Часть X

      Конохагакурэ, почти год…       Изуна зевнула, потягиваясь, словно молодая кошка, разминая затекшие мышцы. Мадара, сидящий рядом, понимающе хмыкнул, наблюдая, как солнечные лучи ласкают ее бледную кожу. Они, словно хищные птицы, уже несколько минут восседали на крыше, впитывая тепло светила и с нескрываемым интересом разглядывая оживленную улицу. Деревня, рожденная их общими мечтами и усилиями с Сенджу, обретала плоть и кровь новой жизни. Ее границы разрослись, словно корни могучего древа, и под ее сенью, помимо двух некогда враждующих кланов, находили приют и другие. Кланы Сарутоби и Шимура, одними из первых приветствовали ворота Конохи. И это было неудивительно, ведь их связывали давние узы дружбы с Сенджу. Затем пришли Нара и Акимичи, чьи земли оказались поглощены растущей деревней, словно волной прилива, что накатывала на восток. И как бы ни жаждали они мира без войн, этот мир, увы, все еще жил по законам джунглей – сильный подчиняет слабого. С кланом Хьюга, которому в будущем было суждено стать одним из четырех столпов Конохи, история вышла именно такой. Вторжение на их территории было, возможно, не самым мудрым решением, скорее – случайностью. Но когда гордые Хьюга воспротивились, именно ей и Тобираме было поручено вести переговоры. И слава богам, что не Мадаре, иначе от древнего клана осталось бы лишь бледное воспоминание. Увы, брат был далек от дипломатии, и этот факт уже не изменить. И вот теперь, когда под крышей Конохи собралось немало кланов, Изуна и Мадара не в первый раз наблюдали издали за вспыхивающими на улицах стычками, за маленькими искрами конфликтов, что разгорались вновь и вновь. Она нутром чувствовала: как ни старайся обуздать хаос, стычки неизбежны. Кто-то посягнет на чужую территорию, кто-то заденет чужую гордость, кто-то бросит неосторожный взгляд – и кланы, словно горячие кавказские парни из ее мира, готовы сойтись в яростной схватке, начисто забывая, что теперь они – соседи под одной, хрупкой крышей.Куноичи прикрыла глаза, стремясь уловить шепот чакры, дрожащий в воздухе. Она ощущала, как напряжение расползается по деревне незримыми волнами, подобно ряби на потревоженной глади пруда. Каждый клан, словно драгоценный камень, привносил свой неповторимый отблеск в общую мозаику Конохи – традиции, кодекс чести, свое понимание справедливости. Но эти грани порой становились острыми, готовыми вспыхнуть искрами вражды. Она знала: Коноха – не просто союз кланов, а сложный, пульсирующий организм, которому лишь предстоит найти свой ритм, научиться дышать в унисон. Брат, ощутив ее сосредоточенность, прорезал тишину вопросом:       — Что-то не так?       — Просто чувствую… впереди еще много работы, – ответила она, не открывая глаз. В ее голосе звучала тихая решимость – найти ту самую нить, что свяжет воедино разрозненные сердца, позволит кланам сосуществовать без вечных склок и скандалов, обрести истинное единство.       И кажется у нее есть идея. Юные потомки кланов, словно губки, впитывают каждое слово, каждое движение, каждое дуновение эмоций своих сверстников. Чувствуют острее, воспринимают глубже. Похоже, Академии Шиноби суждено распахнуть свои двери раньше срока. Осталось лишь донести эту мысль до Сенджу, чья усталость от бесконечных попыток усмирить гордыню кланов, вероятно, уже достигла предела. Да, Тобирама создаст эту организацию позже, под давлением военной необходимости, но она преподнесет её под другим углом: не как вынужденную меру, а как возможность для обучения и развития. Изуна открыла глаза, и ее темный взгляд был полон решимости. Она повернулась к брату, и Мадара, безошибочно уловив перемену в ее настроении, оторвался от созерцания суетливой улицы.       — У меня есть идея, – начала она, и в ее голосе зазвучали твердые нотки. – Академия шиноби. Необходимо создать ее сейчас, пока маленькие ростки вражды еще не успели окрепнуть и пустить глубокие корни.       Мадара нахмурился, не совсем понимая, куда она клонит. Он всегда был воином, человеком действия, и дипломатия казалась ему пустой тратой времени. Но он доверял Изуне, знал ее ум и интуицию.       — Дети, Мадара, – продолжила Изуна, видя его сомнения. – Они – наше будущее. Если мы воспитаем их вместе, научим их понимать друг друга, уважать традиции разных кланов, то вражда просто не сможет прорасти. Они будут знать друг друга как товарищей, как союзников, как друзей. А не как представителей враждующих кланов.       Мужчина задумался, переваривая ее слова. В них был смысл. Он видел, как искры вражды вспыхивают между взрослыми шиноби, но дети… дети еще могут быть чистыми листами, и им можно привить совсем другие ценности. Возможно, в этом и есть решение, ключ к истинному единству Конохи. Он кивнул, соглашаясь.       — Хорошо. Поговори с Сенджу. Если ты убедишь их, я поддержу тебя. - Он с лукавой улыбкой наблюдал, как решимость и не думает пропадать из глаз сестры, даже после фразы, что ей придется излагать свой замысел Сенджу. Мадара поддержит её, в этом не было сомнений. Его слова — лишь искусная попытка испытать её, проверить, хватит ли дерзости донести задуманное до самого Хокаге. Впрочем, с Хаширамой проблем возникнуть не должно: он всегда открыт для свежих идей, особенно если подкрепить их перспективой грядущего единства и долгосрочной выгодой. Но вот его брат… Убедить Тобираму? Задача почти невыполнимая. Проще в одиночку сразиться с одним из хвостатых. Но если суметь донести до него его же собственные, спящие в глубине души, идеи, тогда всё может получиться.       — Идём, не хочу откладывать это до завтра, — проговорила она и, грациозно спрыгнув с крыши, краем глаза заметила, как Мадара в мгновение ока оказался рядом. Ей предстояло доказать, что общая академия – это не слабость, а сила, не уступка, а инвестиция в будущее. Обитель Хокаге встретила Изуну ворчливой тирадой Тобирамы Сенджу, едва она переступила порог. Младший Сенджу, не выбирая выражений, поносил утреннюю свару Нара и Яманако, шипя, что эти мелкие неурядицы сведут его в могилу раньше, чем он разберется с вечными проблемами клана Учиха. Не в силах сдержать усмешку, Изуна распахнула дверь и с едкой насмешкой бросила:       — Ну вот и Учиха. Разбирайся. Что мы натворили на этот раз, кроме самого факта своего существования?       Она услышала тихое фырканье со стороны Хаширамы и приготовилась отражать очередную колкость, но Сенджу молчал, прожигая ее пристальным взглядом. Мадара, повинуясь укоренившейся привычке, направился к окну и устроился на широком подоконнике, откуда открывался широкий обзор на Коноху. Даже в отсутствие миссий он не забывал о своей должности, оставаясь бдительным защитником деревни.       — Кстати, только что наблюдали перепалку Шимуры и Хьюга, – Мадара устало усмехнулся, бросив эту короткую фразу в спину Хаширамы. Он прекрасно знал, что друг, даже утонув в горе отчетов, улавливает малейший шорох в его кабинете. — И у Изуны назрела идея, как свести подобное к минимуму.       — Чтобы кланы перестали цапаться, они все разом должны сдохнуть. И то не факт, что не воскреснут и не начнут заново. — Тобирама устало выдохнул, пытаясь этим вздохом донести свое отношения к разборкам жителей. Изуна усмехнулась. Сдержать колкие слова не выходило от слова совсем, ибо его фраза брошенная в сердцах совершенно не вязалось с тем, с чем пришли Сенджу к ним в начале основания деревни.       — В тебе как я вижу, уже сдох пацифист, Сенджу. А как же ваша мечта о мире во всем мире? Уже не катируется? - На ее насмешливый голос, мужчина лишь морщится. Он никогда не был пацифистом, он был прагматиком. И пока Хаширама тонул в грезах, что мир без войн возможен, он искал варианты обезопасить жителей, но сейчас даже эти попытки терпели крах, потому что вражда шла не извне деревни, а внутри.       — Я? Мечта о мире? Серьезно? Мне кажется ты меня с кем-то перепутала, Учиха. Я изначально говорил о том, что даже Ваш клан – это ходячая бомба замедленного действия, а теперь таких несколько. И все эти кланы в своей гордыне готовы перегрызть друг другу глотки из-за клочка земли или косого взгляда.       — Ох, как грубо. А ведь я думала, что вы, Сенджу, выше подобных оскорблений. Или пацифизм заканчивается там, где начинается ваше собственное раздражение? - Изуна вскинула брови, явно раззадоренная брошенной в ее сторону фразой. Ей казалось, что пары месяцев отсутствия ее персоны перед глазами Сенджу, хватит, чтобы не испытывать постоянного желания выводить его из себя. Со стороны окна донесся тяжелый вздох Мадары, предвещавший начало очередной словесной баталии, в которой ему предстояло выступить арбитром. С толикой грусти он наблюдал за этими заочными дуэлями, раз за разом задаваясь вопросом: почему они не могут достичь хотя бы относительного согласия, подобно тому, как это получалось у него со старшим из Сенджу? Но, поймав на лице сестры едва уловимую, почти тень улыбки, и заметив, как Тобирама не сводит с нее взгляда, Мадара осознал, что их взаимоотношения сплетены в гораздо более сложный узел. В них чувствовалась не только неприкрытая вражда, но и какое-то болезненное, почти мучительное взаимное притяжение, словно два магнита, судорожно отталкивающиеся друг от друга, но по-прежнему не в силах разорвать связь. Казалось, эти словесные перепалки были им необходимы как воздух, словно подпитывали некую энергию, интуитивно балансирующую между неприязнью и смутным намеком на симпатию. Он вспомнил случаи, когда их колкости переходили все границы, а в глазах читалась неприкрытая злоба. Но в тот же миг он видел, как после окончания очередной перебранки, они украдкой поглядывали друг на друга, словно проверяя, не задели ли они словом слишком сильно. Этот странный танец, полный противоречий, завораживал и одновременно утомлял Мадару. Вздохнув, он откашлялся, привлекая внимание ушедшего в себя хокаге.       — Довольно, – рявкнул Хаширама, оторвавшись от бумаг, достаточно тонко и быстро уловив намек. – Мы собрались здесь для обсуждения конкретного предложения Изуны, а не для выяснения, кто кого больше ненавидит. Тобирама, держи себя в руках. Изуна, не провоцируй его, прошу тебя. Лучше расскажи о задумке.       Сдержанно кивнув, девушка демонстративно отвернулась от мужчины, всецело обращая свой взор к Хокаге. Язык так и чесался добавить пару язвительных реплик, или высказать старшему брату этого несносного Сенджу, что провоцировать его просто грех, хотя где-то в глубине души она действительно находила извращенное удовольствие в его гневе. И вот, после пары месяцев, проведенных вдали от разведки, в плену аналитики и собственных размышлений, до нее наконец-то дошло. Окружающие ее люди перестали быть плоскими персонажами манги; теперь это были живые существа, со своими судьбами, характерами и амбициями. И она – одна из них. Значит, пора перестать намеренно дистанцироваться и попытаться насладиться тем, что есть. Интуиция, обострившаяся до предела, шептала, что другой жизни ей уже не видать. Стряхнув с головы навязчивые мысли, словно капли дождя, брюнетка подняла взгляд на старшего Сенджу. Хаширама сидел за столом, уронив подбородок на скрещенные пальцы, облокачиваясь локтями на свой заваленный бумагами стол в ожидании ее предложений. Изуна окинула взглядом присутствующих, стараясь уловить малейшие намеки на их настроение. Мадара, как всегда, казался невозмутимым, но Изуна знала, что за этой маской скрывается внимательный и обеспокоенный взгляд старшего брата. Тобирама, напротив, открыто выражал свое недовольство, его взгляд буравил ее, словно намереваясь сжечь на месте. Но Изуна не отступила. Она чувствовала, что это ее шанс доказать свою ценность, не только как члена клана Учиха, но и как союзника, способного внести реальный вклад в общее благо.       — Мое предложение касается развития системы образования, – начала она, стараясь говорить ровным и уверенным тоном. – Нам необходимо создать единую программу обучения, которая позволит нивелировать различия между кланами и воспитать поколение шиноби, способных мыслить масштабно и действовать сообща.       — Мы создали деревню, чтобы в дальнейшем избежать отправку детей на войну, а ты предлагаешь возвести Академию Шиноби, фабрику, штампующую юных солдат? Совсем ебанулась? - Тобирама недовольно рыкнул, в один шаг оказываясь рядом с Учихой, грозным коршуном глядя на куноичи. Сестра Мадары недовольно цокнула языком, поднимая глаза на мужчину.        — Сначала дослушай, потом гавкай, Сенджу. Я не собираюсь отправлять их на войну. Возможно, ты не заметил, но сейчас все миссии, получаемые от Хаширамы, выполняются командами, сформированными самими кланами. Возраст шиноби не имеет значения – они могут взять с собой даже ребенка, и Хокаге не в силах это контролировать. Они получают задание, собирают команду из своего клана и уходят. Академия позволит мягко отделить юный возраст от поля боя. Дети будут учиться вместе, постигая необходимые навыки, прежде чем впервые столкнутся с опасностями миссий. У кланов не останется иного выбора, кроме как формировать команды из оставшихся шиноби. Это слегка смягчит клановые предрассудки, ведь все окажутся в равном положении. К моменту выпуска дети будут готовы ко взрослой жизни, обладая достаточными знаниями и умениями для выживания. Сейчас у нас есть возможность дать им то, чего не было у нас, – Изуна аргументировала каждое слово, убежденная в своей идее, способной предотвратить множество юных смертей. Пусть Сенджу не видит в этом ничего хорошего, но Учиха, которая в последнее время посвятила себя обучению детей клана, чувствовала правоту этой затеи. Союз еще так хрупок, а дети – первые, кто может легко и непринужденно наладить связи со сверстниками. За ними последуют и взрослые. Тобирама слушал аргументы Изуны с непроницаемым выражением лица. Он понимал логику в ее словах, но его собственный опыт говорил об обратном. Война оставила на нем неизгладимый отпечаток, и он не мог так просто доверить будущее детям, надеясь на их невинность и способность объединить враждующие кланы. "Наивная дура," - хотелось ему сказать, но он сдержался, зная, что данная фраза лишь вызовет новый виток перепалок. Да и Мадара не будет молчать, на такую нелестную характеристику своей младшей сестры.       Хаширама молчал, обдумывая услышанное. Он видел, как война калечит души и тела, и понимал стремление Изуны оградить детей от этого ужаса. Но он также знал, что шиноби должны быть готовы к защите своей деревни, и чем раньше они начнут учиться, тем лучше. Однако, идея Академии, как способа смягчить клановые предрассудки, казалась ему интересной. Прошли долгие пару минут, прежде чем младший Сенджу отошел на несколько шагов от брюнетки, бросая ехидное:       — Раз такая умная, так возьми и разруливай это сама! С превеликим удовольствием посмотрю, как ты станешь растолковывать кланам свою гениальную задумку, когда они наотрез откажутся делиться секретами своих техник с чужаками. А еще поиски учителей, планирование бюджета – тот еще цирк, знаю по себе. Ах да, чуть не забыл – учебная программа! Надеюсь, твоего энтузиазма хватит, чтобы вывезти это! - Изуна едва слышно вздохнула в ответ. Инициатива ебет инициатора как говорится. Вместо того, чтобы просто подкинуть идею, которая рано или поздно все равно бы возникла у Сенджу, она кажется подписалась на все круги ада. Хотелось усмехнуться, промолвить "ну нет, так нет", взять максимально далекую миссию от деревни и унестись на разведку. Но она чувствовала как за ее реакцией сейчас наблюдают шесть пар глаз, не дающих сделать шаг назад, и забыть об этом.       — Ни в жизнь не поверю, что у тебя нет на примете более подходящего для этого человека, чем Учиха, которых ты так ненавидишь, Сенджу!       — Ну почему же, я просто считаю что и Учиха должны что-то сделать для деревни. А раз у тебя уже есть представления, как создать эту академию, то тебе и флаг в руки, - кажется он намерено издевается над ней, не прекращая издевательски кривить губы в оскале, возвращаясь к своему столу. Изуна ощутила, как в груди поднимается волна раздражения. Сенджу, как всегда, в своём репертуаре. Вместо того чтобы оценить потенциальную пользу идеи, он пытается переложить всю ответственность и головную боль на её плечи. В целом как изначально планировала сделать и она. Но пренебрежение в его голосе в сторону ее клана, толкает ее разум на ответную едкость быстрее, чем она успевает среагировать. Хорошо хоть кунай вдогонку не бросила:       — А ты считаешь мы ничего не делаем? Напомню, Мадара лидер Анбу и защищает границы деревни, а я занимаюсь разведкой, благодаря которой мы расширили территории и избавились от потенциальных угроз. А ты только и делаешь, что сидишь под боком Хаширамы в кабинете и ноешь, как мы с кланом тебя заебли. Тебе ведь ничего не стоит, Сенджу, заняться этой Академией.       — Мне-то ничего не стоит, — Тобирама лениво скривил губы в усмешке, тронутой иронией. — Но у меня и без того голова забита делами. А вот у тебя, Учиха, по всей видимости, времени хоть отбавляй, раз швыряешься гениальными идеями, не потрудившись взвесить последствия. Так что, либо берись за дело, либо забудь об этом разговоре.       Изуна почувствовала, как щеки начинают гореть от гнева. Его тон… Его снисходительное отношение к ней, как к наивной дурочке, которая не понимает всей сложности ситуации, выводило из себя. Хотелось бросить ему в лицо все свои доводы, объяснить, что он не видит перспективы, что Академия может принести огромную пользу Конохе. Но Изуна знала, что это бесполезно. Сенджу всегда были упрямыми и самоуверенными. Глубокий вдох и выдох, пытаясь успокоиться. Ей нужно было принять решение. Отступить и позволить этой идее умереть, или взять на себя ответственность и доказать всем, что она не просто Учиха, которая умеет бросаться словами. Взгляд девушки упал на сосредоточенное лицо Тобирамы. Он ждет. Он уверен, что она струсит. Что она не сможет.       — Хорошо, — твердо произнесла Изуна, глядя ему прямо в глаза. — Хочешь, чтобы я занялась академией? Тогда готовься к тому, что ты будешь часто меня видеть перед собой, когда я начну ее организовывать. Тобирама приподнял бровь, но в его взгляде мелькнуло подобие интереса. Он не ожидал, что она согласится. Учиха превзошла его ожидания, и это заставило его на секунду задуматься о том, не недооценивает ли он ее.       — Отлично. Тогда не забудь составить подробный план и представить его мне на утверждение. И учти, я не собираюсь попусту тратить ресурсы деревни на сомнительные проекты.       Изуна кивнула, чувствуя, как решимость наполняет ее. Она докажет ему, что Академия – это не просто ее прихоть. Это шанс укрепить Коноху, дать новое поколение шиноби, готовых к любым вызовам. Пусть Сенджу думает, что она провалится. Она заставит его пожалеть о своих словах. Повернувшись, Изуна направилась к выходу из кабинета, оставляя всех находящихся там в глубокой задумчивости. В коридоре она замедлила шаг, собираясь с мыслями. План нужно составить тщательно, продумать все мелочи, чтобы у Сенджу не было ни единого повода придраться.