Часть 8 Венчание и вечерний пир

Венчание С утра колокола звонили громко, будто возвещая всему миру: на Руси венчается Царица. В соборе собралось множество народа. Бояре, князья, послы, духовенство — все ждали увидеть редкостное зрелище: как Московская Царица Аграфена Ивановна, дочь Ивана Грозного, соединит судьбу с князем Василием Воротынским. Аграфена стояла в белом одеянии с золотым шитьём, лицо её было гордо, но в глазах мелькала тревога. Рядом Василий — высокий, уверенный, и сегодня удивительно мягкий. Когда митрополит поднял крест и произнёс слова молитвы, Василий впервые тихо склонился к ней: — Государыня… сегодня вы не одна. Аграфена чуть повела бровью: — Я и раньше не одна была. Со мной всегда мой народ и моя воля. Он улыбнулся так, как не улыбался ещё ни одной женщине: — Сегодня рядом с вами — я. И обещаю: не врагом буду, а опорой. Она взглянула на него внимательно, словно проверяя, не ложь ли это. Митрополит возложил венцы на их головы. Народ в храме зашептался, а потом громко возгласил: — Многая лета! --- Вечером в Грановитой палате устроили пир. Длинные столы ломились от яств, огни свечей отражались в кубках. Бояре переговаривались меж собой, переглядывались: никто ещё не видел князя Воротынского таким. — Садись ближе ко мне, государыня, — говорил Василий, отодвигая кресло. — Чтобы я слышал каждый твой вздох. Аграфена усмехнулась: — Ты будто забыл, что я — Царица. Я и без твоей помощи сяду. — А я не забыл, — мягко ответил он. — Но хочу показать, что рядом с тобой я другой. Боярин Шуйский, что сидел напротив, шепнул соседу: — Глянь-ка, какой ласковый стал Василий. Да никогда он так с бабами не говорил! — Верно, — отвечал другой боярин, — диво дивное: князь, что строг, как камень, стал мягче воска. А Василий, словно не слыша, продолжал: — Государыня, попробуйте вот эту медовуху. Лучшая в княжеских погребах. Он сам подал ей кубок. Аграфена взяла его с лёгкой насмешкой: — Ты меня угощаешь, будто простую девицу. — Для меня ты и есть девица, — ответил он тихо, — хоть и Царица. Сегодня ты моя жена. Она посмотрела прямо ему в глаза: — Но завтра я снова стану Царицей. Не забывай. — И завтра, и всегда, — сказал Василий, — ты будешь моей женой. И я буду рядом — не отнимая у тебя трона, не споря за венец. Бояре снова перешёптывались: — Слышал? Он ей в угоду говорит. Прямо чудо! — Да не чудо ли это? Сам Воротынский, и такой кроткий! За столом смех, песни, звон чарок. Но между ними — тихая беседа, слышная только им. — Ты правда не хочешь царского титула? — спросила Аграфена, чуть склонившись. Василий посмотрел ей в глаза: — Я хочу только тебя. А титулы… они пыль. Она всматривалась в него, не веря до конца. — Осторожен будь, князь. Я не прощаю предательства. — А я не собираюсь предавать, — мягко ответил он. — Я впервые счастлив, государын я. И в его голосе было столько искренности, что даже сердце Аграфены дрогнуло.