Возможно, стоит. Они стояли в лаборатории, окруженные французскими деликатесами и сложными приборами, и Мария вдруг поняла, что это идеальное место для такого момента. Не романтичное кафе в Париже, а именно здесь — среди их работы, их жизни, их мира. — Мария, — тихо сказал Фьюри. — Да? — Я хочу тебя поцеловать. Но сначала я должен кое-что сказать. — Что? — Если мы это сделаем, все изменится. Наша работа, наши отношения, все. И я не хочу, чтобы ты жалела. Она улыбнулась: — Ник, мы работаем в организации, где взрывающиеся ручки считаются нормальными подарками. Думаешь, отношения между коллегами кого-то напугают? — Справедливо. — К тому же, — она сделала шаг навстречу, — перемены это не всегда плохо. Иногда это именно то, что нужно. — Ты уверена? Вместо ответа она поднялась на цыпочки и поцеловала его. Мягко, осторожно, как будто проверяя, что это реально. Когда они разомкнули губы, Фьюри усмехнулся: — Знаешь что? — Что? — Мэй права. Она отличный стратег. — Определенно. Напомни поблагодарить её. — Обязательно. Но потом. — Потом? — Потом. А сейчас, — он указал на стол с едой, — у нас есть французский пикник в лаборатории. И, технически, я все еще должен тебе парижские ужины. — Это засчитывается как первый? — Если хочешь. — Хочу, — она взяла круассан. — Но остальные шесть все еще в силе. — Остальные шесть? — Ты обещал неделю ужинов, помнишь? — Помню. И я мужчина слова. — Именно поэтому я тебя и... — она запнулась. — И что? — И ценю как партнера. — Только как партнера? Мария улыбнулась загадочно: — Посмотрим. У тебя еще шесть ужинов, чтобы произвести впечатление. Фьюри рассмеялся: — Принимаю вызов, мадам директор. — Отлично, господин директор. Они стояли в лаборатории, ели французские круассаны из пластиковых тарелок и понимали, что это, возможно, самое романтичное свидание в их жизни. И определенно самое подходящее для них. А где-то в коридорах Щ.И.Т.а Мелинда Мэй довольно улыбалась, проходя мимо лаборатории. План сработал идеально.