Правда... или?

— Это неправильно, — появляясь из пиксельного портала, раскрасневшаяся то ли от резкого перепада температур, то ли от злости, Рагата старалась достучаться до Кейна, бесцеремонно рассматривающего пустую стену. — Бесполезно-о, — протянула Зубл, подавая руку следующей за ней Гэнгл. Казалось, глаз Рагаты судорожно дернулся от идиллии и безразличия этих двух. Медовый месяц какой-то. Она наблюдала эту картину всю неделю, и последним оплотом здравого смысла, к её удивлению, оставался непоколебимый в своей уверенности в следующем шаге Королёр. Несмотря на то что отряд заметил и тяжело отрефлексировал потерю бойцов, хотя бы часть команды благодаря ему смогла добраться до вершины и закончить приключение. Рагате не давало покоя положение вещей. — Кейн! Она подошла ближе и крикнула на ведущего, пытаясь вывести его из транса. Тот резко задрожал, словно осиновый лист, а по алому пиджаку прошлись едва заметные помехи. — 7:53, — резко изрёк он, вскинув перед собой запястье с электронными часами. — Закрываемся. Рагата в ту же секунду ухватила его за руку, силясь остановить балаган. — Ещё же есть время! — почти со всхлипом повысила голос она, всё сильнее сжимая хватку. — Там Помни, там Джекс, — нараспев заливалась Рагата, стараясь вразумить Кейна, явно не осознающего серьёзность ситуации для неё. — Мы не можем просто бросить их там! — О чём ты? — внезапно Кейн резко повернул к ней голову и недоумевающе склонил набок, добавив: — Вы ведь уже их бросили.

***

Голова раскалывалась, будто в черепе бился собственный молот. Джекс первым начал приходить в себя и почти сразу понял — руки и ноги стянуты верёвками. Ещё хуже: их связали спинами друг к другу, и упираясь затылком в лопатки, за его плечами неподвижно сидела Помни. Вокруг стояла тьма, густая и вязкая. Сквозь пульсирующую боль в висках всплывали обрывки воспоминаний: как их тащили вниз, в сырые коридоры, где стены сочились влагой, а воздух становился тяжелее с каждым шагом. По холодной дрожи камня и давящей тишине всё яснее становилось — они глубоко под землёй, под пластами скалы, отрезаны от мира. — Эй… — хрипло позвал он, но в ответ оглушала лишь тишина. Было бы совсем не кстати оставаться заложниками ситуации, понимая, что вне зависимости от местных междуусобных войн, или ещё чем здесь занимались аборигены, у них с Помни таймер до окончания приключения мог отсчитать максимум полдня. Осторожно, наощупь, он повёл связанными руками назад, проскребая почву, пока не коснулся её пальцев. Сжал. Лёгкое движение в ответ — то ли рефлекс, то ли сонный отклик. Но этого оказалось достаточно: контакт установлен, и где-то глубоко внутри спало напряжение, давая шанс заземлиться, осознавая, что они всё ещё рядом. Джекс почему-то чувствовал себя ответственным за происходящее. Тот Джекс, которому невыносимым казалось осознавать даже последствия собственных действий, на мгновение поймал себя на мысли: похоже, сейчас его очередь — он защищает. Внезапно неожиданная яркая вспышка света залила глаза, заставив Джекса зажмуриться. Когда он сумел их открыть, Помни зашевелилась за его плечом, будто просыпаясь от ослепительного сияния. Напряжение резко прошло по телу, сжимая импульсом каждую мышцу, обрушивая детализированную картину окружения, доселе укрытую беспросветным мраком. Неизвестные существа сидели рядами, как зрители, перешёптывались и нетерпеливо переглядывались. Те, кого он поначалу принял за туземцев, оказались чем-то совершенно иным. Высокие, возможно выше его самого, существа были целиком покрыты густой белой шерстью. Грубые угловатые формы тел, широкие плечи, мощные руки и глаза — чёрные, как бусины из агата. Джекс отметил про себя, что Кейн действительно умел создавать странное… даже слишком. Всё вокруг походило на арену колизея, только камни по периметру светились холодным синим сиянием, будто факелы. Круглое пространство уходило ступенями вверх, будто вырубленное прямо в цельной породе. Холодный свет дрожал и отбрасывал на стены рваные тени. Ступени трибун выглядели неровными, как будто их не строили, а вырезали ударами примитивных, но невероятно мощных инструментов. Своды уходили высоко вверх и терялись во мраке, но казалось, что сверху нет неба — лишь камень и тяжесть, сдавливающая пространство. Внезапно он поймал себя на мысли: похоже, фронтлайнерами этого шоу станут они с Помни. Разговоры и шорох стихли. Щуря глаза, Джекс судорожно крутился на месте и пытался усмотреть причину внезапной перемены. Над ареной возвышался овальный выступ, каменные ступени вели к нему как к трону, и он полностью уходил чуть вперёд над колизеем, будто нависая над центром круга. На возвышение вышел тот, кого сразу можно было принять за вождя. Он выделялся — глаза не чёрные, а яркие, будто чистейшая бирюза, светящиеся в полумраке. В руках — массивный резной деревянный посох, обёрнутый лентами. Внезапно существо подняло его и вмиг обрушило наконечник в пол. Земля дрогнула, казалось, порода завибрировала до самого основания. И вдруг в сознании Джекса начали складываться тревожные пазлы: эти толчки были слишком знакомы — те самые, что когда-то спровоцировали падение Помни. Если этот мир запрограмирован Кейном, то навряд ли хоть что-то здесь случайно. Речь вождя гулко разносилась под каменными сводами. Звуки были тяжёлыми, будто сами породы подземного мира издавали их. Джекс сжал зубы — этот низкий, тянущийся напев действовал на нервы хуже самого холодного сквозняка. После каждой его фразы трибуны отзывались дружным протяжным возгласом, будто хор из сотен одинаковых голосов. Потом снова пауза, снова слова — и снова этот ответ. — Прошу прощения! — подняв голос, Джекс резко выкрикнул что-то — наугад, лишь бы отвлечь. Он заёрзал. Тело затекло, верёвки впивались в кожу, и он не выносил пассивного ожидания. — Извините! Казалось, его слова гулко утонули в общем гуле, эхом проносясь по камням, но в ту же секунду шум стих. Сотни глаз-бусин повернулись к нему. На мгновение он почувствовал себя не пленником, а каким-то чужим зверем, выбежавшим прямо на сцену. Зрители переглядывались, и по их мордам невозможно было понять — гнев это, смех или простое удивление. Тишина давила на уши. — Джекс, ты уверен? — с дрожью в голосе протянула Помни, пытаясь подать ему знак, до боли сжимая руку. — Из всех NPC эти мне вообще не кажутся дружелюбными. Тут раздался очередной подземный толчок, и вождь двинулся. Его бирюзовые глаза засветились, и, словно нарушая законы гравитации, он спустился с высоты трибуны — не то прыжком, не то плавным парением. Камни под ногами едва дрогнули, когда он ступил на арену, заставив Джекса болезненно ёкнуть, ударившись копчиком о камень в небрежном приземлении. Тот затаил дыхание. Вот он — шанс, пора пустить в ход хоть что-то: слово, жест, обаяние. Он выпрямился настолько, насколько позволяли верёвки, и постарался изобразить уверенность, закинув ногу на ногу и облокотившись на Помни, недовольную внезапной нагрузкой, словно на спинку директорского стула. Вождь приблизился почти вплотную, наклонил массивную голову и пробормотал нечто — невнятное, слишком чужое, словно сами звуки отказывались укладываться в человеческое понимание. Слова были вязкими, будто сотканными из эха и ветра глубинных шахт. От этого шёпота Джекса бросило в дрожь — не от страха даже, а от того, что мозг не находил в этом бормотании ни единого знакомого зацепа. Впервые Кейн не добавил адаптацию к местному языковому коду? — Уважаемый вождь… — нараспев начал Джекс, надеясь убедить существо отпустить или хотя бы развязать их. В любом случае, он не желал охотиться на неизвестный вид. По крайней мере, сегодня. — Или ты король, или кто-то здесь очень важный. Нам с моей спутницей сейчас немного пора… пора идти. Туземец настороженно насупился, осматривая чужеродного этому месту Джекса. — Не подскажете, — продолжил тот, лучезарно улыбаясь, — Возможно, у вас где-то здесь есть лифт? Помни шикнула и, казалось, закатила глаза, хоть он и не видел её лица. — Было бы совсем не дурно, с ветерком… — внезапно тираду прервали. Вождь склонил голову набок, разглядывая чужаков, словно пытаясь понять, что за странные, слишком яркие фигуры осмелились вторгнуться в его земли. Их одежда и движения казались ему нелепыми, неуместными среди суровых каменных стен. Он морщился, шевелил губами, будто пробовал на вкус их язык, но смысл ускользал. Для него они были просто дикие цветастые создания, нарушившие покой подземных чертогов. И вдруг он взревел. Это не было похоже на речь — скорее на раскат грома, на рёв пробудившегося от векового сна гризли. Звук ударил по воздуху, заставляя вибрировать каменные плиты под ногами. Шум обрушился на арену как ураган, заполнив пространство шквальным порывом и истошным рыком. Попытка Джекса наладить контакт явно провалилась. Вождь аборигенов внимательно осматривал пришельцев с ног до головы. Истрепанные из-за множества падений куртки, ссадины на лице и руках совсем не добавляли презентабельности. Он медленной тенью, будто призрак обошёл Джекса и уставился на Помни, словно ссилясь что-то прочитать на их лицах. Внезапно сильное, болезненное жжение сдавило грудь, существо что-то сколдовало, на что оставалось лишь крепче сцепить пальцы. Что бы сейчас ни происходило, они преодолеют это, а позже настанет время разбираться со всеми межличностными неурядицами. Туземец присел, разглядывая, как они вцепились друг в друга. Лишь после этого он ослабил давление, и они шумно выдохнули, закашлявшись. Стало легче. Внезапно над их головами возникли светящиеся символы. Символы переплетались и отчасти напоминали примитивные фигурки. Вдруг Джекс просиял. — Ты понимаешь, что там написано? — шепотом спросила Помни, оглядываясь, надеясь, что опыт старожила этих чудовищных приключений поможет расшифровать послание. Худшее, что случалось с ней в жизни, — полагаться на других, особенно если это пиксельная фигурка 22 лет от роду, но подсознательно её тянуло к принятию — сегодня выбора в меню не было. — Я понял только одно слово, — почти шёпотом ответил Джекс. "Правда". Трибунные ряды отозвались мгновенно: сотни голосов слились в единый вой, вынося приговор без слов. Голос народа и правителя был единым. Синие камни вокруг арены вспыхнули разом, отражая сияние в глазах вождя и друг в друге, словно создавая живое кольцо света, сжимавшееся всё теснее. Земля под ногами Джекса и Помни задрожала, словно сама арена отторгала их присутствие. И вдруг она разверзлась, разломившись на чёрные зияющие трещины. Из глубины дунул ледяной холод — такой резкий, что дыхание перехватило. Не успев вымолвить ни слова, они закричали, падая в темноту. Переговоры окончательно провалились. Похоже, стоило всё же настоять на праве позвать адвоката.