Цугцванг

— А ты чертовка, — внезапно выругался про себя Джекс, резко отстраняясь от Помни. Рваные короткие вдохи, кожа горячее раскалённого металла, ноги дрожали в хаотичном мандраже. Будто мир кружился, и почва перестала иметь значение, будто существовала единственная точка во всём цифровом мире, и он уже держал её в руках. — Я не сразу понял. Он всё ещё сжимал её плечи, почти до боли, словно боялся, что, отпусти — и они оба рассыпятся. Но во взгляде Джекса резко проступила агрессия, смешанная с паникой. — Сентименты не сработали — ты на крайние меры решила по... Удар. Громкий звон пощёчины эхом ударился о холодные стены и осел, оглушая. Джекс потупил взгляд в пол, будто его голову только что засунули в железный церковный колокол и со всей силы ударили снаружи. Макушку прожигал взгляд Помни — впервые яростный, отрезвляющий. — Ты решил, что стал центром вселенной? — Помни резко присела, сбивая опору Джекса, оттолкнув так, что он поморщился и, рухнув на копчик, оказался внизу. Она приблизилась, присев на корточки, чтобы смотреть прямо в глаза. — Я задала простой вопрос: как мы оказались здесь, Джекс? Откуда у тебя взялся парашют и, что более важно, — она набрала воздух в лёгкие, будто готовилась бежать спринт. — Сможешь ли ты сделать это снова? Веки Помни дёргались, выдавая едкую обиду и волнение, кислотой жгущие горло. — Ты уже знала? — спросил Джекс, наблюдая, как с её щёк спадает недавний румянец. Он так хотел верить, что это было настоящее. — Ключи от комнат, котелок и неестественное количество консервов — десяток штук в углу. Порванный парашют. Пещера посреди пропасти... — Помни прищурилась и наклонилась ближе. — Ты создал их всех. Он дёрнул плечом, словно хотел отмахнуться, но понял, что выхода нет. Обычно он бы съехал с темы, отшутился или просто промолчал. Но сейчас его прижали так, что отступать некуда. Джекс замялся, глотнул воздух, отвёл взгляд и тихо, почти себе самому, сказал: — Не совсем так, Помни. Странное чувство: раздражение и неловкость, смесь ярости и растерянности. Злость Помни не уступала его собственной, но она оставалась спокойной, словно держала мир в руках. Он же… казался разобранным на части. В голове крутился один образ — её губы, на которых всё ещё оставался след его укуса. — Мы можем выбраться, — вдруг сказала Помни и осела наземь, будто из кровеносной системы выкачали весь адреналин. — Ты должен попробовать. Джекс на мгновение смутился, опешив от её реакции. — Это всё, что тебя волнует? — он снова разозлился. Загнанный в угол собственной шахматной партии. — Как я создал парашют и припасы? — Джекс загорался быстрее топлива в двигателе внутреннего сгорания. — Захотел, Помни. Просто захотел... ...тебя спасти. Раздался выкрик и Джекс тут же замер, ощущая, что зашить свой чертов рот ему не хватает сил. Цугцванг* — больше нет ходов. Его обыграли. Всё, что он скажет — жалкая попытка отрицания, обречённая на провал. Помни тяжело выдохнула, падая на локти. — Это, кстати, всё ещё ничего не объясняет, Джекс, — её голос смягчился. Слишком долгая битва. Один одичавший заяц. И отсутствие нужды произносить слова: за его блоками она и так умела читать. — Тебе решать — оттолкнуть меня или говорить, — Помни села, поджав колени к груди, будто пытаясь самой себе дать опору. — Но давай будем здравыми... — она нервно хихикнула, уголок рта дёрнулся. — Можем даже ещё раз подраться, когда выберемся. Джекса на секунду ошарашило необычное чувство — будто к его сердцу привязали тонкую нить, и на том конце струна дрогнула. На мгновение он почувствовал ту горечь, которую сейчас старательно прятала Помни. Он вздохнул и про себя задумался. Совсем не весело — рядом с Помни его образ терял очертания. — Пойдём спать, — он поднялся и пошёл к укрытию, расправил покрывала и показал ей место рядом. Она, осторожно собирая остатки сил, улеглась рядом. Свет почти угас — лишь догорали угли, отбрасывая тёплое мерцающее сияние. Они оба уставились в потолок, местами поросший мхом, и само каменное укрытие, будто на американских горках, доезжая до верхней точки и резко срываясь вниз, задерживало дыхание. Помни молчала: говорить не было сил. Джекс — привыкал к своей уязвимости. — Послушай, Помни, — он вдруг повернулся к ней, улёгся на бок, оперевшись на локоть. — Нам правда нужно выбираться? Его смутили собственные слова, но мысли о возвращении в стены цирка уже не казались привлекательными. Она продолжала смотреть вверх. — Я не знаю. Навсегда мы здесь не останемся. — Помни на мгновение затихла и задумалась. — Мне кажется, когда приключение закончится — этот мир сотрётся. — Она неловко усмехнулась, пряча дрожь. — Вместе с нами. Увидев, как по её виску скатилась слеза, Джекс не удержался и осторожно провёл ладонью по её волосам. Рефлекс. Слишком уже привык касаться. Внезапно среди ледяной ночной темноты на руку Помни села яркая, светящаяся бабочка, будто отвлекая от тяжёлых мыслей. Та с удивлением уставилась на источник света, а потом повернула голову, вопросительно смотря на Джекса. На что он лишь в своей манере притягательно улыбнулся и пожал плечами. В ту же секунду, не опасаясь быть пойманым на своём преступлении, он выпустил из ладони вторую бабочку — видимо, чтобы первая не скучала в одиночестве. Бережно, чтобы не спугнуть, он пододвинулся к Помни, от чего та невольно вздрогнула, и шепнул на ухо: — Ничего такого, Пом-Пом. Просто магия.