Часть XV

      Мадаре потребовалось четыре месяца, чтобы навести порядок в клане, и подавить последние ростки бунта. Изуна все это время была рядом, изредка уходя на разведку, чтобы быть уверенной, что изгнанные из клана Учихи не появятся в стенах Конохи, и по возможности отследить место положения Зецу.  Обнаружить его логово пока не представлялось возможным, несмотря на то, что Изуна хранила в памяти каждый штрих его облика, в котором он предстал перед Мадарой после его ухода. Уничтоженная клановая скрижаль, казалось, должна была выманить его из тени, если он действительно продолжал наблюдение, но Зецу так и не появился у границ деревни. Она не могла отделаться от ощущения, что Зецу готовит что-то большее. Что его отсутствие – это лишь часть сложного плана, направленного на разрушение их мира. Возможно, он уже нашел новую жертву, более податливую и жаждущую силы. Мысль об этом заставляла сжимать челюсть до скрежета, и более усердно разведывать территории Страны Огня. Время тянулось мучительно медленно. Каждый день, проведенный в ожидании, был наполнен тревогой. Мадара, занятый клановыми делами, казался не замечать ее беспокойства, но Изуна знала – он чувствует то же самое. Они оба были связаны невидимой нитью, способной улавливать малейшие колебания в сознании друг друга. Куноичи продолжала свои патрули, расширяя область поиска. Она прочесывала леса, горы и реки, надеясь отыскать хоть какой-то след. Ей казалось, что он растворился в воздухе, словно его и вовсе не существовало. Но она знала – это не так. И эти подозрения подтвердились когда однажды она увидела то, чего боялась. Прибытие Девятихвостого Лиса. Изуна застыла на вершине дерева, сердце бешено колотилось в груди. Вдалеке, над равниной, поднималось багровое зарево, а в центре его, подобно восходящему дьяволу, возвышалась громадная фигура Девятихвостого Лиса. Его ядовито-оранжевая шерсть искрилась в лучах заходящего солнца, а девять хвостов, словно живые плети, хлестали воздух, поднимая вихри пыли.       Она знала, что это значит. Зецу нашел новую марионетку, и теперь Коноха, а вместе с ней и весь мир, окажутся под угрозой. Ярость вспыхнула в ее груди, смешиваясь с леденящим ужасом. Она должна предупредить Мадару, должна встать на защиту деревни, чего бы ей это ни стоило. Изуна молниеносно сорвалась с дерева, перемещаясь от одной ветви к другой, словно тень. Она неслась в Коноху, зная, что каждое промедление стоит чье-нибудь жизни. Изуна прибыла в Коноху, когда первые разрушения уже начали проявляться. Гигантский лис крушил здания, словно карточные домики, а крики отчаяния разносились по всей деревне. Она увидела Мадару, стоящего на самой высокой точке разрушенного здания, его шаринган горел ярким пламенем. Он был готов вступить в бой, но в его глазах читалась и тревога. Он чувствовал ее прибытие, и его взгляд, мимолетный и полный понимания, придал ей сил.       Не теряя времени, Изуна присоединилась к остальным шиноби, отчаянно пытающимся сдержать натиск зверя. Их атаки были незначительными для Девятихвостого, но они не сдавались, защищая своих близких и свой дом. Изуна умело использовала свои техники, отвлекая внимание лиса и помогая мирным жителям эвакуироваться. Каждый ее удар был выверен и точен, направлен на то, чтобы нанести максимальный урон, но она знала, что этого недостаточно.       Она знала, что одна не сможет остановить Девятихвостого, но могла помочь Хашираме, прибывшему к хаосу, отвлекая его внимание и создавая бреши в его обороне. Однако, атаки оказались малоэффективными. Шкура Биджу была слишком прочной. Мадара вступил в бой, его Сусаноо возникло из ниоткуда, окутывая его в сверкающую броню. Сражение было титаническим, столкновение двух чудовищ сотрясало землю. Изуна видела, как Мадара пытается контролировать лиса с помощью своего шарингана, но зверь сопротивлялся с яростной силой. Она понимала, что брат не сможет сдержать его в одиночку. Хаширама ограничивал движения Девятихвостого своими деревянными техниками, давая Учихе возможность действовать. Их совместные усилия начали приносить плоды, но лис продолжал бушевать, его мощь казалась неиссякаемой. Краем глаза она видела макушку младшего Сенджу, что пытался подобраться ближе к зверю, но был отброшен одним из хвостов в ближайшую стену дома.       – Мадара, уводите его от деревни, иначе пострадают жители. – Она видела, как брату тяжело контролировать чужое сознание, и каких усилий это стоило. Мадара, услышав слова Изуны, кивнул, не отрывая взгляда от Девятихвостого. Он понимал, что она права. Продолжение битвы в деревне приведет к еще большим разрушениям и жертвам. Собрав остатки сил, он перенаправил Сусаноо, толкая лиса прочь от Конохи. Хаширама последовал за ним, продолжая атаковать зверя и направляя его в сторону безлюдных земель. Битва переместилась в лес, далеко от Конохи. Деревья рушились как спички, земля была изрыта взрывами и ударами. Изуна осталась в деревне, её сил недостаточно для сражения с Курамой, но вполне достаточно, чтобы помочь жителям. И первым куда она направилась стал развалившийся дом, в стену которого прилетела тушка будущего второго хокаге. Изуна молниеносно оказалась возле стены, разбирая обломки, под которыми лежал Тобирама. Хотелось пару раз его пнуть, за то, что попался под атаку так глупо, но увы Сенджу был без сознания. Осторожно извлекая его из-под завала, она ощутила вспышку благодарности за то, что он жив. Осмотрев раны, она подозвала приближающихся медиков, передав им Тобираму, напоследок бросив взгляд, полный напряжения и смятения.       Её долг был перед жителями Конохи. Она искала раненых и нуждающихся в помощи, координировала эвакуацию и успокаивала тех, кто потерял все. Каждый спасенный человек, каждая утешенная душа давали ей силы продолжать, несмотря на усталость и боль. Она именно сейчас чувствовала себя частью этой деревни, частью этого мира, который они так отчаянно пытались защитить. Время тянулось мучительно медленно. Каждая минута, пока Мадары и Хаширамы не было, казалась вечностью. Изуна чувствовала беспокойство за брата, зная, как тяжело ему дается контроль над Биджу. Она надеялась, что они смогут найти способ остановить Девятихвостого, не прибегая к крайним мерам. Но хитросплетение истории, что так или иначе старалось вернуться к оригиналу говорило об обратном. Наконец, вдали послышался отдаленный гул, а затем все стихло. Напряжение в деревне немного спало, хотя страх по-прежнему витал в воздухе. Вскоре вернулся Хаширама, его лицо было серьезным, но успокаивающим.       - Все кончено. Девятихвостый запечатан, - объявил он, и по деревне прокатился вздох облегчения. Учиха напряженно рассматривала округу в поисках своего старшего брата. Хаширама вернулся один, и это осознание сейчас как никогда напрягало. Изуна не хотела думать, что эта битва с зверем, стала последней для него. Сенджу видя как мечутся ее темные глаза постарался успокоить готовую уже сорваться в ту сторону куноичи.       – Мадара в порядке, – заверил Хаширама, его голос был полон усталости, но в глазах читалось искреннее сочувствие. – Он сейчас отдыхает. Битва отняла у него много сил. Ему нужно время, чтобы восстановиться. За ним присматривает Мито       Изуна выдохнула с облегчением, но тревога не покинула ее полностью. Она знала Мадару, его гордость и упрямство. Он никогда не признался бы в слабости, даже если бы был на грани краха. Ей нужно было увидеть его своими глазами, убедиться, что с ним действительно все в порядке. И даже присутствие там жены хокаге не приносило облегчения. Оставив заботу о деревне на плечи других шиноби, она направилась в сторону, где, по словам Хаширамы, находился Мадара. Лес был изрезан следами титанической битвы, деревья вырваны с корнем, земля покрыта воронками от взрывов. Каждый шаг напоминал о той опасности, что нависла над Конохой.       Наконец, она увидела его. Мадара сидел, прислонившись к обломку дерева, его доспехи Сусаноо исчезли, оставив его уязвимым и изможденным. Его черные волосы растрепались, на лице застыла тень усталости и боли. Сидящая рядом с ним Узумаки была не менее истощенная, еще бы, ведь она стала Джинчуурики самого яростного Биджу, и Курама наверняка пытается выбраться.        Изуна бросилась к ним, не в силах сдержать вздоха облегчения. Она присела рядом, касаясь руки брата, чувствуя тепло его кожи. Мадара открыл глаза, и в них мелькнула слабая улыбка.       – Я в порядке, – прошептал он, его голос был хриплым и слабым. – Если бы не Мито, мы бы не справились.       Девушка едва заметно кивнула. Они не справились бы и в оригинале. Узумаки использовала фууиндзюцу, чтобы запечатать Кураму в своем теле, а этим умением ни Сенджу, ни Учиха наделены не были. Изуна провела ладонью по его щеке, стирая следы грязи и усталости. Она знала, что слова брата – лишь попытка успокоить ее, скрыть истинное состояние. Но сейчас не время для расспросов и упреков. Главное, что он жив. Она перевела взгляд на Мито, выражая ей безмолвную благодарность за то, что она сделала. Узумаки ответила слабым кивком, ее лицо было осунувшимся, но в глазах горел огонь решимости.       Небо затягивалось тучами, предвещая скорый дождь. Изуна помогла Мадаре подняться, его тело все еще дрожало от усталости. Они втроем медленно направились в сторону деревни, каждый шаг давался с трудом. Воздух был пропитан запахом гари и дыма, напоминая о недавней битве. Изуна чувствовала, как усталость накатывает на нее волнами, но она знала, что сейчас не время расслабляться. Впереди еще много работы по восстановлению Конохи.       Добравшись до деревни, они увидели масштаб разрушений. Дома превратились в руины, улицы были завалены обломками, а жители бродили в растерянности, пытаясь найти своих близких. Изуна остановилась, оглядывая все вокруг, и в ее сердце вспыхнула новая волна решимости. Они построят деревню заново, сильнее и лучше, чем прежде. Изуна активно включилась в работу, координируя действия спасательных команд и оказывая первую помощь пострадавшим. Она была повсюду, ее энергия казалась неиссякаемой. Она раздавала еду и воду, помогала разбирать завалы, утешала тех, кто потерял своих близких. Ее решимость и сострадание вдохновляли других, и вскоре вся деревня работала вместе, объединившись перед лицом общей беды. Старший брат и Узумаки были тактично отправлены отдыхать, ибо смотреть на их помятые лицо сил не было совсем. К ночи первые признаки порядка начали проявляться. Были организованы временные жилища, раненые получали необходимую медицинскую помощь, а голодные – пищу. Изуна, несмотря на усталость, не могла уснуть.       Она сидела у костра, погруженная в созерцание медленного возрождения деревни. В памяти калейдоскопом проносились события дня, предвещая неизбежные перемены. Внезапно ее чувства обострились, уловив чье-то присутствие. Подняв взгляд, она увидела силуэт младшего Сенджу, застывшего рядом. Благодаря целительным рукам медиков, он оправился на удивление быстро, и лишь сеть ссадин и мелких порезов, словно причудливая роспись, отмечала его тело и лицо как воспоминание о пережитом. Безмолвно опустившись рядом, он протянул ей кружку, наполненную дымящимся чаем, и ее озябшие ладони благодарно сомкнулись вокруг теплого фарфора. Изуна сделала медленный, обжигающий глоток.       – Никогда бы не подумал, что буду обязан жизнью Учиха, – прозвучал его голос, взгляд Тобирамы был прикован к пляшущим языкам пламени, отбрасывающим неровные тени. Куноичи в ответ едва слышно фыркнула.       – И я, признаться, не ожидала, что одного удара хвостом хватит, чтобы свалить Сенджу, – парировала она без злобы, без тени враждебности. Просто констатация факта, не более. Такой удар, как этот, наверняка сломал бы ее на части, если не убил бы вовсе. Тобирама хмыкнул, признавая ее правоту. Он недооценил колоссальную мощь Девятихвостого, самонадеянно полагаясь на свои техники и скорость. Атака оказалась внезапной и сокрушительной. Он был благодарен, что остался жив, и еще больше – что Учиха оказалась рядом, чтобы вмешаться. Но как же без колкости в ответ?       - Меня то хотя бы свалил хвост Биджу, а чтобы свалить тебя - достаточно всего пару чашек сакэ. - Сенджу усмехается в ответ. Изуна не осталась в долгу, в ее глазах промелькнул огонек веселья.       - И все же, вынуждена заметить, что мое "падение" на тебя происходило куда более изящно, чем твое, сегодня своей тушкой в стену вон того дома, - Её палец с точностью указал место из-под завала которого, она доставала Сенджу пару часов назад. Уголки губ Тобирамы дернулись в легкой усмешке, но он благоразумно промолчал, зная, что в словесной перепалке с этой Учихой ему мало что светит. Изуна обладала острым умом и не менее острым языком, умудряясь даже в самой напряженной ситуации находить повод для колкости. Тишина снова опустилась между ними, прерываемая лишь треском костра и отдаленными голосами восстанавливающих деревню. Тобирама бросил взгляд на разрушенное здание, вспоминая с гулким эхом в голове момент столкновения. Да, грация в его падении отсутствовала напрочь. Он прикрыл глаза, мысленно проклиная и себя, и проклятого Лиса, и опрометчивость, заведшую его в самое пекло.       – Ладно, признаю, – наконец сдался он, не отрывая взгляда от огня, – сегодня я тебе обязан.       Изуна пожала плечами, делая вид, что ее этот факт совершенно не волнует, хотя в глубине души ей было приятно слышать это признание от столь упрямого человека, как Тобирама Сенджу. Он откинулся назад, переводя взгляд с завалов и наблюдая, как пламя пожирает сухие ветки. Тени играли на лице Изуны, делая ее и без того выразительные черты еще более загадочными. Он невольно отметил, как хорошо ей идет свет костра, подчеркивающий глубину ее темных глаз. Они сидели на некотором расстоянии друг от друга, оба погруженные в свои мысли. Тобирама поймал себя на том, что украдкой рассматривает профиль Учихи. В свете костра ее волосы казались угольно-черными, а глаза – двумя бездонными омутами. В другое время, в другой ситуации, он, возможно, позволил бы себе засмотреться, но сейчас было не до того.       – И это все, что я получу? Ни благодарности, ни извинений за то, что я рисковала своей жизнью, вытаскивая твою задницу из-под обломков? – полушутливо-полусерьезно поинтересовалась Изуна, нарушая затянувшееся молчание. Тобирама фыркнул, но в его глазах промелькнула тень улыбки. Он прекрасно понимал, что Изуна просто поддразнивает его, но в каждой шутке, как известно, есть доля правды.       – Что ты хочешь услышать, Учиха? – спросил он, слегка поворачивая голову в ее сторону. – Слова благодарности? Клятвы вечной признательности? Боюсь, я не силен в подобных проявлениях чувств. Но если тебе так нужно, я готов публично признать, что ты спасла мою шкуру. Хватит этого?       Изуна на мгновение погрузилась в задумчивость, словно взвешивая каждое его слово на невидимых весах. Затем она едва заметно усмехнулась, покачав головой.       – Достаточно будет, если ты просто… перестанешь вести себя как законченный идиот. Тобирама вскинул бровь, удивленный подобной просьбой. Он ожидал чего угодно: вымогательства, злорадства, язвительных комментариев по поводу его феерического падения, но никак не морального наставления.       – Это возможно? – парировал он с легкой иронией в голосе, надеясь скрыть смущение.       Изуна пожала плечами, глядя на огонь. Она не собиралась читать ему нотации или учить жизни. Просто ей хотелось верить, что этот упрямый и талантливый Сенджу способен на большее, чем вечное соперничество и недоверие.       – Ты умный человек, Сенджу, – произнесла она тихо, словно боясь спугнуть момент. – И ты нужен Конохе. Не позволяй своим предрассудкам затмевать разум.       Тобирама промолчал, глядя на пляшущие языки пламени. Слова Изуны задели его за живое, заставив задуматься о том, как далеко он зашел в своей ненависти к Учихам. Он всегда считал, что руководствуется логикой и здравым смыслом, но, возможно, в его решениях слишком велика доля личной неприязни. Тишина затянулась, позволяя каждому обдумать услышанное. Сестра Мадары едва заметно зевнула. Насыщенный день подходил к концу, обрушиваясь на ее плечи неимоверной усталостью. Глаза закрывались, а в голове роились обрывки всего прожитого сегодня. Запах тлеющих углей, смешиваясь с запахом травяного чая, создавал умиротворяющую атмосферу, словно приглашая в объятия сна.Изуна боролась с наступающей дремотой, цепляясь за ускользающее сознание, пока уверенное прикосновение к плечу не склонило ее ближе. Опираясь на податливое плечо Сенджу, она успела поймать мимолетную, едва уловимую улыбку, прежде чем темнота сомкнула веки. Тепло, исходящее от чужого тела, оказалось неожиданно приятным, растекаясь по венам нежной волной. Мысли замедлили свой бег, уступая место блаженной пустоте. Изуна чувствовала, как напряжение покидает ее, словно дым, уносимый ветром. Безмятежность Сенджу, его внутренняя сила, незримыми нитями передавались ей, смиряя бурю, бушующую в душе.