Часть XIV

      Едва ночь отступила, уступая бразды правления робкому рассвету, он притворился спящим, лишь бы не спугнуть ее бегство из его дома. Приоткрыв глаза, зарывшись щекой в подушку, он неотрывно следил за Учихой, наблюдая за ее торопливыми сборами. Видел, как мечется ее взгляд, полный смятения, как сестра Мадары, отчаянно пытаясь укротить бурю чувств, то сжимает, то разжимает ладони в кулаки. Глубокий вздох – и она берет себя в руки. Половицы еле слышно вздыхают под ее легким весом, когда она, собравшись, почти бежит к двери, на ходу завязывая непокорные пряди в хвост. И Сенджу отчего-то вспоминает, как эти самые пряди вчера рассыпались по белой подушке, как скользили между пальцами, когда он притягивал ее лицо к своему для очередного поцелуя. Хотелось бы фыркнуть, высмеивая абсурдность ситуации. Кланы, веками враждовавшие не на жизнь, а на смерть, их старшие братья – ставшие неразлучными друзьями, и они… совершившие глупость, что лишь усугубило и без того шаткое положение...       Воспоминания о прошедшей ночи не отпускали его всю последующую неделю. Он старался отвлечься, зарываясь в бумаги, утопая в делах деревни, замещая хокаге, пока брат занимался поимкой хвостатых зверей вместе с Мадарой. Младшая Учиха, словно ускользающая тень, пропадала в стенах академии шиноби, и лишь изредка Тобирама видел ее из окна, наблюдая издали за мелькающим силуэтом, занятым бесконечными планами, расписаниями и беседами с инструкторами. Вопрос о возвращении в разведку больше не поднимался, словно она либо смирилась с отказом, либо, что вероятнее, просто избегала встреч с ним. Впрочем, зная несгибаемую гордость Учих, второе предположение казалось куда более правдоподобным. Тобирама чувствовал, как нарастает раздражение. Его сознание, подобно назойливой мухе, вновь и вновь возвращалось к образу Учихи. Он видел ее печальный взгляд, ее решительную походку, ощущал на кончиках пальцев шелковистость ее волос. Все это мешало сосредоточиться, отравляло его мысли ядом сомнений и невысказанных слов. Он злился на себя, на нее, на саму ситуацию, в которой они оказались.       Однажды вечером, когда усталость свинцом навалилась на плечи после долгого дня, он случайно столкнулся с ней на пустынной улице. Она брела в одиночестве, окутанная пеленой собственных дум, казалось, не замечая ничего вокруг. Тобирама замер в нерешительности, раздираемый противоречивыми желаниями: окликнуть или молча пройти мимо? Но неутолимое любопытство и неведомая сила побороли сомнения, заставив нарушить тишину.       – Учиха, – голос прозвучал неожиданно резко и грубо, словно сорвался с цепи помимо его воли.       Она вздрогнула от неожиданности, подняв на него свои бездонные темные глаза, в которых мелькнул отблеск удивления, но ни капли страха. Взгляд ее был холоден и сдержан, даже с легкой примесью высокомерия, присущего ей всегда.       – Сенджу, – коротко ответила она, едва заметно кивнув в знак приветствия.       Напряжение в воздухе сгустилось, словно две непримиримые стихии столкнулись в замкнутом пространстве. Учиха попыталась продолжить свой путь, но Тобирама преградил ей дорогу, не позволяя ускользнуть. Ему отчаянно нужно было что-то сказать, что-то выяснить, но слова, словно чужие, застряли комом в горле, отказываясь повиноваться. Впрочем, одни слова у него все же есть, то, что донесли о него пара шиноби, о которых им нужно поговорить.       – В вашем клане, что-то происходит.       – Что ты имеешь в виду? – в голосе Учихи прозвучала настороженность, сквозь маску безразличия пробивалось беспокойство. Ее взгляд стал более пронзительным, словно она пыталась вычитать правду прямо у него в глазах.       – До меня дошли слухи, – Тобирама старался говорить спокойно, – о странных собраниях, о недовольстве политикой Мадары. Говорят, некоторые считают, что перемирие с Сенджу – ошибка.       В глазах Учихи промелькнула тень, она опустила взгляд, закусив губу. На мгновение он увидел в ней ту девушку, что провела с ним ту ночь, но маска надменности быстро вернулась на ее лицо.       – Это внутренние дела моего клана, Сенджу. Тебя это не касается.       – Касается, – возразил Тобирама, – если эти внутренние дела угрожают миру, который мы так долго строили. Мы оба знаем, что в вашем клане всегда были те, кто жаждал войны. И если им удастся дестабилизировать ситуацию…       – Мы с Мадарой разберемся, – в голосе вновь зазвучала гордость, которая словно ставит точку пересекая попытки влезть в дела ее клана.  Тобирама нахмурился. В ее словах звучала правда, но и что-то еще – скрытая тревога, которую она пыталась скрыть за бравадой. Он знал, что в клане Учиха не все так гладко, и что-то назревает. И он чувствовал, что она тоже это понимает. И она на самом деле понимала. Понимала, что где-то ошиблась. Она думала, что, если будет следить за братом, не позволив ему уйти с деревни, утонуть в проклятии ненависти, разобьет клановую скрижаль – все это позволит истории пойти по другому пути. Но она забылась, и иронично, что первым кто заметил ошибку была не она, а чертов Сенджу. Вновь возвращая свой взгляд на мужское лицо, девушка хмурится. – Это всё?       Он осторожно кивает, понимая, что все остальное все равно не будет иметь хоть какого-то веса, после того, что он ей рассказал. Тобирама видит, как темные глаза мечутся, пытаясь очевидно понять, где была допущена ошибка и как это исправить. Встряхивая головой, Учиха разворачивается на носках, и до его слуха доходит тихий шепот:       – Спасибо. – Он не успевает ответить, как Изуна исчезает с поля зрения, направляясь в квартал Учих. Сенджу уверен, что до утра сестра Мадары не сомкнет глаз, занятая разведкой в собственном клане. Тобирама проводил её взглядом, чувствуя смутное беспокойство. Он знал Учих, их гордость и умение скрывать свои истинные чувства за непроницаемой маской. "Спасибо…" Это слово, вырвавшееся случайно, говорило о многом. Оно указывало на то, что Учиха осознавала надвигающуюся опасность и нуждалась в информации, пусть даже полученной от ненавистного Сенджу. Но что она собиралась делать с этими сведениями? Сможет ли она убедить своего брата, Мадару, образумить недовольных, или же пламя раздора уже разгорелось слишком сильно?

*****

      – Нам необходимо найти нового лидера Анбу, – Хаширама сдавленно выдохнул, словно из него выпустили весь воздух, и обессиленно уронил голову на стол хокаге, смяв лежащие там свитки с отчетами о прошедших миссиях. Бумага тихо зашуршала, погребая под собой надежду на спокойный вечер. Тобирама, не понимая, вскинул взгляд на брата, требуя объяснений. Все последующие три дня после разговора с Учихой, он собирал информацию, пытаясь узнать, что происходит в их клане, и к чему следует готовится. Отсутствие сестры Мадары на улицах Конохи и в академии лишь усиливали подозрения. Теперь еще и это неожиданное заявления. Хаширама тем временем продолжает монотонно выдавать задания, не поднимая лба с деревянной поверхности. – И тебе придется на время взвалить на свои плечи заботы об академии.       – Что значит «на время»? - Хаширама наконец поднял голову, его взгляд был уставшим и каким-то отстраненным. Тобирама нахмурился, откладывая в сторону свиток с анализом техник клана Инузука.       – В клане Учиха кое-что произошло. Мадара оставил свой пост Анбу, а Изуна какое-то время не сможет заниматься делами Академии.       Тобирама впился взглядом в брата, словно пытаясь прочитать его мысли. Что могло произойти, чтобы сразу два ключевых игрока клана Учиха вышли из строя? Мадара, оставивший свой пост в Анбу, был практически немыслимым событием. Этот человек был предан Конохе, пусть и своеобразно, и всегда ставил долг выше личных амбиций.       – Объясни, – потребовал Тобирама, чеканя слово и отбивая неспешный стук пальцами по столу. Он не любил недосказанности, особенно когда дело касалось потенциальных угроз для деревни. Хаширама устало потер переносицу.       – То, о чем ты предупреждал Изуну. Переворот. Или, скорее, попытка переворота, – глухо ответил он. Тобирама недовольно цыкнул. Он ведь предполагал, что до этого дойдет. Но видимо предупредил Учиху уже слишком поздно. Попытка переворота в клане Учиха – это была новость, способная перевернуть все с ног на голову. Учихи были мощной силой, и их внутренние распри могли легко перекинуться на всю деревню. Но судя по тому, что Хаширама выделил слово «попытка», значит главе клана удалось ее предотвратить. Или он занят этим сейчас. Поднимаясь на ноги, младший Сенджу направляется к выходу.       – Куда ты? – спросил Хаширама, провожая брата взглядом.       – Узнать детали, – бросил Тобирама через плечо, уже открывая дверь. Ему необходимо было знать, насколько серьезна ситуация, и какие меры следует предпринять для обеспечения безопасности Конохи. Слова брата не давали полной картины, и он чувствовал необходимость самому разобраться в происходящем. Он не доверял слепо даже Хашираме, когда дело касалось Учих и их склонности к радикальным решениям.       Не теряя ни минуты, Тобирама направился в сторону кланового квартала Учиха. Зная его характер, Мадара вряд ли стал бы скрывать произошедшее, особенно если это касалось безопасности деревни. Вероятно, он уже ждет объяснений. По дороге он продумывал вопросы, которые необходимо задать, и возможные сценарии развития событий. Главное – не допустить эскалации конфликта внутри клана и не дать ему выйти за пределы квартала. Он возникает на территории их клана без затруднений, легко находя сестру Мадары по отголоскам чакры. Впрочем, сделать это было более чем легко. Весь клан Учих был у их дома, недовольно о чем-то разговаривая, едва ли не переходя на крики. Изуна была на крыше, подперев подбородок ладонью проницательно оглядывая клан с высоты цепким взглядом. Макушка Мадары маячила на веранде, где он, скрестив руки на груди ожидал действий. Сенджу быстро оценил обстановку. Напряжение висело в воздухе, словно натянутая струна, готовая лопнуть в любой момент. Он заметил несколько знакомых лиц шиноби из Анбу, которые старались не привлекать к себе внимания, наблюдая за происходящим из тени. Не теряя времени, Тобирама направился к веранде, где стоял Мадара. Учиха, заметив его приближение, слегка кивнул в знак приветствия, но не изменил своей позы.       – Что здесь происходит? – прямо спросил Тобирама, подойдя к нему вплотную.       – Как видишь, небольшая семейная драма, – сухо ответил Мадара, не отрывая взгляда от своего клана. – Пытались свергнуть меня с поста главы клана.       – И? – подтолкнул его Тобирама, ожидая более подробного объяснения.       – И ничего. Уладил. Проблема решена. Но потребуется время, чтобы уладить последствия. Именно поэтому я временно сложил с себя обязанности в Анбу. Нужно восстановить порядок в клане, – отрезал Мадара. – Можешь передать своему брату, что Конохе ничего не угрожает. Я держу ситуацию под контролем.       Тобирама скептически приподнял бровь. Он не был уверен, что стоит полностью доверять словам Мадары, но сейчас не было времени для споров. Ему нужно было убедиться, что конфликт действительно исчерпан. Он перевел взгляд на Изуну, наблюдавшую за происходящим с крыши. Её лицо было серьезным и сосредоточенным. Он понял, что она в курсе всех деталей и готова вмешаться в любой момент. Оказываясь в один момент рядом с ней, он внимательно смотрит на нее, улавливая едва заметный запах крови. Сразу становиться понятно, как улаживался конфликт в их клане. Он садится рядом, так же устремляя свой взгляд на людей внизу. С его приходом голоса чуть стихли, но желающие высказаться все же остались, именно поэтому Мадара продолжал ждать.       – Ты ранена, – констатировал Тобирама, не вопрошая. Изуна лишь слегка повела плечом, подтверждая его слова.       – Это не имеет значения, – отрезала она, не отрывая взгляда от клана. – Важнее, чтобы они поняли, что их действия имеют последствия.       Тобирама хмыкнул. Жесткие меры – вполне в стиле Учих. Но иногда именно это и требовалось, чтобы удержать их от необдуманных поступков. Он понимал, что Мадара и Изуна сейчас играют роль не только лидеров клана, но и своеобразных стабилизаторов, не дающих внутреннему конфликту выплеснуться наружу.       – Какие будут последствия? – поинтересовался Тобирама, не сводя глаз с Изуны. Ему было важно понимать, какие меры будут приняты по отношению к зачинщикам переворота и как это может повлиять на ситуацию в клане в долгосрочной перспективе.       – Те, кто поднял оружие против клана, будут изгнаны. Остальные… понесут наказание в виде исправительных работ на благо Конохи. Плюс пройдут дополнительное обучение, – ответила Изуна, не вдаваясь в подробности. – Мадара хочет дать им шанс искупить свою вину.       Тобирама кивнул. Это было разумно. Полное изгнание могло привести к тому, что недовольные Учихи могли объединиться и создать новую угрозу для Конохи. А исправительные работы и дополнительное обучение помогут им осознать свои ошибки и вернуться в клан преданными интересам деревни. Он еще раз окинул взглядом собравшихся внизу людей. Напряжение постепенно спадало, а на лицах все чаще проскальзывало осознание произошедшего. Возможно, Мадаре действительно удастся стабилизировать ситуацию и предотвратить дальнейшие конфликты. Дальнейший вопрос повис в воздухе, стоило в глубине толпы прозвучать злому рокоту.       – Что дальше, Мадара? Клановая скрижаль разрушена, ты как глава клана вместе со своей сестрой легли под Сенджу. И только и делаете что носитесь по деревне, совсем забыв о клане, - Сенджу перевел глаза на молчавшую Учиху, что почти сразу же цепким взглядом нашла возмущающегося в толпе. Все-таки она действительно тогда разрушила клановую скрижаль в ту ночь, когда дала волю эмоциям.       – Легли под Сенджу значит…интересно, - Изуна едва заметно усмехнулась, осознавая, что именно так клан и видел происходящее. Их вынудили согласиться на союз, а затем все силы были брошены на создание деревни. Неужели многие в клане действительно думали, что они забыли, ради чего все это было затеяно? Основание Анбу – чтобы избежать опасности, что унесет их жизни. Создание Академии – где будущее кланов будет готово к сражениям, если такое случиться. Постоянные улучшение деревни и клана как само собой полагающее – они делали все для этого, а вместо этого получили лишь недовольство и возмущения.       – Ну одна так точно легла, а вот насчет Мадары не уверен, - Тобирама насмешливо фыркнул, зная, что его тихий шепот достигнет лишь чуткого слуха сидящей рядом Учихи. Она услышала. И, не в силах сдержать рвущийся наружу смех, тихонько фыркнула в ответ. Тобирама наблюдал, как Изуна пытается сдержать смех, и невольно усмехнулся. В этой напряженной обстановке даже такая мелочь, как их тихий обмен колкостями, казалась глотком свежего воздуха. Он понимал, что для Учихи сейчас это был не просто конфликт между кланами, а личное оскорбление. Ведь именно она, вместе с братом, приложила столько усилий для создания Конохи и процветания своего клана.       – Полагаю, нам стоит ожидать новых провокаций, – проронил Тобирама, когда смех Изуны стих. Он прекрасно знал, что одного наказания зачинщиков недостаточно, чтобы полностью искоренить недовольство. В клане наверняка оставались те, кто не разделял взглядов Мадары и Изуны, и они могли попытаться оспорить их власть. Изуна кивнула, её взгляд снова стал серьезным и сосредоточенным.       – Мы готовы к этому. Мадара уже разрабатывает план действий на случай, если ситуация выйдет из-под контроля. Мы не позволим, чтобы все наши усилия пошли прахом из-за горстки бунтовщиков.       Внизу, Мадара, казалось, не обратил внимания на выкрик из толпы. Он выдержал паузу, давая утихнуть ропоту, а затем заговорил вновь:       – Ты плохо меня слышал? Клан Учиха не лег под Сенджу. Мы заключили союз. И этот союз – ради будущего, ради наших детей. А что касается скрижали… она была лишь инструментом. Инструментом, который использовался для манипуляций и разжигания ненависти. Я разрушил её, чтобы положить конец этому.       Его сестра поджимает губы, а Тобирама удивленно вскидывает брови. Судя по брошенным словам, глава клана прекрасно знает, кто это сделал на самом деле, но берет ответственность на себя. В толпе воцарилась тишина. Слова Мадары явно задели многих, заставив задуматься. Тобирама заметил, как некоторые Учихи обмениваются взглядами, словно пытаясь понять, что он имел в виду. Изуна же продолжала молча наблюдать, её лицо оставалось непроницаемым. Несколько дней она сама призналась в своем действии, и до сих пор помнила, как брат воспринял эту информацию. Пришлось приложить не мало усилий, чтобы донести, что старый камень, передавшийся из поколения в поколения, нес в себе полною глупость, которая лишь подталкивала их клан к вечной жизни в ненависти и злобе. Как пробудить Мангёку Шаринган они могли рассказать и так, а остальное, что даже не было возможности правильно перевести лучше и во все забыть. Тобирама оценил умение Мадары держать удар и переводить ситуацию в нужное русло. Он не ожидал такой гибкости от человека, которого привык считать прямолинейным воином. Уничтожение скрижали, даже если это сделала Изуна, было смелым шагом. Он ломал многовековые устои, и это требовало немалой силы воли. Но одновременно это был рискованный ход. Если клан не примет его объяснений, последствия могли быть катастрофическими.       Однако, судя по реакции толпы, в словах Мадары была какая-то правда, которая затронула их. Возможно, многолетняя война с Сенджу действительно утомила их, и они были готовы поверить в возможность другого пути. В конце концов, Коноха строилась с расчетом на мирное сосуществование, и Учихи, как никто другой, должны были понимать ценность этого.       Изуна, несмотря на свою непроницаемость, наверняка испытывала облегчение. Она пошла на огромный риск, уничтожив скрижаль, и теперь ее брат прикрывал ее, принимая вину на себя. Эта преданность и готовность пожертвовать собой ради клана были именно теми качествами, которые делали Мадару таким влиятельным лидером.       Младший Сенджу понимал, что впереди еще много работы.       – Брату придется покинуть Анбу, чтобы не давать повода для разжигания ненависти. Я же вернусь к разведке, – Изуна говорила тихо, ожидая, что каждое ее слово будет встречено градом критики и возражений, хорошо помня яростное сопротивление Сенджу в прошлый раз. – Изгнанные из клана могут предпринять попытку навредить Конохе.       Будущий Второй лишь задумчиво кивнул, не в силах скрыть понимание во взгляде. Присутствие Мадары в Анбу, организации под контролем Сенджу, лишь подливало бы масла в огонь, раздувая пламя недоверия и подпитывая слухи о коварном доминировании его клана. А ее навыки в сборе информации, были бесценны для предотвращения возможных диверсий и защиты Конохи от скрытых угроз. Тобирама, нахмурив брови, изучал Изуну, стараясь понять истинные мотивы ее слов. Он знал, что за каждым словом Учиха скрывается тщательно продуманная стратегия, и сейчас ему было необходимо разгадать ее.       – Это разумно, – наконец произнес Тобирама, нарушив затянувшееся молчание. – Присутствие Мадары в Анбу действительно может спровоцировать ненужную сейчас напряженность в вашем клане. Что касается твоей роли в разведке, твои действия будут находиться под их пристальным вниманием, ты ведь понимаешь.       – Ничего хуже того, что я легла под Сенджу, я уже не услышу. Но расскажешь об этом Мадаре, ты станешь первым Сенджу который ляжет под него, - Изуна тихо смеется глядя как Тобирама закатывает глаза на ее колкость. Неделя самокопания закончилась тем, что пришлось принять случившееся. Что сделано, то сделано. И глупо все списывать только на алкоголь. Возможно не будь она в теле Изуны, они бы не избегали друг друга в попытках притвориться что ничего не было.