/4. Истоки

      Здание библиотеки казалось вскочившим на соседнем доме наростом, поскольку поставлено было вплотную, стена к стене, но из красного, а не желтоватого камня, и по высоте было заметно ниже. На улицу оно выпирало одним из углов, под которым располагался и вход, украшенный круглым окошком с изображением цветка над рамой; дальше шли два этажа, в одну сторону торчали полукруглые эркеры с окнами, в другой желтели просто широкие оконные проемы, а наверху все это завершалось зубчатыми башенками, напоминавшими королевскую корону. Из множества окон лился свет, ярко-желтый, почти звездный; а дверь была закрыта, но фонарик, повешенный в крючок рядом с ней, приветливо светился, и Дэмиану это показалось знаком того, что внутрь можно.           Он попытался подергать ручку, но та не поддалась; тогда она постучал по двери, и, возможно, от волнения слегка перестарался с усилиями. В окне с цветочком над дверью вспыхнул свет, и послышался лязг засовов и скрип хитроумных замков.           — Вы с ума сошли? — сварливо поинтересовался голос с той стороны двери. — В воскресенье закрыто!           Появилась крошечная щелочка, в которую сперва высунулся острый нос, а затем и все остальное лицо человека в маленьких очочках. Глаза у него были зеленые, светлые, но даже самые прекрасные на свете глаза не исправили бы это лицо.           — Милостыню не подаем!           — У меня письмо! — Дэмиан решил сразу зайти с козырей, опасаясь, что дверь вот-вот захлопнется, отрезая все надежды на славное будущее. — От графа Пуруса!           — Шутишь!           Трясущимися руками он вытащил конверт, уже изрядно потрепанный, и протянул лицу; на бумаге синела именная печать графа, и так Дэмиан впервые узнал, что именные печати способны распахивать двери лучше сквозняков.           Ручка врезалась в стену, и из нутра библиотеки запахло книгами, пылью и пряным вином.           — Письмо! — теперь владелец длинного носа предстал во всей красе. Он странно напоминал крысу, как чертами, так и повадками; маленькие глазки под вечно нахмуренными бровями, длинный нос, выступающие передние зубы и толстое пузо, на котором болтался ярко-алый с попугаями халат. На голове почти не осталось волос, лишь пара прядей, заплетенная для пущего ужаса в две тоненькие косички, а руки — на эти руки даже посмотреть Дэмиану было страшно, и вот тут-то как раз пригодились бы перчатки, да только библиотекарь их не носил.           Прямо на пороге, заставляя гостя мерзнуть в темноте, он вскрыл послание и принялся читать, поднеся текст к лампе у входа.           А затем недоуменно уставился на Дэмиана сквозь очки.           — Ты?           — Я очень способный! — поделился тот, вцепившись пальцами в дверь и ощущая странную мягкость старого дерева. — Вы себе даже не представляете! Я вам пригожусь!           Крыса окинул его еще одним презрительным взглядом от макушки до пяток, сделал, очевидно, неутешительные выводы, но отчего-то передумал:           — Только потому, что у меня нет выбора, — сказал, да так брезгливо, чтобы пацаненок точно-точно понял, насколько же он крайний случай. — Заходи.           И, не веря своему счастью, Дэмиан нырнул в пряное пространство библиотеки.     В холле было пустынно, никаких там крючков для одежды или ваз с цветами, как он представлял себе. Пол каменный, украшен изображением звезды с лучами; в стороне стоит какая-то железная стоечка, украшенная рваной и мятой цветной бумагой, а больше ничего из мебели нет. Две двери: одна вперед, со стеклянными вставками, через которые видно подсвеченное желтым пространство, а другая — вбок, непрозрачная, таинственная и явно секретная. Крыса запер за спиной Дэмиана дверь, еще раз осмотрел его, будто надеясь, что с пересечением порога картинка могла поменяться, и поплелся к большой двери, мелко переставляя ноги, словно перебегая это крошечное расстояние.           Еще один засов, крепко державший створки, и перед Дэмианом открылся рай.           В желтом помещении все пространство заполняли книги, не сильно похожие на ту, которой владел отец Август. Не было блеска металла, вместо того все обложки оказались сделаны из бумаги, но зато сколько цветов — столько в природе не сыщешь! Шкафы с книгами тянулись к самому потолку, наверное, даже в зубчатые башни забирались, а чтобы добраться до самых верхних можно было воспользоваться деревянной платформой, пристроенной к шкафу — сейчас она зависла на уровне второго этажа. В эркерах находились столы и стулья, чтобы посетители могли сесть и почитать, рядом с дверью — стойка, за которую немедленно прошел крыса, а в центре помещения кусочки камня на полу складывались в еще одно изображение — на этот раз дерево, вместо плодов на котором росли книги. Интересно, где такое найти можно? Дэмиан бы собрал урожай-другой для себя!           — Сейчас мы тебя проверим, — крыса остановился за своей стойкой, уставился на Дэмиана и замахал руками. — Чего встал, баклан? Давай сюда!           Шаги гулко возносились к потолку помещения.           За стойкой обнаружилась куча книг, неаккуратно сваленных на пол так, что даже стоять там удавалось с трудом. Крыса демонстративно разгладил халат и уселся на ближайший книжный холмик, и Дэмиан почти решил сделать то же самое, рассудив, что так, наверное, принято в библиотеках, на книжках сидеть; но его остановил голос хозяина:           — Это новое поступление. Уже полгода не доходят руки... надо расставить на полки. До ужина. Ясно?           — Не ясно, — ответил Дэмиан. — Как расставить?           — По алфавиту, само собой. По имени автора.           Распахнув широко глаза, Дэмиан уставился на крысу испуганно и пролепетал, сам ужасаясь сказанному:           — Но я не знаю алфавита... я не умею читать.           Из гранаты выдернули чеку.           — Да они издеваются! — взорвался крысочеловек, чудом не повалился с книжной кучи, так яростно замахал ногами. — Совсем у этих графов, что ли, шарики за ролики? Катушки заело? Шестеренки улетели? На кой черт они мне тебя посылают? О чем они думают? Что за издевательство!           Он ругался, плевался и махал руками и ногами так долго, что Дэмиану чудилось, будто они оба уже состарились, и выйдут из этой комнаты седыми дедушками. В тепле и на свету к телу начали понемногу возвращаться ощущения, и он обнаружил, что ужасно хочет в туалет, а еще голоден и умирает от жажды, а еще ноет шея; вставить в тираду крысы хоть слово не удавалось, и признаться, в какой-то момент самым искренним желанием Дэмиана стала возможность уйти отсюда, поблекли фантазии о светлом и успешном будущем, утратили значение книжки и все вот это такое. Лишь бы крыса заткнулся и перестал брызгать слюной. Лишь бы вернуться домой, к маме, в тепло ее заботы, увидеть Августа...           Но как он смеет? Дэмиан — человек, причем наверняка очень талантливый, просто пока что никому не удалось до этого таланта добраться. Так почему крыса думает, что может вот так с ним обращаться?           — Но я быстро учусь! — закричал он во все горло, отчего библиотекарь испуганно замолк. — У меня даже внутри книга! Вот увидите! Вы будете в шоке! Я с ума сойти, что умею! Просто с ума сойти!           И бросился схватить ближайшую книжку, но заметил, что на руках с дороги была грязь, и замешкался; найдя на своей рваной рубашке более-менее чистый кусочек, он вытер руки и лишь после этого отважился прикоснуться к литературе.           — Хм, — хмыкнул крыса, внимательно наблюдая за каждым его движением.           Книжка была тяжелая и невероятно пахла бумагой. Страницы оказались гладкие, белые, немного блестящие, сплошь покрытые черными жучками текста — Дэмиан знал, что так выглядит текст, и гордился этим знанием. На обложке тоже была надпись, только сделанная золотыми буквами; сорвавшись с места, он помчался к полкам, давя из своего тела все силы, что в нем только оставались, и принялся бегать взад-вперед, разыскивая на корешках такой же значок.           Судьба оказалась благосклонной: на полке нашлась другая книга с похожим символом, Дэмиан, трепеща от счастья, засунул свою на соседнее место и повернулся к крысе, победоносно улыбаясь. Смог! Справился!           Библиотекарь встал, неспешно приблизился, оглядел содеянное и грубо выдернул книгу с только что избранного места.           — Я сказал: по автору! — он повернул обложку к Дэмиану и принялся хлопать по ней тыльной стороной ладони, поднимая облака пыли. — Не по названию! И после "в" идет "г", вторая буква тоже имеет значение!           В глаза настойчиво запросились слезы, но расплакаться при первой же неудаче было как-то... унизительно.           — Я научусь!           — Ты мне вот что скажи, — крыса сделал несколько шагов в сторону и засунул книгу совсем на другое место, — почему? Ты графский бастард или что?           Дэмиана словно по лицу ударило, и в груди закипела ярость. Да, он не справился с заданием, но зачем же оскорблять?           — Я не... ничего подобного! Почему вы так жестоки?           — "Жестоки", — передразнил крыса. — Я всего лишь спрашиваю, за какие такие уникальные заслуги тебя, мальчик, снабдили этим письмом. Потому что абы кого, — письмо ткнулось Дэмиану под нос, обжигая запахом бумаги и пота, — абы кого вот так рекомендовать не стали бы.           — Я просто пришел к графу и честно сказал, что хочу учиться, — он пытался прикрыться руками, но злосчастный конверт все равно терся о щеки. — И сделаю все, чтобы мне позволили! Все на свете!           — Все на свете?           Стало страшно; Дэмиан даже не понимал, что именно его напугало, но в глубине его тела, на каком-то зверином, бессознательном уровне знал, что совершил ошибку. Заставят танцевать? Или что похуже?           Крыса развернулся и тяжелой походкой отправился обратно в холл, громко хлопнув створками двери друг об друга. Дэмиан остался в одиночестве, испуганно вертя головой и осматриваясь, пытаясь хотя бы впитать в себя дух книжного царства, раз уж не получилось закрепиться и подержать его в руках. Затем снова послышались шаги, тяжелые, гораздо более гулкие, чем обычно, и крыса появился вновт, неся в одной руке огромное ведро, почти до верху заполненное водой, а в другой — тряпку и швабру.           Все это оказалось перед Дэмианом на каменном полу, и по сводам помещения, прямо по заставленным книгами полкам, прошелся недовольный гул.           — Вот и увидим, насколько все на свете, — буркнул библиотекарь. — Тряпкой протрешь каждую книгу и все полки, не мочить. Шваброй помоешь пол, и в центре, и за стойкой, и в холле... именно в таком порядке. Спать не ляжешь, пока работа не будет сделана. Это понятно?           Дэмиан зверьком метнулся ему в ноги, схватил тряпку и прижал к груди; она явно уже пережила ни одну уборку, но сам Дэмиан, как и его одежда, был не намного чище.           — Все понятно, мену! Все сделаю, мену!           И какими бы презрительными взорами ни одаривал бестолкового помощника крыса, в тот момент Дэмиан понял, что не такой уж он, библиотекарь, и злой, и есть в нем все-таки что-то светлое, пусть это светлое и придется искать с лупой.                Крыса ушел отдыхать, а Дэмиан взялся за работу, и трудился до тех пор, пока не начал от усталости и голода терять сознание.           Когда это случилось, он был уже наверху. Платформа приводилась в движение с помощью колеса, расположенного рядом со стойкой: крутя его вперед-назад, можно было регулировать ее высоту, с этим Дэмиан без труда разобрался сам. Не возникло проблем и с тем, как забраться на нее, уже поднятую, снизу, хотя очевидно предполагалось, что работать нужно вдвоем, и пока один стоял у колеса, второй находился бы наверху. Однако Дэмиан в своей жизни покорил столько деревьев, что ползал лучше обезьян, а деревянная конструкция вообще напоминала лестницу; проблема возникла лишь на самом верху, на третьем этаже библиотеки, глянув откуда вниз, он вдруг почувствовал резкую слабость и вынужден был лечь, опасаясь сорваться с высоты.           Именно в этот момент и заглянул Крыса, обнаружив своего помощника возлежащим на спине с грязной тряпкой, безвольно болтавшейся на откинутой в сторону руке.           — Подождите, — пролепетал Дэмиан, — не злитесь. Одну минуту...           Платформа пришла в движение и поехала вниз: крыса крутил колесо.           — Ну не надо...           — Ты как туда забрался? — строго поинтересовался крыса. — Ты волшебник?           — Я... — внизу головокружение не успокоилось, и Дэмиан свалился с платформы на пол, обжигающий холодом камня. — Я ползал...           Встать на ноги удалось лишь с помощью библиотекаря, дернувшего вверх за локоть, выкручивая плечо.           — Я еще не мыл...           Из-за стекол очков сверкнули зеленые глазки, и тряпку вырвали из руки, словно украденную.           — Пошли, — прошипел крыса, — чтобы тебя раз-так и этак...           Вторая дверь холла, как выяснилось, вела в крошечную жилую часть. По дороге крыса объяснял, что ни за что не взялся бы за эту идиотскую работу, если бы тут жилье не предоставляли, потому что только в жилье и состоит единственный ее плюс; Дэмиан все его слова воспринимал лишь наполовину, иногда будто бы засыпая на ходу, но зачем-то очень хорошо запомнил интерьер каморки: крошечная постель, устроенная в оконной нише, с серыми и желтоватыми подушками, без матраса, печка с конфорками напротив, а куда ведет труба — вообще не понятно, крошечный стол возле входа, спиной к двери, и маленький секретер, вместившийся между печью и стеной, игравший одновременно роли буфета и платяного шкафа. Стоять здесь вдвоем было не очень комфортно, а о том, чтобы жить, не могло идти и речи...           И еще одна узенькая дверка вела в соседнюю комнату, где стыдливо прятались не очень чистый туалет и еще более нечистый умывальник.           — Жить будешь на чердаке, — рассказывал крыса, заталкивая в эту конуру Дэмиана. — В туалет ходить разрешу, но вещи мои ни за что не трогай. Как там звать-то тебя, я забыл?           — Дэмиан дель Драгон...           — Дэмиан дель Драгон! Три "д". Никакой фантазии, — ворча, он вывернул вентиль на крану умывальника, и к вящему шоку Дэмиана оттуда потекла теплая, дымящаяся вода, исчезающая в дыре трубы. Прежде он видел подобные конструкции в домах других деревенских, но там все работало за счет воды, залитой в резервуар над краном, и умываться там можно было, соответственно, только холодной.           — Раздевайся, дай посмотреть, не заразишь ли ты меня лепрой, — приказал крыса. — Да что ты смущаешься? Как будто мне есть дело до твоих костей! Все знают, что у Пуруса дела идут из рук вон плохо, но судя по тебе я бы подумал, что у них вообще ничего не осталось, только пустыня, и все голодают...           Грязную одежду библиотекарь запихал в ведро и залил горячей водой, но ткань была настолько старой и просаленной, что распадалась от влажности; по его же словам подобным дерьмом в приличном доме и пол мыть бы побрезговали.           — Может, сшить тебе наряд из половой тряпки? — спросил крыса, уставился на Дэмиана, ожидая реакции, не получил ее и добавил, просто чтобы поставить точку: — Но на счастье я не умею шить.           Дэмиан подставил руки под теплую струю воды из крана и долго не мог понять, снится ли ему это все или же происходит на самом деле.           — ...но запишу в счет твоего долга, — произнес крыса, захлопывая дверь.           Когда это он успел ему задолжать?           И все же ругался библиотекарь больше, чем действительно злился, и точно не хотел никому вредить. Скоро он появился с одеждой, найдя Дэмиана все на том же месте, с руками под краном, и как следует наорав за то, что "безмозглый дракон" не успел к его возвращению помыться, а только зазря излил море воды. Кожа на пальцах к тому моменту стала морщинистой и мягкой, покраснела; Дэмиан наблюдал за этим эффектом, а о всем остальном успел забыть.           Поэтому мыться пришлось очень быстро, яростно наполняя грудь родным плесневелым запахом, объединившим ванную библиотекаря и дом дель Драгон в Пурусе.           А затем подошло время принесенной одежды: библиотекарь добыл светлую рубашку, в которой можно было и спать, черные зауженные книзу штаны и свитер с широким вырезом почти до пупка, согласно его же недовольному комментарию, изготовленный из остатков пряжи и потому проданный подешевле. Наверное, вся эта одежда была подчеркнуто-небрежной, нарочито-неидеальной, но Дэмиан не мог представить себе ничего более восхитительного, никогда не получал таких щедрых подарков, и до того искренне и пылко благодарил крысу, что в тот день, единственный раз за всю жизнь, ему было позволено ночевать в нише, на хозяйской кровати.                Библиотека стала его маленьким царством.           На чердаке, расположенном сразу над каморкой библиотекаря, тоже валялись книги: плесневелые, червивые, просто исключенные из фонда и никому не нужные, но Дэмиан был от них в восторге. Из книг удалось соорудить себе кровать и стол, а вместо одеяла удачно послужила пыльная штора, брошенная тут кем-то; источником света стало окно, в нише которого он обожал отдыхать в свободные минуты, но справедливости ради, минут этих было ничтожно мало: почти все время он проводил на работе.           Крыса принес букварь и пояснил, как определять, куда ставить книжку. Смотреть надо по маленьким буквам — имени — и ставить на полки по принципу "что раньше находится в алфавите". Сперва первая буква, затем вторая, третья, и так, пока не пройдешься по всем или не наткнешься на подходящее место на полке. Скоро Дэмиан уже знал наизусть порядок символов, и носился по библиотеке со скоростью и ловкостью обезьянки, но вот загвоздка: как это читать, так и не понял, а крыса ни за что не соглашался учить. "Я плохой учитель, — повторял он, — и отвали".           На книжке было написано:           Л Е Г Е Н Д А О П Е Р В О Й Р О З Е           Но как собрать эти отдельные символы во что-то единое — непонятно.           Библиотека открывалась в десять, и с этого момента в нее начинали сползаться посетители. Дэмиану было ужасно любопытно наблюдать за ними, но крыса строго-настрого запретил пялиться на людей; удавалось лишь иногда глянуть с платформы или из-за стойки, украдкой, тихонечко, прячась и затаив дыхание. Заходили старики и старушки, прилично и чисто одетые, но вонявшие старым телом, и спрашивали у крысы о детективах и любовных романах, а еще о чем-то, что не называли вслух, но обозначали, размахивая рукой на уровне пояса. От них Дэмиану иногда перепадала конфетка или печенье, особенно от старичков, они так же любили погладить по голове; он ждал, что кто-нибудь спросит, является ли юный помощник сыном библиотекаря, но такой вопрос за все время так ни разу и не поднимался.           Заглядывали и молодые родители с детьми, интересующиеся детской полкой, которую Дэмиану было настоятельно рекомендовано не трогать; вид ребят, на много лет его младше, умеющих читать, вселял в душу какое-то смятение, смущение, едва уловимую печаль, и потому он даже рад был, что не обязан взаимодействовать с этими людьми. Тем более, родители обычно смотрели с презрением, как на оборванца какого-то — хотя не могли знать, что он оборванцем и был — и требовали, чтобы детки не отходили от них ни на шаг. В их руках мелькали особенно красивые книги, яркие, в пестрых обложках и с объемными иллюстрациями, натянутыми между толстых страниц, но Дэмиан старался не думать об этом, поглядывал на свою Й Р О З Е и смиренно ждал, когда наступит его час.           Приятнее всего были студенточки, заходившие после обеда. Даже крыса всегда оживлялся и поправлял цветастый галстук, который повязывал себе каждый день перед открытием. Девушек было слышно еще с улицы, они смеялись, переговаривались звонкими голосами, сплетничали или жаловались, но в любой, даже преисполненной печали, их речи непременно звучали молодость, восторг и открытость миру, вызывавшие у Дэмиана светлую зависть. Даже крыса, кажется, чувствовал это, подзывал к себе и шептал: "Студенточки идут", обозначая таким образом начало праздника.           Обычно студенточки занимали одну из ниш со столами, закидывали ее верхней одеждой или шляпками и шарфами, если как раз было лето, и расплывались по залу, хихикая и переглядываясь. Дэмиана они звали "Дэмиано" или "Дэмьянчик", весело вскрикивали, когда под ними начинала двигаться платформа, махали подолом, если хотели спуститься. Они все как одна носили одно и то же платье, серенькое, длиной по середину икры, с алыми пуговицами на воротнике и рюшами, украшавшими как сам этот воротник, так и манжеты, и подолы, отороченные тем же алым цветом. На ком-то из девушек платье сидело изящно, подчеркивая линии фигуры, другие же в этих рюшах совершенно терялись, словно бумажные куклы в платье из носового платка; а были и те, на ком едва-едва сходились пуговицы и топорщились, открывая белизну нательной сорочки, но все как одна, неизменно и беспрерывно, являли собой воплощение человеческой и женской красоты.           Дэмиан очень любил их слушать и всегда находил особенно важное занятие именно на ближайшем к нише шкафу, чтобы спокойно греть уши, и студенточки прекрасно об этом знали, ведь начинали смеяться всякий раз, стоило ему попасться им на глаза.           Учились они в институте Омма, и по словам крысы, их городишко и примечателен-то был лишь библиотекой (потому что ту содержал крыса) и этим самым институтом. В какой-то момент Дэмиан задался целью попасть именно туда, фантазируя, как будет сидеть за партой вместе со студенточками и тоже хихикать; но оказалось, что институт этот — женский, и Дэмиану туда нельзя ни при каких условиях.           Новость так опечалила, что даже веселые девицы, сообщившие это как бы между прочим, заметили перемену в маленьком помощнике библиотекаря и подманили к себе, якобы под предлогом помощи с поиском нужного издания. Крыса со своей стойки посматривал с подозрением, сразу поднапрягся, но вмешиваться не стал.           — Дэмиано, — весело обратилась к нему одна из студенточек, девушка с большой черной мушкой под глазом, державшая на коленях модненький красный берет, — ты чего такой смурной сегодня, дорогуша?           "Дорогуша" они говорили и себе, и всем вокруг, кроме библиотекаря, которого за глаза называли "крысой", а в лицо — "извините, пожалуйста".           От девушки пахло духами, а на ее берете поблескивала яркая брошка в форме гранатового яблока, поедаемого червем, уже заглотившим несколько красных зерен; ее стройные изящные руки мягко лежали на ткани, карие глаза посматривали томно из-под полуопущенных, подкрашенных тушью ресниц — короче говоря, весь ее юный и цветущий вид располагал к искренности как ничто иное в целом мире.           Дэмиан вздохнул и признался:           — Я хотел поступить в ваш университет.           Студенточки переглянулись, и другая, смуглая, усыпанная блестящим бисером, с пухлыми ладошками и красивыми кольцами на них, поинтересовалась:           — Поближе к девушкам захотелось?           Все прыснули со смеху, и Дэмиан почувствовал, что вот-вот заплачет.           — Я же не знал! Я думал, мне можно, — оправдывался он, стоя перед их столом, как приговоренный к смерти перед виселицей. — А вот сейчас узнал, и... и...           Кажется, крыса удовлетворенно хмыкнул себе под нос и спрятался за стойку; Дэмиан понял, что слезы уже всерьез рвутся наружу, развернулся на каблуках, пробежался по каменному полу, игнорируя новый взрыв смеха, раздавшийся за спиной, и своим обезьяньим методом взобрался на поднятую до третьего этажа платформу, лишь бы спрятаться. Ему эти девушки вовсе не интересны! Вообще такие вещи не интересны! Он всего лишь хочет обучаться, хочет научиться, а они — ржать!..           — Не обижайся, Дэмиано! — донеслось снизу. — Мы же от чистого сердца!           Нет у нее сердца, никакого, а тем более чистого!           На платформе он сел, обнял колени и все-таки позволил себе всхлипнуть, наматывая печаль на манжет свитера. Работать в библиотеке и не уметь читать было все равно что, например, быть слепым и глухим распорядителем в театре, или еще кем-то в том же смысле, короче, никакого удовольствия не приносило; а тут еще и какие-то студенточки над ним смеются!.. Вот так, при всех, при крысе!..           Рядом послышалось дыхание; Дэмиан, как затравленный зверек, повернул голову и обнаружил совсем близко к себе еще одну девушку, выбиравшую книгу на этом уровне. Из-под платья виднелись серые колготки, черные туфли каблуками вонзались в старые доски; голые руки поглаживали корешки, а на лице было написано какое-то сосредоточенное размышление, от которого сразу стало страшновато. Чего вот ей нужно? Что в голову взбрело?..           Он уже собирался спуститься, как вдруг голос девушки прилетел в спину:           — Ты не умеешь читать, да?           Запнувшись, Дэмиан едва не слетел с платформы вниз, наверняка разбив себе голову, так что перепугался и подполз поближе к шкафу.           — Ничего подобного!           — Давно надо было заметить. Ты не умеешь читать, — она подошла ближе, каблуки отбивали бодрый ритм, резонировавший с глубокой тишиной библиотеки. — А крыса и не собирается тебя учить, потому что ему нужен именно такой, как ты. Тихий и покорный, над которым можно издеваться, как заблагорассудится...           Дэмиан обнял свои худые колени и попытался возразить:           — Он со мной очень мил!           — А правду ли говорят, что он поселил тебя на чердаке?           — Ну не в одной же комнате нам спать?!           — А как насчет того, чтобы он ходил на ночь к жене и детям, а ты жил в подсобке? — возмутилась студенточка. — Подсобка вообще-то и не рассчитана на то, чтобы в ней кто-то селился! Я знаю, я в эту библиотеку ходила еще до того, как он начал тут заведовать. Еще с детства. Он...           — Тише ты! — перепугался Дэмиан, вытягивая шею, чтобы поглядеть за стойку внизу. — Услышит...           Студенточка махнула рукой и позволила себе присесть рядом; духами от нее не пахло, и платье, кажется, было чуть велико, скрывая оборками и складками небольшую грудь; а все равно сидеть подле девушки оказалось приятно.           — Я хочу тебе помочь, — заявила она. — Мы все тебе поможем. И плакать не надо.           Воспрявший было дух тут же рухнул обратно в пропасть, и щеки залила краска.           — А я и не плакал!..           — У тебя ведь есть мечта, Дэмиан? Чего бы ты хотел? Кем стать? Кем вырасти? Отучиться, а дальше что?           А дальше он вообще-то так и не подумал, всегда удовлетворяясь словом "иначе", даже не заглядывая под него; но девушка смотрела выжидающе, и нужно было ответить хоть что-то.           — Я хочу стать магом, — выпалил он, увидев перед внутренним взором образ Норин, сидящей верхом на коне. А ведь она так и не сняла шлем, и кроме глаз и голоса, ничего запомнить в ней Дэмиан не сумел...           — Магом, — повторила студенточка. — А сколько тебе?..           — Пятнадцать.           — Тогда время еще есть, — она хлопнула Дэмиана по плечу, и это прикосновение заставило все тело содрогнуться и покрыться мурашками. — И план это серьезный. Мы с девочками возьмемся за тебя. Крыса ведь не дает выходных, да? Встретимся после того, как он уснет, и проведем первый урок. Тебе нужно будет открыть для нас дверь.           Это было вполне возможно; но если бы крыса узнал...           Она встала, перед лицом снова мелькнули серые колготки; и по игривому взгляду ее глаз Дэмиан понял самое главное, приятное и неприятное одновременно:           Студенточкам просто хотелось развлечься.