I – Цукудани с имбирём.

Под тихий шорох напарника рядом, Шинобу старалась насильно держать глаза закрытыми и пытаться уснуть. С момента своих последних слов она твёрдо решила прикинуться спящей и не продолжать никаких разговоров с Томиокой. Вот только уснуть по-настоящему не получалось и близко.  Сзади всё ещё слышался тихий треск веток в их сделанном на скорую руку костре. От него веяло и приятно пахло теплом, хоть и на улице до дрожи сыро. Томиока сначала долго возился со своими делами, ещё единожды для чего-то покидал их временное убежище, но в конце концов улёгся на дряхлый футон, коим располагала эта хижина. Благо, здесь их оказалось два и они оба имели возможность спать в относительном комфорте. Всё-таки остались они здесь из-за неожиданных погодных условий и тихо надеялись, что владельцев этого дома… Просто не существует. Пришлось сделать исключение из правил.  Уснуть никак не выходит. Даже держать веки закрытыми стало неудобно, Шинобу предпочла бы просто расслабленно уставиться в темноту перед собой и прекратить заставлять себя спать. Для этого пришлось долго ждать, пока мужчина рядом точно не сможет раскрыть её маленькую ложь.  Её сердце и, казалось бы, холодный ум беспокоила эта реакция на слова Столпа Воды. Он не сказал ничего сверхъестественного и необычного — только лишь упоминал о наличие своей симпатии к какой-то девушки. В его возрасте это абсолютно нормально. Хоть Шинобу и никак не хотела всерьез раздумывать об этом, но чувство неизвестной тревоги просто съедало её изнутри, вытесняя любые другие мысли.  Она пытается понять его. Наверное, в этом всё дело. В свои восемнадцать девушка и близко не имеет никого, кто мог бы зваться её возлюбленным. Она об этом всерьез и не задумывалась, ведь казалось, что у других столпов на личном фронте тоже не так всё радужно — естественно, не считая их блестящего исключения из правил, который имел целых трёх жён — вот и Шинобу не слишком об этом беспокоилась.  А вдруг дело лишь в том, что она ничего не знает о своих коллегах? Такое вполне вероятно. Никто не обязан рассказывать ей о своём любовном интересе, но это ведь совсем не значит, что его у них нет. Им всем может тайно кто-то симпатизировать. А кто-то, наверняка, может быть по-настоящему влюблён.  Была ли влюблена Канаэ? Они с сестрой всегда были близки настолько, что знали абсолютно все секреты друг друга. Безусловно, Шинобу видела, как близко она обращалась с Шинадзугавой, но сестра никогда прямо не говорила, что была влюблена. А, быть может, младшая Кочо в том возрасте просто не могла понять всё сама. Тогда её точно не интересовала вся эта романтика и сопли.  Но так живут люди и это нормально. Канаэ хотела, чтобы та бросила истребление демонов и жила обычной жизнью. Влюбилась, вышла замуж, завела семью… Вероятно. Сама же Шинобу только и думала о мести, вытесняя любые другие возможные вариации развития событий.  И, если честно, ей всегда казалось, что в этом они с Томиокой были похожи. Он, как и она, потерял самых близких ему людей в раннем возрасте, что и заставило его сердце испытывать все те отрицательные эмоции, которые наиболее эффективно двигали его вперёд. Казалось, что его не интересует вся эта чепуха с дружбой и романтикой, перед его глазами было лишь истребление демонов. Цель и тернистый путь к ней.  Даже тогда, на горе Натагумо, когда она пыталась хоть как-нибудь разбавить тишину между ними, Томиока сразу отрезал её попытки, говоря, что пришёл туда совсем не чесать языком. Кочо не возражала, но это всё равно составляло для неё определённый портрет этого человека.  Но, как оказалось, дело было не в характере Томиоки, а именно в его отношении к ней. Да, безусловно, они были хорошими приятелями и напарниками, Кочо даже часто имела смелость назвать его своим другом, но… Оказывается, всё это время недоступной ко всем была сама Шинобу. Другие столпы жили относительно полноценной жизнью помимо долга, а она закрылась в одной клетке со своей жестокой целью, не имея возможности попробовать хоть что-нибудь в этой жизни.  Как Томиоке это удалось? Как, спустя столько боли и потерь, он нашел в себе силы дать кому-то возможность запасть себе в сердце? Неужели ему совсем не страшно испытать всю ту боль повторно?  Шинобу старается даже не сближаться настолько сильно со своей цугуко. Нескольких она уже потеряла, так что потерять Канао — будет слишком большим ударом для неё. Безусловно, понимает, что уже привязалась к этой девочке, но сейчас жилось легче, когда она просто отрицала наличие этих чувств. Откровенно не признавала их.  Возникала ещё одна проблема. Отреагировала бы она также, если бы услышал такую новость от, к примеру, Обаная Игуро или Ренгоку Кёджуро? Почему-то казалось, что нет. Они не слишком-то часто общались, но Шинобу не смогла найти в своём сердце хоть крупицу чувств или причин, по которым её расстроила бы эта новость.  Так значит, дело в Гию Томиоке? Наутро под глазами залегли тени. От всех этих раздумий так и не смогла ни уснуть, ни прийти к вразумительному ответу. Знала лишь то, что Томиока влиял на неё не так, как другие столпы, так что это раздражало. С другой стороны, есть ли вообще смысл об этом думать? Ему самому абсолютно одинаково на неё, он занят своей жизнью и, вероятно… Своей симпатией.  — Перекусим? — выпалила Шинобу, когда они проходили мимо одной из маленьких деревень по пути домой. Она измотала себя мыслями настолько, что даже не заметила, как сильно проголодалась. Пока не почувствовала этот невероятной запах любимых цукудани.  Гию тоже не задавал никаких вопросов. Всё утро казалось, что Кочо чересчур дёрганая, так что просто решил оставить её немного в покое, хоть до этого и собирался выяснить реакцию напарницы на его вчерашние слова. Он даже настроился четко расставить все точки и признаться в своей лжи, но из-за настроения Шинобу мгновенно передумал.  От греха подальше.  Торговцы на небольшом рынке активно шумели своими повозками и завлекали покупателей кричалками к своим товарам. Поварам же достаточно приготовить одно потрясающе горячее блюдо, чтобы осенний ветер разнёс аппетитный запах по всей улице.  — Пахнет вкусно.  — А я и не знала, что Вам нравятся цукудани, господин Томиока, — на лице Кочо рисовалась привычная доброжелательная улыбка.  — Здесь пахнет тушёным лососем, неужели ты не чувствуешь? — парировал Гию, когда его едва не перебило собственное урчание в желудке.  — Нет, не чувствую, — пожала плечами она. — Но я разочарована, что Вы не любите цукудани.  — Я… Этого не говорил.  — Но Вы и обратного не сказали.  — Цукудани неплохое блюдо.  — Господин Томиока, не подлизывайтесь! — Шинобу весело ткнула его пальцем в предплечье, сразу после решая идти к лавке с этими пахучими вкусностями.  Столп нахмурился.  — Я не…  — Подлизываетесь, — перебила Кочо. — Если будете отрицать, то всем об этом расскажу. Тогда Вас точно будут ещё больше недолюбливать.  Гию состроил невозмутимое лицо. Она отлично знала, как его это раздражает. Именно потому и продолжала давить в эту точку. Невыносимая.  — Девушка, которая мне нравится, любит цукудани с имбирём, — ляпнул он первое, что пришло в голову. Сам сразу понял, что пожалеет об этом, но ему внезапно захотелось ответить колкостью на колкость. А пока что это было единственное, что вызывало в ней ответное раздражение. — Так что и мне пришлось их попробовать. Это было… Вкусно.  Гию уже начал ощущать гордость от того, что смог парировать её задирству. Ровно до тех пор, пока не увидел, как Шинобу глядит на него во все распахнутые глаза.  Чего она?.. — У нас с ней общие вкусы, — выдала Кочо. — Это и моё любимое цукудани.  Лицо Томиоки мгновенно помрачнело и он едва сдержался, чтобы не приоткрыть рот от того, как вообще мог такое ляпнуть. Мало того, что солгал… Ещё и как метко! Лучше бы вообще промолчал, как обычно.  Теперь он действительно понимает, почему до этого всегда выбирал молчание.  — А я и не знал.  Шинобу натянула привычную улыбку, но мужчина чётко заметил напряжение на её лице. Каждый раз, когда он открывал рот — становилось только хуже.   — И не сомневаюсь, господин Томиока, — со смешком сказала Кочо, наконец-то разворачиваясь к прилавку с горячими блюдами.  Завтракали без разговоров. Шинобу всё старалась отвлечься на шумы рынка вокруг и насладиться любимым лакомством, которое уже не приносило никакого удовольствия. Почему-то известие о том, что это же любимое цукудани симпатизирующего Гию человека заставляло её не хотеть его доедать. Будто быть похожей на ту девушку… Странно.  Ну, почему ей должно нравится именно это цукудани? В мире существует столько разных блюд!  Томиока же твёрдо принял решение придерживаться своей старой стратегии: сначала думать, а потом говорить. Нужно смириться с тем, что Шинобу соображает куда быстрее него, так что пытаться угнаться за ней глупо. Даже если сейчас на него так давит это неловкое молчание между ними.  Когда тарелка девушки опустела, та сразу промокнула губы салфеткой. Бросила короткий взгляд на порцию напарника и едва заметно вздохнула: он ещё не доел, но совершенно точно попросит добавки. Они далеко не впервой на совместных заданиях, так что она знала, что одной тарелки ему будет мало.  Уже начала думать чем бы заняться, чтобы скрасить время. Не будет же она просто сидеть здесь и втыкать вперёд? Разбредаться с утра пораньше тоже не было никакого вдохновения, девушка до чертиков устала и хотела спать.  Может, ну её, эту молчанку? До этого у неё прекрасно получалось держать свои чувства и эмоции в узде. Тем не менее, если она и дальше будет скучать, то с большей вероятностью надумает всяких глупостей.  Именно поэтому она не придумала ничего лучше, кроме как ткнуть указательным пальцем в предплечье Столпа Воды.  Тот мгновенно прекратил жевать свой завтрак и покосился на женскую руку. Шинобу же вовсе не выглядела так, будто делала что-то странное: свободной ладонью подперла подбородок, глаза совсем скучающие.  — Кочо, что ты делаешь?  Взгляд фиалковых глаз метнулся к лицу мужчины и девушка тихо хмыкнула. Уголки розовых губ приподнялись, заставляя приподняться яблочки щёк и заулыбаться ещё и глазам. Томиока отметил, что сейчас её улыбка выглядела более непроизвольной, чем до их перекуса.  — А Вы что, не знаете этого элементарного жеста? — дразнилась Шинобу. — Вам следует освежить свои знания этикета! — Я думаю, что у меня с этикетом всё в порядке, — парировал Гию.   — Порой молчание считается грубостью, — высказала ему факт девушка. — А у Вас с этим точно большие проблемы… Томиока цокнул языком и непроизвольно отбросил эту тему для разговора. Она путает его мысли, как клубок ниток. У этой женщины вообще отсутствует понятие не уводить разговор от первоначальной темы.  — Тыкать людей пальцем во время еды тоже не очень этично.  — О, в этом Вы правы, — хихикнула Столп Насекомого. — Но так люди делают, когда пытаются подружиться, Вы не знали? Гию на секунду прикрыл глаза и тяжело вздохнул.  — Что за бред?  — Вы меня обижаете, — надулась девушка. — Это правда, вообще-то. Вы знали бы, если бы больше общались с людьми.  Он впервые слышал такую чушь. Не то что слышал, он и не видел никогда, чтобы другие люди таким занимались. Для этого необязательно с ними общаться.  Она это будто только что выдумала.  — Чтобы подружиться, надо потыкать в человека? — подыграл ей юноша.  — Именно! — улыбнулась Шинобу. — Только пальцем, а не чем-нибудь другим, запомните. У вас, мужчин, разные мысли бывают.  Теперь лицо Гию побелело, как полотно. Синие глаза глядели на эту девчонку так, будто она только что сделала тройное сальто посреди церемонии и разделась догола.  — Будете добавку? — послышался рядом мужской голос повара, который периодически наблюдал за этими двумя.  Высшие Силы, берегите этого мужика за этот своевременно заданный вопрос. Гию понятия не имел, что отвечать напарнице на эти слова.  — Я буду, — буркнул он, снова утыкаясь в свою тарелку.  Когда они вновь двинулись в путь, Шинобу всё напевала себе под нос неизвестную ему мелодию. Совсем не замолкала. Его даже откровенно начинало бесить такое поведение, что вообще не давало подумать о чём-то своём.  Да и как она вообще может так свободно говорить ему такие вещи, как за столом? У Шинобу порой совсем отсутствует чувство такта и стыда. Не сказать, что в этом он сам сильно преуспел, но на такие темы болтать с женщинами ему не каждый день приходится. Почти всегда всё было сухо и просто из-за элементарной не заинтересованности в отдельных персонах женского пола, с коими он имел дело.  — Господин Томиока, а как давно Вам нравится та девушка, о который Вы говорили? — внезапно выдала свой вопрос Шинобу, шагая рядом с ним.  Ей показалось, что так она сможет поскорее отпустить эту тему. Да, до этого она пресекала любые попытки напарника разъяснить ситуацию, но… Будет проще, если она сама поведёт разговор. Успокоит себя, чтобы излишне об этом не думать и понять свою же реакцию. В конце концов, у неё полно своих забот, верно? — Какая разница? — раздражался мужчина.  А вот у него совсем пропало желание лгать дальше. Под покровом ночи он ещё мог пооткровенничать и что-то выдумать, но вот сейчас — фантазия отсутствовала. Да и завраться совсем не хотелось. Признаваться тоже не вариант, ведь для таких вещей он уже чересчур раздражен.  — Вы мне что, не доверяете? Мне кажется, что лишнего о Вас я никогда не болтала.  И поспорить нельзя. Шинобу действительно не была сплетницей, хоть и знала полным полно чужих секретов.  — Пару месяцев, — ляпнул первое, что пришло на ум.  Столп Насекомого продолжала тянуть улыбку так, будто его ответы не имеют для неё никакого значения. Не должны. Она может контролировать эти глупость.  — Ого! — воскликнула Кочо. — И до сих пор ей не признались? В груди снова это отвратительное, липкое чувство. Хоть мыслями она и старается быть где-то далеко, но тело… Почему-то на все эти слова оно совсем непривычно реагирует. То давит в груди, то бежит холодок по спине, то живот болит… Может, она вообще всё это себе выдумала, а тело простыло от сна в сыром помещении.  — Нет, — через минуту ответил Гию, мимолётно взглянув на неё. Проверял реакцию.  Шинобу задумалась, а мужчина только больше погряз в самобичевании за свою ложь. Не покидало навязчивое чувство, что что-то не так. Напарница всем видом показывает, как непринужденно ведёт эту беседу, но… Гию просто это чувствовал на непонятном ему уровне. Словно каждым словом делает только хуже и хуже.  — Почему нет? — вскинула брови она. — Раз Вы несколько месяцев уже влюблены… — Я не говорил, что влюблён, — сказал он, как отрезал.  — Прошу прощения, испытываете к кому-то симпатию, — цокнула языком Шинобу. — Почему об этом не скажете ей? Томиока не посчитал нужным отвечать. Думал, что сейчас точно загонит себя в тупик. Ещё и реакция Кочо его настораживала. Ужасное предчувствие. Вот что у неё на уме? О чём она думает? Почему его, гадство, так это беспокоит? — Может уже ответите мне что-нибудь? Я же жду, — настаивала Кочо.  Гию бросил на неё очередной взгляд. Что эта девушка от него хочет?  Давно он не видел её такой приставучей. Раньше, когда Шинобу была помладше, она была той ещё занозой в заднице. А ещё определенно любила покричать и бросаться обвинениями в известных лишь ей грехах. Канаэ, когда он приходил к ней по всяким медицинским вопросам, всегда имела привычку просить сестру посидеть с ним, когда та отходила найти то или иное нужное ему лекарство.  Младшая же поначалу просто ненавидела это дело: сидела и бурчала себе под нос, пока столп терпеливо молчал. Когда же девчонке надоедало жаловаться и не получать никакой ответной реакции, Канаэ удачно возвращалась обратно и рассыпалась в извинениях о бестактности её сестры.  Было дело, пока Шинобу не слышала, сестра оправдала её поведение простой девичьей заинтересованностью в парне постарше. Тогда Томиока воспринимал это простым любопытством. А сейчас, услышь он подобное, то подумал бы, что был ей симпатичен. Хоть само поведение девчонки так и излучало обратное. В те моменты, когда Шинобу овладевало любопытство и она докучала ему своими вопросами, он и видел в ней ту девочку, поведение которой так старательно объясняла ему Канаэ. Конечно, порой ему казалось, что ею просто движет желание побесить его, но до последнего старался не брать в голову дурные мысли на её счёт.  Сейчас они оба пытались избежать этой темы разговора, но непроизвольно сами к нему и возвращались. И хоть Гию решил не усугублять свою ложь ещё больше, Кочо об этом знать никак не могла.   — Это не твоё дело, ясно? — снова бросил Томиока, понимая, что этим точно её не обманет. Решил поддаться своему чувству и вовремя остановиться. — Имей границы, Кочо.  Шинобу сделала глубокий вдох. Утренний воздух мгновенно обжег нос, но при этом приятно заполнил лёгкие и вернул ей спокойствие. Да, она бывает чересчур любознательной. Наверное, если бы ей кто-то симпатизировал, она бы тоже не захотела трепаться об этом со всеми подряд. — Вы уж меня простите за бестактность, — она потёрла ладони друг о друга, желая создать для себя дополнительное тепло. — Я не хотела задеть.  На секунду она перестала слышать его шаги рядом с собой.  — Ты не задела меня, — Гию покривился от неприятного чувства вины в груди. По сути, нагрубил он ей из-за несуществующей причины. Не хватало ещё испортить отношения с единственным столпом, с которым он «ладил». — Просто не хочу об этом говорить.  Томиока вновь восстановил шаг. Он хотел поставить её на место, а в итоге это сделала сама Кочо. Как и в каждой их словесной перепалке.  — Это, должно быть, трудно, — пожала плечами девушка, пытаясь поставить себя в его положение.  — Что? — Томиока покосился на неё, видя лишь тёмную макушку. М-да, разговаривать с ней, когда она не смотрит, то ещё удовольствие.  — Испытывать к кому-то симпатию и при этом быть тем, кем мы являемся.  Кочо наконец-то подняла взгляд на своего собеседника, сразу встречаясь с синевой его глаз. Гию даже показалось, что он увидел что-то в этом некогда пустом взгляде. Она говорила с ним абсолютно искренне, словно действительно сопереживает ему. И это было в новинку.  Шинобу даже не ждала от него ответа: сама сделала свои выводы. Выглядела так, будто смогла посмотреть на своего коллегу под другим углом и увидеть нечто такое, что Гию хотел бы спрятать подальше от чужих глаз. И хоть история с его симпатией абсолютно выдуманная, он всё равно чувствовал себя так, будто она смогла полностью раздеть его.  — У всего есть своя цена, господин Томиока, и мы её заплатили, — розовые губы снова растянули в легкой улыбке. — Платим до сих пор. Поэтому мы всё ещё здесь.