Часть XII

      Изуна, глядя на нововозведенное здание академии, едва сдержала вздох облегчения. Несколько этажей, увенчанных примечательно оранжевой крышей и пронзенных большими окнами, обещали светлое будущее. В перспективе академия должна была разрастись в целый комплекс, но пока что красовался лишь один, трехэтажный корпус и пара тренировочных полигонов. Узнать заведение было легко по раскидистому дереву, игриво украшенному качелями для отдыха в перерывах между занятиями, и по броской надписи "Огонь", сияющей на верхнем этаже. Внутри классы дышали простором: высокие потолки, согласно задумке, должны были способствовать расширению сознания, устремляясь к самой доске знаний. У доски возвышался подиум, поставленный на почтительном расстоянии от парт, позволяя учителю окидывать взглядом весь зал. Учиха с содроганием вспоминала, чего стоило ей каждое мгновение, проведенное в этих стенах. Казалось, даже на разведывательных миссиях она не прибегала к шарингану так часто, как при отслеживании каждого действия рабочих во время обустройства классов. Но вот академия завершена и стоит на своем месте, словно выросшая из земли, там же, где и в оригинальной истории: вблизи скалы Хокаге, среди бескрайних лесных угодий и неподалеку от офиса Хаширамы, откуда юные шиноби будут получать свои первые задания.       Куноичи с ужасом вспоминала мучительные месяцы подготовки, бесконечные переписывания учебных планов, вечные баталии с Сенджу, нескончаемые перебранки с кланами, которых с колоссальным трудом, благодаря опыту и искусству дипломатии, все же удалось убедить в необходимости этого начинания. Пусть они и дали свое согласие, стиснув зубы, но к моменту окончания строительства их сопротивление утихло, сменившись если не энтузиазмом, то хотя бы смирением. Прикрыв глаза, и наслаждаясь теплым ветром, ласкающим ее лицо, брюнетка наконец-то расслабилась. Она помнила, как спорила с Тобирамой до хрипоты, отстаивая каждый пункт учебной программы, каждую мелочь в обустройстве здания. Сенджу, разумеется, был непреклонен в своей рациональности, стремясь свести все к сухой теории и практическим навыкам. Изуна же, напротив, настаивала на развитии творческого мышления, командной работы и, конечно же, на изучении истории кланов, чтобы избежать повторения прежних ошибок.       Теперь, глядя на плоды своих трудов, она чувствовала удовлетворение. Академия шиноби была ее детищем, воплощением надежды на будущее, где молодые представители кланов будут не только сильными воинами, но и мудрыми лидерами, способными строить мирные отношения между кланами.       Ноги несли её вперед, направляясь к главному входу. Внутри царила тишина, нарушаемая лишь эхом ее шагов. Завтра здесь закипит жизнь, наполнится детским смехом и голосами учителей. Завтра начнется новая глава в истории Конохи, и Изуна была этим довольна.       План расписан более чем детально, учителя подобраны и разбиты на определенные дисциплины - она учитывала каждый пункт, чтобы при очередном скептичном рассмотрении младший Сенджу захлебнулся ядом в попытках ей перечить.       Нельзя сказать, что каждая её идея натыкалась на стену. Некоторые, действительно стоящие, Тобирама одобрял кивком, отступая от привычного снобизма. И, чего греха таить, за месяцы напряжённой подготовки она свыклась с его присутствием. Он не вмешивался, храня верность своему решению, но в редкие минуты затишья наблюдал за строительством академии, впиваясь взглядом в каждую деталь. Порой в её записях проступали чужие пометки – словно пересиливая себя, он вносил чёткие коррективы, предлагая новые дисциплины или вычёркивая существующие. После пары жарких споров, прерванных гневным рыком Мадары, грозившего выбросить их обоих в окно, компромисс был найден. Внесли базовые предметы: чтение, письмо, математику, географию и прочие науки. Правда, уроки решили оформить в контексте ниндзя и ориентировать на развитие тактического мышления и стратегии. Студенты будут учить правила шиноби, как укреплять ум и тело, получат специальные лекции от закаленных шиноби из различных кланов. Что касается боевой части, которую Сенджу принял только после парочки кунаев в сторону собственной головы, он согласился включить уроки по обращению с оружием: сюрикенами и кунаями, показывая, как метать их и владеть ими через практику бросков по мишеням, а также уроки по основам установления ловушек. Студентов обучат использованию чакры и ручных печатей. Правда некоторые занятия пришлось разбить на уровни, такие как занятия по тайдзюцу, которые являются в мире шиноби эквивалентом физического воспитания. В классе, тайдзюцу ученики будут осваивать рукопашный бой и физическую деятельность, направленные на развитие выносливости и тренировки тела.  Занятия ниндзюцу, которые представляют собой подавляющую часть того, чему необходимо научиться потенциальному ниндзя в Академии. Студентов будут учить манипуляции чакрой, использованию ручных печатей, и, в конечном счете, применению техник невысокого ранга и занятия гендзюцу, которые сосредоточены на создании иллюзий, хотя больше на принципах их работы. Студентов обучат тому, как определить, попались ли они в гендзюцу, и затем как вырваться из него самостоятельно. Помимо этого, в программу внесли основы медицинской ниндзюцу, сделав акцент на первой помощи и базовых знаниях анатомии. Ученики должны были уметь остановить кровотечение, обработать рану и распознать симптомы отравления. Это касалось не только помощи союзникам, но и самосохранения в опасной ситуации.       С особым трепетом подошли к созданию тренировочных площадок. Огромный полигон с мишенями всех мастей, лабиринт для отработки скрытности и умения ориентироваться в незнакомой местности, территория леса с естественными препятствиями – все это должно было стать плацдармом для превращения вчерашних детей в настоящих шиноби. Тобирама лично проверял каждый объект, внося свои коррективы и улучшения, будто стремясь превзойти собственные ожидания.       Не забыли и о ментальной подготовке. Ввели часы медитации, учили техникам концентрации и самоконтроля. Психика шиноби – столь же важное оружие, как и кунай. Ученики должны были научиться сохранять хладнокровие в критических ситуациях, противостоять ментальным атакам и контролировать свои эмоции.       В конечном итоге, академия представляла собой сложный механизм, где каждый винтик, будь то учебный предмет или тренировочная площадка, играл свою роль в подготовке будущих защитников Конохи. И пусть поначалу эта идея казалась утопичной, совместные усилия и её непреклонная воля позволили воплотить ее в жизнь. Теперь оставалось дождаться первых учеников и посмотреть, сможет ли академия оправдать возложенные на нее надежды. Пройдясь еще раз про этажам и коридорам готовой академии, Учиха поспешила домой. Завтра заветный день, означающий окончание ее работы, а значит она наконец-то может вернуться к разведке, и готовиться к дальнейшим событиям.

*****

      Спрятав ладони в складках широких рукавов, девушка с едва уловимой улыбкой следила, как шумная стайка детей сбивается в тесную кучу, предвкушая знакомство с инструкторами. Кагами, лучезарно улыбаясь, даже успел помахать ей, прежде чем их гурьбой завели в здание академии. По мере того, как площадь перед дверями пустела, а гомон стихал, её чуткий слух улавливал облегченные вздохи родителей, наконец-то обретающих долгожданный покой. Открытие свершилось, и назойливая Учиха больше не станет изводить их этой идеей. Стоящий рядом Мадара, как ни старался скрыть ликование, не смог утаить гордый блеск в глазах. Хокаге, наблюдавший за церемонией открытия, не скрывал своего удовлетворения. Изуна не просто добилась основания Академии Шиноби, но и с филигранной точностью адаптировала учебную программу под детские сердца и умы, чутко учитывая их юную выносливость и безграничный потенциал. Даже Тобирама, обычно сдержанный разделял общее ликование, хотя и не спешил демонстрировать это открыто. Впрочем, сейчас Изуне было совсем не до него. Она, не отрываясь, смотрела на родителей, чье поведение за последние полгода истощило чашу ее терпения до последней капли. И боже, какое же облегчение она испытывала от осознания, что все это, наконец, позади. Уже потом, решив отметить это эпохальное событие парой бутылок сакэ, Хаширама не смог сдержать восхищенного возгласа:       — Изуна, сказать честно, я не верил, что все получится. Как ты убедила кланы?       Он смотрел на девушку, сжавшуюся у стены, прислонившись к боку Мадары. Ему, возможно, казалось, но младшая Учиха будто убавилась в росте, стала тише, незаметнее. Хотя она все время была у него перед глазами, и их перепалки с Тобирамой неизменно долетали до его слуха, сейчас было очевидно, как создание и курирование такого масштабного проекта выжали из нее все соки. Пожалуй, ему стоит настоять на том, чтобы она отдохнула.       Куноичи невольно выдохнула, вспоминая, как приходилось изворачиваться в этих бесконечных переговорах, сколько ядовитых слов приходилось сглатывать и сколько колкостей выслушивать, чтобы добиться своего. С титаническими усилиями, ценой неимоверных уступок, она наконец добилась их согласия. Но говорить об этом, сейчас не хотелось от слова совсем. Сидящий напротив младший Сенджу едва заметно нахмурился. Он видел, как день за днем Учиха все глубже погружается в апатию. И он искренне надеялся, что с открытием академии её измученное состояние исчезнет, но чуда не произошло. Либо же масштабный проект заставил ее выгореть, либо до ее мозга еще не добралось осознание, что все наконец-то закончено.       Он наблюдал, как её чашка пустеет в мгновение ока, а тёмные глаза закрываются в поисках мимолетного спасения в алкоголе. Алые глаза перекидываются на главу Учих, пытаясь понять, замечает ли Мадара, что его младшая сестра явно поставила себе цель напиться в честь этого праздника. Кажется нет, ее старший брат сейчас поглощен разговором с хокаге, ведя речи о подготовке к поимке хвостатых, которые несмотря ни на что продолжают кошмарить земли страны, и уж точно не видит, как Изуна почти опустошила бутылку сакэ в одиночку.       Тобирама едва слышно цыкает, перехватывая чашку, едва та касается стола. пододвигая ее к своей стороне, тут же встречаясь с недовольным взглядом темных глаз. В их глубине плещется мимолетное раздражение – вспышка, вызванная дерзкой выходкой и нарушенным правом на долгожданную передышку. В ответ он лишь издевательски вскидывает брови, безмолвно предлагая высказать все претензии вслух – губами, которые сейчас плотно сжаты, удерживая на привязи целый рой колких эпитетов, предназначенных исключительно для его персоны. Изуна недовольно фыркнула, скрестив руки на груди, но промолчала. Сенджу, как всегда, со своим показным благородством и бесцеремонным вмешательством. Она прекрасно понимала, но сейчас ей хотелось просто забыться, утопить в сакэ груз ответственности и усталости. Ей казалось, что каждый глоток приближал ее к заветной цели – к моменту, когда не нужно будет думать, планировать, решать.       — Ты перегибаешь, Сенджу, – прошипела Изуна, стараясь говорить тихо, чтобы не привлекать внимания старшего брата. В темных омутах её глаз плескалось нетерпение, неотступно следя за лицом мужчины, словно выжидая, когда же из его цепких пальцев выскользнет заветная чашка сакэ, возвращая ей возможность удержаться на тонкой грани этого вечера.       — Забочусь о твоем здоровье, Учиха, – усмехнулся Тобирама, не отводя взгляда. – Не стоит топить горе в сакэ.       — Горе? – она скривила губы в презрительной усмешке. — Я праздную. Победу.       Верно, академия Шиноби, построенная с нуля, не ради военной необходимости, а ради светлого будущего, спланированная с идеальной педантичной точностью – была ее личной победой. Она доказала всем, что может не только подавать идеи, но и довести что-то подобное до конца. Да, она вымотана. Обессилена. Но уже завтра все вернется в привычное русло: утренние спарринги с братом, вылазки на поиски Зецу, кропотливый разбор тактик для поимки хвостатых зверей, а затем и первое собрание Каге, что созовет Хаширама в самом скором времени… и война. Встряхнув головой, девушка отбросила все лишние, тяжелые мысли. Все это – завтра. Сегодня она жаждет забыться, уйти от всего этого хаоса и тревог. Она улавливает мужскую ухмылку, прежде чем до ее слуха доносится ехидный голос, задающий вопрос, который кажется ей идиотским и абсурдным.       — Победу? Над чем это?       — Я с нуля построила академию Шиноби, уговорила придурков из кланов отдать детей на обучение, и не сдалась как ты об этом мечтал, Сенджу. Есть еще вопросы? – Она не скрывает высокомерных ноток перечисляя все то, что сделала за последние полгода.       — Полно, дорогая. Самая гуща трудностей еще впереди. Это дети, и они никогда не будут слепо следовать твоим планам. Дети – это буря эмоций, значит, тебя ждет тысяча ссор, в которые не преминут вмешаться их родители, а оттуда рукой подать до клановых разногласий, и во все это непременно впутают тебя. Это лишь малая толика возможных проблем. О победе говорить не только рано – ее вообще стоит поставить под сомнение, – Тобирама неспешно поднес чашку с сакэ к губам, не скрывая презрительного отношения к ее браваде. Да, она дала старт, но не более. Он-то прекрасно знал, какие тернии ждут ее впереди. Открыть двери – это лишь хрупкая верхушка айсберга, еще не означающая триумф. Но в ответ на его слова Учиха лишь презрительно скривилась.       — А дальше не моя забота Сенджу. У нас был уговор о открытии Академии, а дальше дело будет за инструкторами и учителями. Я, к счастью, вернусь к разведке, а сейчас отдай чашку, я хочу это отпраздновать, - Брюнетка вновь принимает попытку вернуть свою посуду в пальцы, чтобы почти сразу наполнить ее алкоголем, но блондин продолжает накрывать ее ладонью, лениво фыркает:        — Вернёшься? Ха, попытайся        — Думаешь я буду тебя спрашивать? Я тебе не подчиняюсь. А если хочешь удержать меня рядом подобно собаке, придумай что-то поинтереснее, - Изуна скрещивает руки на груди, мысленно взывая к брату, но Мадара поглощен разговором, и кажется даже пропускает мимо ушей то, что их диалог скоро перейдет к мордобою, если младший Сенджу продолжит вести себя так, будто все Учихи должны подчиняться каждому его слову.       — Мне - нет. А вот главы кланов и прочие присутствующие -то уже поинтереснее. Попытайся убежать от них в своей разведке. От проблем, за решением которых будут обращаться к тебе, потому что они уже привыкли что ты маячешь перед глазами. От искреннего непонимания, почему тот, кто всем этим занимался, решил бросить все не на половине даже - в самом начале. – Ехидные слова режут слух, заставляя дернуть плечом, и задеть бок Мадары. Тот ненадолго прерывается от беседы, награждает сестру внимательным взглядом, легкой полуулыбкой, и вновь возвращает свое внимание к Хашираме. Изуна усмехается. Он наверное и не поймет ее, почему сейчас она так раздражается. Почему не хочется заниматься академией, не забывая ни на секунду, что случится после. А скажи об этом, брат лишь подумает, что сестра просто сошла с ума не более, или хуже подумает, что в этом виноваты Сенджу, и хрупкий мир рухнет. А ведь впереди еще столько всего, что нужно исправить.       — Вот значит как? Ты и правда решил спихнуть все на меня, Сенджу. Или это твоя попытка держать меня под контролем, будто я только и думаю, как устроить межклановую войну? Давай поделись мнением, что ты еще обо мне думаешь?       — Ты о себе слишком высокого мнения. Я не делал буквально ничего, чтобы спихнуть всё на тебя - просто, потому что ты не понимаешь масштабов этого всего. У тебя была инициатива - и я даже помогал, когда ты прибегала ко мне с истериками. Я просто сообщаю тебе о твоих дальнейших перспективах, не более. Делать ничего с этим я не собираюсь.       — Истерик? не помню, чтобы они были, — Изуна пожала поечами, силясь сделать вид, что вообще забыла единичную просьбу о помощи, когда все эти перебранки, действительно и окончательно задолбали. — Я пожаловалась лишь раз на глав кланов, потому что они слишком сильно напоминали упрямых Сенджу. А мне, знаешь ли, хватало твоей персоны с высоким эго и самомнением. Не более. Может тебе это приснилось? Тогда я польщена что ты не забываешь обо мне даже ночью.       На язвительные слова, долетевшие до него, Сенджу лишь скептически вскинул брови и фыркнул, даже не удостоив реплику ответом. В этот самый момент их старшие братья, наконец, завершили свой разговор, переключая внимание на младших. Слушая их последние слова, которые действительно грозились закончится рукоприкладством или даже кунаеприкладством, заставили Хашираму нахмуриться и беспокойно переводить взгляд с Изуны на брата и обратно. Он погрузился в раздумья, словно пытаясь решить сложную задачу, результат которой ему явно не нравился. Тяжело вздохнув, он забрал у брата чашку и аккуратно пододвинул её к Учихе, наблюдая, как та наполняет её саке.       — Сколько же алкоголя в вас нужно влить, чтобы вы хоть сегодня перестали препираться? Почему вы не можете промолчать хотя бы раз? — тихо проговорил он, видя, как оба, словно сговорившись, поморщились и закатили глаза, не желая объяснять причину своих нескончаемых споров. Тобирама отвернулся и прикрыл глаза; опьянение лишало его желания продолжать словесную перепалку. Тем более Учиха перешла на личности, а у него не было сил подбирать слова, на которые ее брат, сидящий рядом, не отреагировал бы с яростью.       — Да потому что, блять, не можем, — процедила Изуна сквозь стиснутые зубы, опрокинула в себя еще одну чашку и решительно поднялась на ноги. Ей необходим свежий воздух. Сейчас Хаширама потребует подробностей, а она, будучи в пьяном состоянии не сможет привести логичные доводы, почему она препирается только с ним. Шаги ее немного заплетаются, выдавая выпитое саке, но она старается держать спину прямо, демонстрируя свою независимость и непримиримость. Тобирама остается сидеть, все так же отвернувшись. Он чувствует, как брат прожигает его взглядом, но не собирается оправдываться. Он уверен, что в их вечных перепалках виноваты оба, а разбираться в женской логике у него нет ни малейшего желания. К тому же, алкоголь в крови притупляет желание спорить, и он предпочитает просто молчать, надеясь, что все оставят его в покое. Уход Изуны повис в воздухе неловким молчанием. Хаширама перевел взгляд на брата, ожидая объяснений, но блондин лишь упрямо молчал, демонстрируя полное отсутствие интереса к происходящему. Вздохнув, старший Сенджу решил не давить на него, понимая, что в пьяном состоянии выудить правду будет еще сложнее. Он сам чувствовал усталость от нескончаемой вражды между ними, от постоянного напряжения, которое витало в воздухе, когда они находились рядом.       — Оставь их, — внезапно произнес Мадара, нарушая тишину. Его голос был спокойным, но в нем чувствовалась твердость, не терпящая возражений. — Они сами разберутся. Или не разберутся. В любом случае, наше вмешательство только усугубит ситуацию.       Мужчина нахмурился, но спорить не стал. Он знал, что Учиха прав. Он тоже устал от этих бесконечных разборок. Пусть они сами решают свои проблемы. Но беспокойство за Изуну не покидало его. Он видел, как тяжело ей дается эта вражда, как она пытается скрыть свои чувства за маской неприступности и язвительности. Младший брат, почувствовав, что внимание братьев переключилось с него, приоткрыл глаза. Голова гудела, а во рту пересохло. Он машинально потянулся к недопитой чашке саке, но передумал. Ему нужно было протрезветь и обдумать все произошедшее. Он знал, что рано или поздно ему придется поговорить с Учихой, но сейчас он был не готов. Ему нужно было время, чтобы разобраться в своих собственных чувствах, чтобы понять, почему он так остро реагирует на ее слова, почему его так задевает ее присутствие. Но с этой Учихой всегда было сложно сдерживаться. Она так и провоцировала его на колкие ответы, словно наслаждалась их перепалками. Он ведь всего лишь высказывает свое мнение, не более. Или все же более?