Бабочки

— Рагата! — Королер резко сорвался с места, от испуга прокрутив свои асимметричные глаза-шары вокруг их оси. Девушка свесила руки и подползала все ближе к обрыву. Выдвинув на полкорпуса туловище, она едва шевелилась даже при вдохе и монотонно разглядывала бездонное заснеженное ущелье, болтая ногами. — Поднимайся скорее, — неуклюже путался в расклешенной фиолетовой мантии Королер и, хватаясь за увесистый ботинок Рагаты, попытался подтащить её ближе к себе — и подальше от обрыва. — Что происходит, — лениво выглядывая из вырвиглазной лимонного цвета палатки, пробормотала Зубл. Кто вообще выбирает по своей воле такие цвета (?!) Она мгновенно изменилась в лице, осознавая, что дополнительным шизоидом в компании стало больше. — Бл*ть, Рагата, — Зубл споткнулась об не до конца раскрытую застежку палатки, чем очевидно разбудила недоумевающую Гэнгл и, на ходу натягивая подштанники, побежала к Королеру. Несмотря на недоумение Рагаты, её экстренно оттащили вглубь укрытия во избежание очередного выступления камикадзе. — Должен быть способ спуститься вниз, — пространно раздумывала она, переворачиваясь на спину и широко раскидывая руки, будто под ней была не промерзлая почва, а king-size кровать в дорогом отеле. Гэнгл с нескрываемым беспокойством выглянула из палатки, повыше укутываясь своим меховым пальто, пока Зубл скорее находилась в эмоциональном спектре: бить Рагату, пока та, как последний взрослый в их детском саду, не придёт в себя, или справиться с дышащей в спину панической атакой и взять эту роль на себя. Пытаясь изобразить стабилизирующее дыхание по технике «квадрат», Зубл понемногу принимала неизбежное — сейчас её отстранённость от Помни и Джекса скорее играла всем на руку. — Мы не можем сейчас так рисковать, — сказала Зубл. — Ты предлагаешь их навсегда здесь оставить? — Рагата продолжала смотреть в потолок, пока Королер осторожно пытался подложить ей одну из его разноцветных подушек хотя бы под голову. К всеобщему удивлению, её голос звучал спокойно, словно она просто перебирает и оценивает варианты. — Не уверена, — смутившись, сказала Зубл и уселась на пол, скрестив ноги. — У нас всего осталось несколько дней. Ты тоже хочешь остаться здесь? Сороконожек не обещаю, но не за горами ивент, когда по наши мягкие части придут голодные волки. Моральная дилемма на фоне проблесков здравого смысла выглядела как то, что могло бы повеселить Кейна. Зубл, потирая затылок, выругалась. В её парадигме этот придурок не заслуживал и малейшего удовлетворения. — Не думаете, что иногда золото — совсем не то, что им кажется, — пространно высказался Королер. Осторожно накрывая пледом Рагату, прожигающую портал в небесный свод своим взглядом, он не выглядел столь же беспечным, как обычно. Иногда его аура, особенно в период опасности, внезапно словно менялась, и его выдергивало из собственного астрала, чтобы озвучить что-то необычное. — А иногда не нужно искать в навозе слитки, — поморщившись и закатив глаза, пробормотала Зубл, скрещивая руки на груди. Гэнгл лишь осторожно присела рядом с ней, словно в кой-то веки наслаждаясь относительной безопасностью. — На самом деле, я не знаю, что думать, — шумно выдохнула Рагата, повернувшись на бок и укладывая голову на колени не отходящего больше чем на полметра Королера. Казалось, она невольно всхлипнула, от чего тот с сожалением взглянул на неё и шумно выдохнул. — Чего я не ожидала, так это что нам придётся думать, как спасать Джекса, — раздосадованно, пряча взгляд, на выдохе выпалила Зубл. Она немного замялась. — Просто мне казалось, что он из тех, кто всегда выживает. Почему-то аура Королера сегодня была особенно успокаивающей, словно каждый его взгляд пропитан состраданием и безусловным пониманием к застрявшим с ним в одной цифровой реальности пассажирам. — Ты права, Зубл, — произнёс он спокойно, осторожно погладив эмоционально опустошённую Рагату по всколоченным волосам. — Тот, у кого есть план, действительно всегда выживает. Королер продолжал гладить Рагату по макушке, будто успокаивая, а Зубл и Гэнгл заметно напряглись, будто выказывая сомнение в этом решении каждым подрагиванием плеч. — Доверьтесь ему.

***

День сменялся ночью, звездное небо — суровыми буранами, а внутрь импровизированного укрытия то и дело прорезался ледяной пронзающий ветер. В относительно уютной нише, стараясь нивелировать холод породы подложенными под спину одеялами, словно бабочки в коконе, дремали двое, поджав колени к груди. Почему-то Помни чувствовала себя легче с момента, как они с Джексом решили перестать держаться поодаль хотя бы из практических причин. Неспособность умереть от обморожения не отменяет факта, что окоченевшие конечности всё ещё чертовски некомфортны. Да и тихое ночное перемирие успокаивало — впервые за долгое время за ними никто не следил, осуждая, и они могли беспечно засыпать, прижимаясь всё ближе, могли мирно дремать до утра, держась за руки. Сегодня Помни не спалось. Прислушавшись к монотонному сопению, будто проверяя не разбудит ли, она аккуратно выскользнула из-под прижимающих её во сне рук Джекса. Иногда ей казалось, что он из тех людей, которые не могут уснуть, не обнимая подушку. Теория рассыпалась о знание, что он из тех людей, которые не ранимые мечтатели, а обычные придурки, и подушка (или последнее время её главный заместитель — Помни) просто не могла сбежать. Она осторожно поднялась и подоткнув одеяло ерзающему от внезапной прохлады Джексу, подошла ближе к выходу из горной пещеры, в которой они временно поселились. Они оказались посреди горного уступа, со всех сторон окружённого острыми ветвями деревьев и скалами. Высокие ели окружили небольшое горное плато. Это место, похоже, видало неудачливых путников — в своеобразных игла-листьям запутались ошметки чего-то яркого, напоминающего парашют. Изодранные полосы ткани и тросы спутались и обвились вокруг ствола, превращая лёгкий когда-то купол в жалкий клочковатый силуэт, безжизненно качающийся среди темно-зелёных ветвей ели. В мгновение её дыхание сбилось, стало рваным, слишком быстрым, будто лёгкие отказывались слушаться. Пропасть была слишком близко — ещё шаг и сорвётся снова. И если у кошек несколько жизней, то Помни израсходовала свою последнюю. Земля под ногами была твёрдой, но всё равно не отпускало чувство, будто она стоит на краю и малейшее движение обернётся падением. Казалось, ещё шаг — и вся эта хрупкая граница между «здесь» и «там» окончательно рухнет. Внезапно тёплая крепкая рука подхватила её около талии и рывком оттащила от края пропасти. Она могла признаться, что за последние несколько дней привыкла видеть Джекса напуганным. Он тяжело дышал, хватаясь то ли за Помни, то ли за неуловимые фантомы её туловища. Пальцы едва заметно дрожали, но он вцепился в её слишком крепко, чтобы успеть хоть на сантиметр отстраниться. Казалось, если бы можно было оказаться под кожей — он бы запер её у себя за рёбрами. — С ума сошла, — его зрачки сузились до размеров песчинки, и она готова была поспорить, что за шумными, чрезмерно частыми выдохами слышит, как громко колотится его сердце. — Помни! — крикнул Джекс, приводя её в чувства. Его голос словно резал по ушам. Он неуклюже пытался ухватиться за неё, но пальцы почти не слушались. Она на секунду усмехнулась. Странный повод для гордости — таки сумела свести его с ума. Снова его лицо оказалось в считанных сантиметрах, отчего Помни лишь невольно отпрянула. Слишком близко. Небезопасно. Ещё секунду — и он заметит, что её сердце тоже аритмично бьётся. — Снова умереть захотелось? Ты издеваешься? — крик Джекса больше походил на истошный. Голосовые связки крошились и рвались, пытаясь уместить внутри подступающую истерику. Он резко со всей силы ударил себя по бедру, стараясь хоть как-то прийти в чувства и не задеть Помни. Перед глазами проносились все возможные сценарии развития событий, и Джекс не видел ни одного хорошего. Он продолжал держать её на весу одной рукой, будто если отпустит, этот фантом растворится в воздухе. Фантом, который едва не растворился на его глазах дважды. Внезапно Помни рассмеялась. Прекрасный шанс поговорить, хоть он её и неправильно понял. Этап с суицидальными мыслями был пройден давно, еще в школе. Хотя правильнее сказать, его никогда и не наступало — Помни лишь держала в голове подобный ход, одну из опций без особого смысла. Это веселило. Казалось, даже уставшее пламя костра замерло, наблюдая, как некогда невинный звук прошёлся по Джексу словно разрядом молнии. Выдох, вдох, смех? Он медленно взглядом поднимался по каждой царапине на шее Помни, понемногу огибал аккуратный нос и скулы, на которых виднелась яркая ссадина от недавнего падения, задерживаясь на холодной ухмылке, по которой казалось, проведёшь языком — соберёшь все проступившие капли яда. Он уставился на Помни глаза в глаза. В этот раз это — дуэль. — Тебе смешно, — хрипло прошептал он, осторожно поднимая руку, чтобы та касалась задней поверхности шеи Помни. Дрожью по коже проходило ощущение, что он почти сжимает её позвоночник, мягкие волосы, хаотично падающие на тыльную сторону его запястья — жгли, словно горячие угли. Её сознание усиленно зажигало предупреждающие огни: «Небезопасно». Совсем, ни черта, не безопасно! Но азарт горел так, как она ещё никогда не испытывала. В их осторожном костре, аккуратно обрамлённом кирпичиками, как на кемпинге, не хватало керосина — чтобы сжечь этот мир до тла. — Да, да, мистер «Мне на тебя всё равно». Казалось, Джекс напрягся каждым мускулом, стараясь не выйти из себя. Помни звучала страшнее, чем её «тёмная» версия. — Ты за своё снова? — он цедил слова сквозь зубы, всё шире улыбаясь. — Если хочешь сыграть… — Помни ухмыльнулась и прервала его, прислонив указательный палец к губам. К своим двадцати пяти она успела наесться большой ложкой унылой корпоративной жизни, без толики деликатности сообщающей, что ты, как минимум, никто, но сейчас ей будто было весело — грешно ли её нежелание это прерывать. Она впервые свела губы в пугающе широкой улыбке и уставилась прямо на Джекса, медленно покачивая головой и разглядывая то черты его напускной, и всё равно подрагивающей, улыбки, то через секунду глаза, черные бесконечности, с каждой секундой все больше расширяющиеся. Возможно, им обоим не стоит играть по правилам, — подумала про себя Помни. Джекс дернулся, впервые заметив в ней что-то странное — будто гримасса слетала. С момента попадания в цирк, ему не давало покоя одно — сорвать театральную постановку, в которую затаскивала Рагата всех участников. Это именно то, что он изначально хотел сделать, ведь нет людей, способных казаться «образцовыми» постоянно. Джекс хотел увидеть крах идеализированной империи Рагаты, деструкцию, созданную его руками. Казалось, он у цели — белоснежная, почти сияющая в своей нейтральности ко всему маска Помни треснула, — но чувство выигрыша не наступало. Словно он так и не понял её. Сейчас Помни даже не пыталась казаться холодной, спокойной, отстранённой, как обычно, как в самый первый день их встречи, в который она неосознанно пнула его без тени зазрения. В день, когда он посчитал её новичком. Джекс не успевал следить за переменами, это сбивало с толку, но разжигало интерес. Возможно её костюм шута мог оказаться намного коварнее масок Гэнгл, ведь Помни знает кто она, и свободно своими образами играет. — Я всё ещё думаю, что ты позорно обманываешь, — спокойно с насмешкой сказала Помни, немного отстраняясь, чтобы убрать крепкую хватку Джекса с тыльной стороны шеи. — Может, постараешься? Тот от неожиданности улыбнулся. Мяч ушёл к его полю с заметной провокацией. — О, и вот мы снова в той же точке, — он громко и почти театрально выдохнул, после чего отпрянул, покачиваясь на пятках, и недовольно вскинул руки вверх, на которые всё ещё опиралась Помни. Та лишь недовольно поморщилась, едва не потеряв равновесие. Он вел себя так же, как и в тот раз с приключением — слишком предсказуемо. Джекс будто всем видом кричал, что это чертовски неудачное время для выяснения отношений, но второй раз Помни едва бы купилась на это. — Ты уже слишком много поставил. — Да как бы не… — прерывая тираду Джекса, Помни внезапно рассмеялась. Сначала она хихикала, обняв себя так, словно сейчас потеряет опору, а немного понаблюдав за сбитым с толку Джексом, смахнула проступившую слезу и потупила взгляд. Похоже, ситуация действительно вышла за рамки. — Как мы оказались здесь, Джекс? — Помни в момент переменилась в лице, указывая пальцем назад, за хрупкую границу из занавески, болтающейся у входа в каменное убежище. Когда ту порывом ветра срывало в сторону, будто памятник произошедшему, кислотным ярким пятном среди заснеженных ветвей ели распятым виднелся парашют. Помни без колебаний отрезала пути словесного отступления ряд за одним. — Мы прыгнули, — спокойно, словно сдавшись, ответил Джекс, шумно вздыхая, и поднимая руки вверх. — Ещё раз, — Помни подошла ближе, едва не упираясь головой в его торс — все же разница с их росте была огромной. Сегодня её очередь не считаться с границами. Она цепко ухватилась за одежду Джекса, пытаясь притянуть к себе ближе, и неожиданно, он поддался, склоняясь в ответ. — Ты прыгнул. — раздраженно прохрипела Помни и рывком потянула за лямку комбинезона, пытаясь заставить этого безалаберного прохиндея относиться к ней серьёзнее. — Ты действительно хочешь, чтобы я перестал отрицать? Джекс внезапно застыл, казалось, он собрал на внутреннее заседание каждого из своих внутренних демонов, и круглый стол постановил идти в атаку. Его уши неестественно выпрямились, а губы вытянулись в дьявольской улыбке. Внезапно ликующее выражение лица Помни сменилось растерянным. — Холодная, — тихо шепнул Джекс, отстраняясь и оставляя на губах Помни неожиданный поцелуй. Её глаза расширились до пределов орбит. — Ты же хотела всё знать! — на мгновение он остановился, облизывая губы, и хищно улыбаясь. Помни казалась отчасти напуганной... Или приятно удивленной — он бы предпочел остановиться на этой версии. Эффект был достигнут и он в общем-то предпочел бы остановиться, но стоило едва заметному румянцу проступить на её лице — предохранители сорвало. Мир сузился до точки, зрение до пикселя. Джекс буквально впился, сжимая руками хрупкое тело Помни. Грязная, неконтролируемая жадность, спертое, прерывистое дыхание и импульсивные реакции. Он — её лучшая манипуляция, создающая множество проблем. Не прекращая целовать редкими рваными движениями её губы, шею, запястья, ему будто окончательно сорвало крышу. Акт невиданного обожания. Судя по расширенным зрачкам Джекса, едва ли не панацея. Помни ухватила его за запястья, осторожно обвивая их вокруг себя, скорее, чтобы тот не поранился. Он продолжал сгибаться над ней, судорожно то касаясь щек, то обнимая, будто если оставит хватку хоть на миг его мадонна* исчезнет. Помни осторожно гладила его по голове, стараясь не задевать уши. Дыхание сперло, будто внутри давления на сотню атмосфер, и раскаленный стальной шар, что все больше расширяется, сжимая внутренности. От эмоционального голода и должно быть так больно? Деструктивный и завораживащий внутренний конфликт, с трудом скрываемая нежность и неожиданное для самой Помни желание оставить на губах ответную пару, а то и весь десяток царапин. Стресс или феномен фильма ужасов — но он все сильнее обвивал ее шею, кусаясь и прижимаясь ближе. Лишь треск костра монотонно раздавался на фоне внезапного сумасшествия. И если уродливой любви не избежать, то пускай хотя бы в животе пляшут красивые бабочки.