Глава 6: Рождение киберпреступника

Я не мог налюбоваться на лицо Кацуо, когда он увидел, как я сажусь на своё место в классе рядом с ним, очевидно, не таким покалеченным, как он думал. Учитель-энграмма велел нам надеть венки БД и войти в комнату для медитации, но мой венок лишь зашипел и умер. Он сломался у меня в рюкзаке, когда Кацуо избивал меня. Чёрт бы побрал этого тупого гонка. — Дэвид Мартинес, — сказал учитель. — Вы не в зелёной комнате. Почему? — Мой венок БД сломался, — сказал я. — Мне нужно его заменить. — Вы можете заменить его на ресепшене за одну тысячу пятьсот девяносто девять евродолларов, разумная студенческая цена за первоклассное оборудование «Арасаки». Моя добыча от убийства тех мусорщиков уже начала опасно таять. Чёрт побери. — Могу я получить освобождение от занятий? — Заполните форму отсутствия после урока, и она будет рассмотрена. Я закатил глаза и вышел из класса, направляясь к ресепшену у главного входа в школу. У дамы там были вживлены какие-то безвкусные импланты в мочки ушей, которые сверкали как бриллианты, но, вероятно, были поддельными, раз она работала на ресепшене. — Здравствуйте, чем могу помочь? — Новый венок БД, — сказал я, кладя старый на стол. — Если сможете восстановить какие-нибудь файлы с этого, тоже будет здорово. — У меня там были загружены несколько БД Джимми Куросаки, которых у меня больше не было в физическом виде, потому что я решил продать их одноклассникам за дополнительные эдди. Не серия «Эджраннеры», слава богу. Тех я всегда хранил по одному экземпляру, но в серии «Это не жизнь» было несколько пробелов. — А, — сказала она, посмотрев на венок с явным презрением. — Вы тот парень Мартинес, верно? — Да, — сказал я. — Вы знаете, сколько здесь стоит новый венок? Мне тут же захотелось наброситься на неё, но вместо этого я просто… включил Сэнди. А потом я стоял на месте и думал. Нужно было стать лучше теперь, когда мамы не было рядом, чтобы разгребать мои косяки. Нужно было серьёзно отнестись к корпоративной игре. Я мягко улыбнулся, вернувшись в нормальный поток времени. — Шестнадцать сотен эдди, — сказал я. — Платить вам или школе? Она усмехнулась. — А ты вообще можешь заплатить? — Как вы собираетесь это выяснить, — я прочитал её бейдж, — Патриция? — Что? Я пожал плечами. — Ну, я просто немного запутался. Вы ведь продаёте товар, верно? — …верно. — Как вы собираетесь выяснить, что клиент может себе позволить этот товар? — Что вы— Я громко рассмеялся, резко прервав её, сбив с ритма. Я видел это столько раз, что воспроизвести было проще простого. — Это простой вопрос, Патриция, или на ресепшен самой престижной школы Найт-Сити не нанимают людей, способных отвечать на простые вопросы? А теперь ответьте на вопрос, — я понизил тон и громкость голоса. — Как вы хотите выяснить, есть у меня бабки или нет? — Я не был уверен, к чему веду, но тон и настойчивый вопрос должны были звучать как угроза, если не быть ею на самом деле. Её воображение, я уверен, сделает всю основную работу. Я был на принимающей стороне этой тактики больше раз, чем мог сосчитать. Она стиснула челюсти, но её любезная улыбка осталась. — Один венок БД, верно? — Да, — сказал я. — И сделайте резервную копию старого. Или мне стоит пойти к кому-то, кто не задаёт невежественных вопросов? Нет ничего опасного в признании своей неполноценности. — Конечно, могу это сделать для вас, — сказала она с кивком головы и более широкой ухмылкой. — Я отправляю вам адрес для оплаты. Я заплатил на месте, наблюдая, как она вставляет кабель в сломанный венок и в новый, прежде чем её глаза вспыхнули синим. — Резервное копирование завершено, — сказала она. — Это всё, мистер Мартинес? — На данный момент, — сказал я. — Это бессмысленное общение заставило меня опоздать на урок. Я этого не забуду, — сказал я, взяв оба венка и уходя. Правда в том, что я абсолютно точно забуду об этом со временем. Мозг не был создан для хранения обид, если только это не «Биотехника», тот рипердок из моего детства и… да. В общем-то, всё. Мне просто нужно было, чтобы она почувствовала себя немного хуже из-за того, что сказала мне. Даже если это делало меня дерьмовым человеком. Ага, как же. Мелкая корпо-сошка вроде неё могла пойти к чёрту, думая, что она лучше меня только потому, что была на одну ступеньку выше на корпоративной лестнице, просто имея работу. Но я бы не стал давить на неё сильнее. Одну вещь я бы никогда не позволил корпорации сделать со мной: превратить меня в человека, который живёт за счёт страданий тех, кто слабее меня. [Как ты это совмещаешь со своей склонностью к жестоким экстремальным брейндансам? И твоим удовольствием от работы соло?] Дэвид: Другое, это другое. Суть не в том, чтобы убивать слабых. Суть в том, чтобы убивать мудаков и зарабатывать на этом деньги. Я бы никогда не убил Патрицию, она для меня ничего не значит. Она повела себя как стерва на одну секунду, и я дал ей соразмерный ответ. Мусорщики тоже получили соразмерный ответ. [Ты будешь убивать только тех, кто пытается убить тебя? Тогда как насчёт Животных, которые стали причиной смерти твоей матери?] Я остановился посреди коридора. Дэвид: Не нова так просто об этом напоминать, знаешь ли. Она умерла всего два дня назад. [Прошу прощения. Я не хотел причинять тебе страдания. Но я чувствую, что эти страдания — не просто горе, но и гнев, и своего рода раздражение.] Дэвид: Не знаю насчёт Животных. Я продолжил идти. Дэвид: Маму это не вернёт, нет, но они поступили плохо. Не уверен, что в этой обиде вообще есть какой-то смысл. Я уже чувствовал, как она замедляется и иссякает. Я действительно не был создан для того, чтобы быть корпо. Люди в этом мире помнили обиды так, будто боль никогда не утихнет. Мне было трудно просто помнить, точка, если это не касалось кода или математики. Люди просто сбивали с толку. Дэвид: Буду ли я ходить и убивать каждого Животного, которого увижу, как только стану достаточно сильным для этого? Очень вероятно, что нет. [А как насчёт тех, кто несёт ответственность?] Большинство не запомнили бы многого во время всего этого бардака, но моя память была пугающе кристально ясной. К чёрту опознание в строю, если бы у меня были художественные навыки, я бы, вероятно, смог их нарисовать. Я бы их никогда не забыл. Смог бы я их убить? Особенно если бы они валялись у моих ног, умоляя о пощаде? Я чувствовал вину, вину за то, что не мог собрать в себе страсть, необходимую для этого. Месть должна была быть чем-то важным, верно? Проявлением любви. А я даже этого не мог по-настоящему сделать. Мама была мертва. Я не мог вернуть её, что бы я ни делал. Охота на Животных, ответственных за то, что случилось с мамой, не только запятнала бы мою душу, превратив меня в такого же психа, как Кацуо, но и отняла бы у меня время, отвлекла бы мои усилия от стремления к лучшей жизни. Мне даже не стоило вчера отшивать того качка. Гангун или нет, не многие гангстеры вообще стараются помочь новичку, даже если он просто пытался узнать мой воображаемый контакт по «Соку». Я вернулся в класс и вошёл в зелёную комнату для того, что я ненавидел больше всего на свете: медитации. Всего тридцать минут абсолютной агонии сидения на месте и ничегонеделания ради сомнительных преимуществ спокойного ума и ясности. Разве не было какого-нибудь хрома, который можно было бы вживить, или наркотика, который можно было бы принять, чтобы достичь того же эффекта? Вероятно. Что бы мы ни делали, это не могло быть так уж полезно. Я никогда не находил это таковым, а я был прем-учеником. Это лишь доказывает, что школа подходит не для всех. По крайней мере, не для меня. Но я буду тем квадратным колышком, который пробьётся через круглое отверстие, даже если это, блядь, убьёт меня. Как всегда, медитация оставила меня более взбудораженным, чем спокойным, но это было хорошее возбуждение. Оно делало меня готовым к дерьму. Поступил звонок от директора. Директор Мадзима: Дэвид, немедленно явитесь в мой кабинет. Я хотел бы провести беседу в присутствии сисадмина. Ублюдок. Дэвид: Сейчас, скоро буду. Директор Мадзима: Отлично 000 Я сидел рядом с сисадмином, напротив Голдфингера, всё с той же дурацкой лампой, демонстрирующей его блестящие хромированные цацки. Я развлекался мыслью натравить на него каких-нибудь мусорщиков, если он когда-нибудь окажется не в том районе — они бы обкончались, увидев эти пальцы, — но это была лишь праздная фантазия. — Итак, — начал директор. — Я хотел бы начать с выражения моих соболезнований по поводу вашей матери. Я кивнул. — Спасибо, директор. — Прежде чем он смог продолжить, я опередил его. — Это больно, но я справлюсь. Мама всегда хотела, чтобы я реализовал свой потенциал, а я могу это сделать, только извлекая максимум из оставшегося времени в Академии, а затем служа «Арасаке» в полную силу. Нет нужды в каком-либо понимании моей ситуации, директор, так как я готов работать в десять раз усерднее, чем любой другой ученик, как я всегда и делал. Челюсть директора на мгновение сжалась, но он отпустил её в пользу своего странного выражения лягушки, или оленя, застигнутого светом фар, которое он всегда носил. — Это… похвально и впечатляюще, мистер Мартинес. Очень хорошо, я буду надеяться на лучшее, при условии, что мы сможем разобраться в проблеме, которую поднял системный администратор. Мужчина был высоким и долговязым, с растрёпанной копной чёрных волос. Он тоже был восточноазиатом, в чёрной рубашке и джинсах, совершенно обычный во всех отношениях, за исключением швов, идущих вокруг его шеи, и большого металлического импланта на затылке, порта для глубокого погружения. Гонк был не просто сисадмином, он был настоящим нетраннером! — Да, — начал он. — Простите, директор, но я ни за что не куплюсь на то, что этот парень просто так выпустил сверхмощный вирус в мою систему и обезвредил его за сорок пять секунд, не попрактиковавшись. Я бы и сам смог, но это потому, что я, ну, это я. Как я уже говорил, он, очевидно, отрепетировал этот трюк заранее, чтобы набрать очки. Мне всё равно, что вы с ним сделаете, просто убедитесь, что у него больше никогда не будет уроков, дающих ему такой неограниченный доступ к системе, мне плевать, насколько он талантлив. Охренеть! Этот ублюдок хотел меня утопить! Я включил Сэнди, прежде чем сделать что-то страстное, что в мире корпо означало что-то глупое. Думай. Будь спокоен. Выход есть. Моя недавняя речь? Вероятно, принесла мне несколько очков. Я заявил о себе как о прем-ученике, и он не мог просто так отвергнуть это по принципу, не если я смогу хорошо играть в корпоративную игру. Это было всё, чего Академия когда-либо хотела от меня, чтобы я отбросил свою обычную личность и стал ещё одним корпо-отродьем, которое заботится о социальном статусе и подчиняется старшим. Я купил себе массу свободы исключительно благодаря своему гению, но это одно не продвинет меня далеко. Многие гении были уличными нетраннерами и соло, которые никогда не могли получить работу в корпорации. Нужно было говорить на их языке. Я вернулся в нормальный поток времени. Использование Сэнди таким образом казалось невероятным перебором, но ни один из серьёзных побочных эффектов даже не проявлялся, когда я это делал. Я не чувствовал ни капли усталости или чего-то в этом роде. Может, мой мозг стал чуть туманнее, но даже это могло быть просто в моей голове. — Разрешите изложить свою позицию, директор? — спросил я. Директор кивнул в мою сторону. — Опасения системного администратора обоснованы и заслуживают самого пристального внимания. С этим я полностью согласен. И я готов сотрудничать и убедиться, что все стороны уйдут удовлетворёнными из этого взаимодействия. В этой связи я хотел бы внести предложение, если это будет угодно кому-либо из вас. Губы директора дрогнули, но он сдержал своё выражение. — Можете продолжать, мистер Мартинес. — В его тоне был какой-то энтузиазм. Это была ловушка? Я вошёл в режим Сэнди, чтобы подумать об этом, но не смог придумать никаких способов, которыми моё предложение сделало бы меня особенно уязвимым. — Спасибо, директор, — сказал я. — Системный администратор считает, что я инсценировал прискорбные события двухдневной давности. Я считаю, что ответ на вопрос, способен ли я был сделать то, что сделал, требует лишь того, чтобы меня проверили в схожих условиях. Пусть системный администратор смотрит, как я обезвреживаю столько вирусов, сколько ему будет угодно. Только тогда его сомнения насчёт меня могут быть развеяны. Сисадмин хмыкнул. — Ты уверен, что хочешь пойти на это, парень? Храбрость далеко не заведёт. Я подумывал повернуться к нему, ухмыльнуться и сказать: «Это не храбрость, чумба», но тогда я бы не говорил на их языке. Язык зависел от контекста и менялся при общении с начальником или подчинённым. — Я лишь хочу заверить вас, системный администратор. Я честен в своих намерениях и ненавижу, что единственный выход, который я вижу, — это выставлять напоказ свои скромные способности. Сисадмин улыбнулся, но в духе «вот же, блядь, ребёнок», что было в порядке вещей. — И если можно быть более смелым, — сказал я. — Я надеюсь, что моё выступление сможет отменить решение по моей оценке, — сказал я. — Двойка была… не заслужена, особенно учитывая мою успеваемость. Директор снова стиснул челюсти, на этот раз немного дольше, но не позволил ни капле своего раздражения просочиться в голос. — Мистер Мартинес, я не думаю, что вам следует просить о таких одолжениях, когда именно ваша ошибка привела к— В моём поле зрения вспыхнуло сообщение. Сисадмин. Накадзима: Я исправлю твою оценку на пятёрку, если у тебя есть порох в пороховницах, но если ты облажаешься, ты не только потеряешь доступ ко всем курсам кодирования, которые предлагает школа, я завалю каждую грёбаную оценку, которую ты здесь получал с самого начала. Ты никогда не выпустишься, чумба. Иисус Христос, чумба. Я виновато кивнул на слова директора. Когда он закончил, я принял удручённое выражение. — Мои искренние извинения за дерзость. Я осознаю, что я не в том положении, чтобы просить о таком одолжении, когда инцидент был вызван моей неосмотрительностью. Я благодарю вас за понимание и надеюсь, что вы не будете держать на меня зла за мой промах. Я несколько раз включал Сэнди во время этого разговора. Мне хотелось добавить прилагательное перед «промах», думая, что оно должно быть либо незначительным, либо серьёзным, но средний путь просто манил меня. На этот раз директор позволил улыбке тронуть его лягушачьи черты. — Я рад, что вы понимаете, Дэвид, — в его голосе была та радость, которую я слышал и раньше. — Мистер Накадзима, что скажете? Накадзима издал долгий вздох. — Полагаю, я позволю парню показать себя, — сказал он. — С вашего разрешения, конечно. И ребёнка. Я кивнул. — Для меня будет честью заверить вас, что я не представляю угрозы для вашей системы. — Очень хорошо, — сказал директор. — Вы можете связаться с мистером Мартинесом, когда он будет свободен. У него будет урок после этого. Системный администратор кивнул и встал, чтобы уйти. Я тоже встал, но директор сделал немыслимое; он убрал руки из-под света лампы, чтобы поднять её и остановить меня. — Пару слов, мистер Мартинес. У меня всё внутри похолодело. Как только Накадзима ушёл, директор позволил себе несколько расслабленную ухмылку. — Вы одарённый студент, мистер Мартинес. Этого факта абсолютно не скрыть. Вы постоянно были лучшим в классах, по крайней мере, по математике и естественным наукам. — Конечно, должно было последовать «но». — Вашей самой большой слабостью, однако, была ваша неспособность когда-либо проявить интерес к социальным нормам школы и общества, в котором ваша мать хотела, чтобы вы принимали участие. Я рад признать, что ошибался насчёт вас, мистер Мартинес. Продолжайте в том же духе, и вы далеко пойдёте. Я наклонил голову вперёд. — Подождите, серьёзно? Вы не собираетесь меня отчитывать или— — Ах, чёрт. Радостное выражение директора сменилось раздражением. — У вас впереди работа, дитя, — сказал он. — И мои нынешние поощрения связаны с тем, что я вижу у вас будущее в этом мире. Вы сделали первый шаг, самый важный, без сомнения, но это только первый шаг. У вас ещё долгий путь. — Я понимаю, директор, — сказал я. — И я благодарю вас за милость, которую вы мне оказали, поверив в меня. Честно говоря, это много значит. Ухмылка директора вернулась. — Я рад, что вы так думаете. У вас остался всего один год, чтобы завести связи, которые могут действительно продлиться всю жизнь. Если ваши амбиции приведут вас в УНС, то вашими ближайшими однокурсниками по-прежнему будут люди, которых вы знаете из Академии «Арасака», особенно если вы планируете строить карьеру в нашей корпорации. Я не могу переоценить, насколько важно для вас иметь прочную сеть контактов в старшей школе, если вы хотите преуспеть в университете, который закладывает основу для вашего будущего трудоустройства. Ничего себе. Он давал мне настоящий совет! — Я чувствую, что вы шокированы, Дэвид. Не стоит. Я был серьёзен, когда говорил с вашей матерью о том, что вы не подходите вашим одноклассникам. Опыт, который вы получили у нас до сих пор, был ничем иным, как затянувшейся мукой, и по окончании учёбы у вас не было бы ничего, кроме работы, настолько ниже той, на которую может рассчитывать средний выпускник Академии, что это смешно. Вы действительно не подходили, и вы всё ещё не подходите. Вам нужно усердно работать сейчас. — Говорить на их языке, — выпалил я. Он действительно усмехнулся. — Совершенно верно. Говори на их языке, Мартинес. Наблюдай за окружающими, впитывай всё, что можешь. Играй роль корпо. Это единственный путь для тебя. Я кивнул. — Я понимаю. Спасибо, директор Мадзима. Это было очень полезно. — Надеюсь, что так, — сказал он. Затем он сдержал своё выражение, тонко давая понять, что это взаимодействие скоро закончится. — Если у вас было что-то ещё, что вы хотели довести до моего сведения, мистер Мартинес, то вы свободны. У меня есть работа, которую я должен наверстать. Какая работа? У него на столе не было ничего, кроме лампы и его рук. Он что, просто убирал со стола каждый раз, когда кто-то должен был войти? Что это за ОКР такое? — Спасибо, директор, — сказал я, вставая и поклонившись ему, прежде чем уйти. — И, парень, — сказал он, и я остановился, чтобы обернуться. — Приведи в порядок волосы. Соответствуй. Я кивнул ему и продолжил идти. Это было… ну, чертовски странно. Я был в кабинете сисадмина во время обеденного перерыва. Грёбаный гонк даже не дал мне спокойно поесть. Это была довольно грязная обстановка, заваленная всевозможным оборудованием: жёсткие диски, серверы, чипы и части компьютерных терминалов всех видов. Он наслаждался хаосом на островке чистого пола и в офисном кресле. — Дэвид, верно? — спросил он, как будто не знал моего имени. — Нет, Дэниел, — сказал я. — Ты тут умничаешь, Дэвид? Я стиснул челюсти. Разве мне только что не сказали «говорить на их языке»? — Нет, сэр, — сказал я. — Жаль. Надеялся, что да. Корпо тебя уже сломали. — Вы не корпо? — Я в золотой середине, парень, — сказал он. — Достаточно высоко, чтобы никто не захотел меня выкинуть за то, что я не вылизываю задницы как надо. — Конечно, сэр, — сказал я. — Насчёт тестирования на вирусы. — Что? Хочешь дать заднюю? — Нет, сэр. Я просто хочу начать как можно скорее. — Какие бы у тебя ни были трюки в рукаве, они не сработают. Просто сдайся уже, я правда не выдержу сейчас порцию кринжа. Я умру. Я стиснул челюсти и сделал глубокий вдох, затем медленно выдохнул. — Никаких трюков, чумба. Давай просто приступим. Мне нужна эта пятёрка. Он издал недоверчивый фырк. — Ладно. — он встал со своего кресла и жестом указал на него. Я сел. — У меня есть для тебя вирус, другой, хитрый, может, даже немного сложнее, чем тот, что ты выпустил. — Он указал на свой терминал. — Занимайся кибербезопасностью, сучка. Первый вирус был… хитрым. Очень, блядь, хитрым. Судя по тому, что я сразу понял, он проникал в основные процессы системы, создавая каскадную цепную реакцию поехавших подпрограмм, которые дестабилизировали бы всю матрицу данных. Я забарабанил по клавиатуре, выполняя высокоточный анализ данных — или, по крайней мере, лучший, на который я был способен, — пытаясь изолировать нестабильные потоки вируса и нарушить его протоколы квантового шифрования. Каждая расшифрованная строка кода ощущалась как прогулка по цифровому минному полю, где малейшая ошибка могла отправить всё к чертям. Я почувствовал, как на лбу выступил пот, пока я продолжал печатать, продолжал читать. Казалось, весь мой мозг всасывался в эту всё более сложную головоломку, требуя от меня всё больше с каждой прошедшей секундой. Погружаясь глубже в архитектуру системы, я столкнулся с защитным механизмом на основе нейросети, своего рода ИИ-ЛЬДОМ, вплетённым в вирус, который адаптировался и учился на моих попытках вторжения. Это было похоже на битву с постоянно развивающейся разумной сущностью, одержимой защитой своего цифрового святилища. Я использовал свой инструментарий на полную, выпуская все передовые контрмеры, которым я научился в школе и в Сети, чтобы подавить фрактальные полиморфные структуры вируса. С приливом концентрации, подстёгнутой адреналином, я инициировал доступ через квантовый бэкдор, используя крошечную уязвимость в подпрограммах самовосстановления вируса. Пробираясь по запутанным и лабиринтоподобным коридорам повреждённого кода, я обнаружил узел управления вирусом, пульсирующий центр злонамеренных алгоритмов. Мой курсор завис над командой «удалить», и решительным нажатием клавиши я разорвал соединение, нарушив распространение вируса и окончательно уничтожив последние из его вредоносных фрагментов кода. Цифровой ландшафт терминала наконец успокоился, его некогда мерцающий интерфейс теперь стабилизировался. Капли пота блестели на моём лбу, когда я вытер его. Я лишь чудом избежал того, чтобы мудак-сисадмин, который натравил на меня вирус, который был намного, блядь, сложнее, чем тот, что я случайно выпустил, абсолютно, блядь, не разнёс меня в пух и прах. — Ублюдок! — крикнул я, глядя на него. — Это был вирус совсем другого уровня, и ты это знаешь! Накадзима просто… смотрел широко раскрытыми глазами. Чёрт, я забыл язык. Но с другой стороны, ему действительно было до этого дело? — Парень, что… у тебя есть нейроимпланты? — спросил он. — Мозговые импланты? Как, чёрт возьми, ты это сделал? — Я польщён комплиментами, но— — Кончай пороть чушь, парень, — сказал он. — Ты настоящий. Я вздохнул с облегчением. — Вы мне теперь наконец верите? — Я видел корпоративных программистов вдвое старше тебя, которые не могли сделать то дерьмо, что ты только что провернул, — сказал он. — Что ты такое, парень? С меня было достаточно этого парня. — Что, чёрт возьми, ты хочешь, чтобы я сказал, чумба? Ты сам попросил показать мои навыки, и я показал. Я просто здесь за своей пятёркой. Он засмеялся. — Твоя пятёрка, точно. Чёрт, мужик. Не могу иметь дело с гонками-вундеркиндами. У вас, ребята, ноль перспективы. Пятёрка? Это действительно всё, что ты хочешь? — Да, — сказал я. — Ладно, получишь, — сказал он. — Только один вопрос. Ты хорош в ЛЬДЕ? Я тут же почувствовал возможность и ухватился за неё. — Хочешь попробовать пробиться через мой, дать мне несколько советов? Накадзима ухмыльнулся как безумец. — Ещё бы?! 000 Весь мой обеденный перерыв прошёл за тем, что Накадзима пробивал дыры в ЛЬДЕ, который я сделал по дороге в школу. Хорошо было то, что он показал мне множество мест, где его можно было улучшить, а также показал путь к расширению кода как минимум в три раза, получив при этом пропорциональное количество кибербезопасности. Я сорвал с ним джекпот. Как только уроки закончились, я прямиком направился к NCART, схватив по дороге пару Буррито XXL и проглотив их задолго до того, как мой поезд вообще прибыл. Я был готов отключиться и, так сказать, быстро переместиться до своей остановки, когда увидел что-то в своём периферийном зрении. Красотка-бомба несколько дней назад, беловолосая, с телом, за которое можно умереть, с розовыми, синими, жёлтыми и зелёными волосами. Как ей удавалось так хорошо это сочетать? И… она вытаскивала чипы. А, в смысле, это было моё дело? Этим корпо-ублюдкам не помешало бы немного урезать личные средства. Она прошла позади меня, и я включил Сэнди, просто чтобы поближе на неё посмотреть. Может, это было жутковатое использование киберимпланта, но я не мог удержаться. Она была просто… настолько горячей. Как только я это сделал, мой чип почти вылетел из гнезда. Я довольно легко поймал чип, и когда я полностью развернулся, я увидел, как её рука была поднята, казалось бы, чтобы поправить волосы, но на самом деле, чтобы взять чип. Не повезло со мной, к сожалению. Я мягко схватил её за предплечье, стараясь не причинить ей боли, когда время вернётся в нормальное русло. Она в недоумении повернула ко мне голову. — Эм, привет, — сказал я с улыбкой. — Это было моё, хахах. Она быстро прорычала «Иди сюда», таща меня в конец нашего вагона. — Чего ты хочешь? Выкладывай? — Чего я хочу? — спросил я. — Ты портишь мне работу. Чего ты хочешь? — Чтобы у меня не крали, — сказал я. — Не нужно быть Рэйчелом Бартмоссом, чтобы это понять, не так ли? Она усмехнулась. — Тогда зачем хвататься? Наденешь на меня наручники? Я сделал шаг назад. — Нет, нет, я просто… я просто подумал, что ты красивая. Кажется, я тебя где-то раньше видел. — Я тебя знаю? — спросила она, обхватив мои щёки и проведя руками по моей груди — о, БОЖЕ МОЙ. Затем она схватила меня за руки, развернула и ударила лицом о стену. Прежде чем я успел пошевелиться, я почувствовал безошибочный укус чего-то твёрдого и острого на моей шее. — Полегче, тигр, — сказала она. — Если ты хоть дёрнешься, эта мононить вскроет тебе горло, как синтетическую индейку на День благодарения. Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт. Почему это со мной происходит? — Корпоративный ЛЁД, да? — сказала она. — Не похож ты на такого, несмотря на форму Академии «Сака». — Попробуй «самодельный», — сказал я. — И без помощи «Саки». — Это была правда. У меня ещё не было времени внедрить код-ревью Накадзимы. Всё, что я сделал, было основано на знании основ кодирования. И да, я научился этому в Академии, но я мог бы научиться этому и где-нибудь ещё. Это не было чем-то, что нельзя было бы легко закодировать на чип, а затем распространить. — Сомневаюсь, — сказала она. — Даже мне требуется время, чтобы его взломать. Кем ты себя возомнил, каким-то супергением? — Прежде чем я успел ответить утвердительно, она продолжила. — И… вот. О, вау, Сандевистан, да? Я стиснул челюсти. — В чём дело, боишься? Дэвид: Что, если я попытаюсь включить Сэнди, чтобы ослабить мононить, но всё равно порежусь? Ты сможешь это вылечить? [Не уверен. Пожалуйста, не пытайся.] Да, как будто мне не насрать. Я включил Сэнди и отступил, довольно легко оттолкнувшись от её хватки, ослабив натяжение мононити. Пальцами я ослабил проволоку на шее, хотя и недостаточно быстро, чтобы сучка позади меня не успела потянуть, порезав мне пальцы. [Уже занимаюсь.] Я передал благодарность, продолжая, обошёл Люси, а затем толкнул её к стене. Затем я отключил Сэнди. — Тебе стоит бояться, — ухмыльнулся я. Она отразила эту ухмылку. — Что, если мы будем работать вместе? — спросила она голосом сладким и скользким, как мёд. — Воровать? — спросил я. — Разве это воровство, если это против костюмов из «Арасаки»? — Да ладно, — простонал я. — Я похож на корпо? — Кроме того, что ты носишь форму Академии «Сака» и мой скан обнаружил удостоверение Академии? Нет, не очень. Как это работает? — Я из Санто-Доминго, — сказал я, отпуская её и отступая. — Не то чтобы сливки общества в плане капитала. Мне об этом постоянно напоминают. Она усмехнулась. — Может, тебе стоит бросить учёбу. Я рассмеялся. — Это все говорят, но мне всё равно. Я не сдаюсь так просто. А насчёт твоего предложения… конечно. Эдди не помешают. — Молодец, — улыбнулась она. — Ладно, тогда давай обсудим долю. Девяносто на десять. — Она повела меня в другой вагон. — Это бред, — сказал я. — Правда? Ты же корпо-отродье. — Нет! — горячо ответил я. — Я и так еле свожу концы с концами! Думаешь, парень из моего района может просто так отказаться от таких эдди? Серьёзно. Пятьдесят на пятьдесят. — Я буду сбывать клепнутые чипы, — сказала она. — Спорю на сто эдди, что я смогу оптимизировать твой квикхак для чипов, — сказал я. — Твоя работа не особенная, чумба. Я бы тоже мог это делать, если бы у меня была кибердека. — Но у тебя её нет, и, оставив в стороне твоё дерзкое заявление, квикхак для чипов есть у меня, а не у тебя. Семьдесят на тридцать. — Шестьдесят на сорок, — сказал я. — Раз уж ты решила быть мудаком. — Да, решила. — По рукам? — спросил я. Она повернулась ко мне и протянула руку. Я сузил на неё глаза, но потом увидел её лицо и эту знающую улыбку. Я хотел, чтобы она тоже меня знала. Чтобы я мог продолжать её видеть. — По рукам, — сказала она. Мы пожали руки. — Я Люси, — сказала она. — Дэвид, — ответил я.