/6. Начало

          Удостоверение прислали на адрес библиотеки, и крыса сунул его Дэмиану под нос, никак не комментируя, хотя лицо у него было, признаться, весьма недовольное.           На уплотненной, почти деревянной бумаге специальными чернилами было нанесено фото мальчика с испуганными синими глазами и впавшими щечками, одетого в какие-то обноски, а рядом стояли имя, место и дата рождения и информация о принадлежности одному из союзных государств СИСТ — империи Элементов. Дэмиан даже поскоблил в одном месте ногтем, убеждаясь, что чернила не так-то просто убрать и подделать.           Теперь он был не просто странным мальчиком из библиотеки, а подданным империи, и чувствовал удивительный душевный подъем.           Приглашение на экзамен в академию Архимагии пришло еще чуть позже, поскольку в запрос необходимо было включить номер документа, удостоверяющего личность. На время проведения тестов студентам предлагалось место в общежитии, но Дэмиан решил, что и после не станет возвращаться в Омм. Эта глава из книги его жизни подошла к концу. Пришло время начать новый этап, проститься с крысой, со студенточками, со своим чердаком...           И хотя он верил, что ни за что на свете не станет вспоминать данный период с теплотой, однако же собирать вещи, чтобы навсегда покинуть насиженное место, было немного грустно.           — Вали-вали, — приговаривал крыса, угрюмо посматривая в сторону блудного ученика. — Маленький ублюдок...           Но ведь пришел, но ведь поднялся на свой чердак, чтобы посмотреть в глаза Дэмиана в последний раз; значит, все-таки хотел увидеть, не желал прощаться молча. Молча отпустить...           Дэмиан закинул сумку на плечо и глянул на крысу, подпиравшего бочком дверной косяк.           — Спасибо за все, что вы для меня сделали.           — Да пошел ты, — огрызнулся тот, махнув рукой. — Сраный шантажист.           Так странно было покидать этот город, одновременно свой и чужой, сделавшийся домом и так и оставшийся незнакомцем. Дэмиан прожил здесь четыре года, но чувствовал себя туристом, и по большинству местных улиц не ходил ни разу. Даже дорогу до вокзала пришлось спрашивать у прохожих, попеременно то краснея, то бледнея от стыда и страха; и когда случайный незнакомец отвечал на расспросы с таким видом, словно знал Дэмиана, расспрашивал, куда же тот держит путь и все такое, становилось еще страшнее. Для всего города он был тем самым мальчиком из библиотеки, знакомым, примелькавшимся, своим; а сам Дэмиан, наверное, не вспомнит даже лиц тех студенточек, с которыми проводил ночи.           Каким все будет в академии? Это ведь другая страна. Почти другой мир. И добираться так долго...           На вокзале собралась настоящая толпа, и до смерти хотелось развернуться и удрать, вернуться в библиотеку, на чердак, в тишину и пустынность темного убежища; и если бы не плохое расставание с крысой, возможно, он и правда поддался бы страху. Лучше терпеть недовольство и слушать ворчание, такое родное и привычное, ведь так?           Ведь так?           Поезд он увидел впервые в жизни и оказался поражен им до глубины души. В огромной железной змее что-то стучало, щелкало, переключалось; ее фары-глаза светились, как у дикой кошки, а в боку зияли двери с приступочками, перемежаемые окнами из толстого стекла, за каждым из которых висела шторочка и виднелись лица других пассажиров. Двери открылись, отъехав в сторону, с приступочек сошли красивые люди в фуражках и с золотыми брошами, подхватили чемоданы и принялись сгружать на платформу вместе с владельцами. От обилия цветов, размеров и запахов у Дэмиана закружилась голова, и даже желудок взбрыкнул, как при болезни; сила тысячи живых голосов ударила в лицо, выбив дух, и пригвоздила бы к полу, если бы на платформе осталось место, чтобы падать.           Поток толпы подхватил и понес, как быстрая река; перед лицом возникла фуражка проводника, и голос ударился в уши:           — Билет?           Дэмиан вытащил из кармана свернутую в два раза бумажку и сунул незнакомцу, ощутив кожей приятную мягкость перчатки на его руке.           — Заходите, — кивнул проводник, схватил за локоть и сам затолкал пассажира внутрь. — Не задерживайте народ.           Как во сне, Дэмиан прошел по вагону, вертя головой во все стороны и все равно ничего не видя, остановился почти наугад, поскольку из-за вставших в глазах слез цифры над сидениями размазывались, спросил, сюда ли, получил положительный ответ и сел, плечом к холодному окну, ухом к шершавой голубой шторке, а головой все еще где-то в библиотеке, далеко от тела, бесконечно далеко от реальности.           Поезд...           Состав издал протяжный гудок, и пассажиры вокруг засуетились. Рядом сидела полноватая девушка, чистые белые руки благочестиво сложены на крышке лакированного черного портфеля, глаза устремлены в пол; напротив расположился господин в коричневой шляпе явно неместного вида, возможно, коммивояжер, а девушке пришлось соприкасаться коленями с худощавым рябым парнем, широко раскинувшим ноги в стороны. Соседние сидения тоже оказались все заняты, и в вагоне стремительно заканчивался воздух. Голова кружилась все сильнее...           Девушка открыла портфель, достала оттуда книгу и принялась читать. Дэмиан скосил глаза, пытаясь разглядеть название; это оказался учебник по теории магии, который он сам использовал для подготовки к вступительным. Значит, она тоже едет на экзамен? Или уже учится? По девушкам бывает так сложно определить возраст!           Она почувствовала на себе пристальный взгляд и испуганно посмотрела в ответ, пальцами крепче впиваясь в свою книжку. Дэмиан четко увидел, как побелела кожа под ее ногтями, как напряглись сухожилия; понятное дело, стоило отвернуться, уставиться в окно и делать вид, что ничего примечательного не случилось, но он не смог себя заставить поступить по уму.           — Извините, — произнес он вполголоса. — Я просто засмотрелся на вашу книгу.           Она повернулась полубоком, делая вид, что все время смотрела на текст и вообще, ее здесь нет; но Дэмиан и теперь не смог заткнуться.           — Я по ней учился тоже, — продолжил он мямлить, глядя на затылок девушки. — Хорошая книга...           — Юноша, — подал голос мужчина в шляпе, — оставьте барышню в покое.           — Но я...           — Это ж Дэмиано! — провозгласил длинноногий парень. — Чудной библиотекарь! Я думал, он призрак, привязанный к месту смерти, и вообще не может покидать ту свою дыру...           — Моя библиотека — никакая не дыра! — воскликнул он с обидой, позабыв, что никакая она не "его" больше, и вообще, данную страницу жизни пришла пора перевернуть, вырвать, скомкать и забыть. — И вообще... Извините.           Но женщины — загадочные создания! — никогда не бывают последовательными; и девушка вдруг закрыла книгу, повернувшись теперь полубоком уже к парню напротив, а лицом — к Дэмиану.           — Так ты... тот мальчик?           — Я не мальчик.           — Извини, я не имела в виду ничего плохого, — ее тонкие губы еще сильнее растянулись в улыбке, став почти тоненькими линиями. — Моя сестра мне о тебе рассказывала. Она учится в Омме в институте, и много раз бывала у тебя... Ее зовут Альфарроба.           — Ну и имечко, — потянул рябой.           Дэмиан думал точно так же, но озвучивать не стал.           — Извини, я студенток по именам не помню. Но...           Он всмотрелся в ее лицо: глаза карие, посажены немного шире, чем нужно, круглые и всегда слегка будто испуганные, тонкий нос лишь подчеркивает не слишком удачные в целом черты, как и почти что невидимые губы. Волосы в косе темно-красные, а на концах почти черные — кажется, кто-то баловалась черной хной, да взялось не как следует.           Уж слишком обыкновенная внешность.           — ...совсем ничего не помню.           — Не беда. У тебя их много было, — она махнула рукой и демонстративно убрала учебник в портфель, давая понять, что хочет поговорить. — А я думала, чего же ты так смотришь? Зато теперь понимаю. Альфа говорила, что крыса-библиотекарь тебя совсем из дома не выпускал, ты даже на фестивале был всего раз...           — Ну, был...           — Ты его племянник? Сын? Брат? — с большим интересом спросила она, и это любопытство преобразило лицо, придав ему немного очарования. — По городу такие слухи ходят...           — Мы не родственники. Я просто попросился к нему на работу, потому что другого места не было.           — Так ты не сын давно забытого военного друга? — расстроилась она.           — И не бастард графа Пуруса, рожденный крысиной сестрой? — искренне удивился рябой.           Ну что за бредни? И почему обо всех этих безумных теориях Дэмиан узнает так поздно?           — Повторяю: я просто пришел в Омм в поисках работы, потому что в Пурусе было совсем глухо. А теперь я еду в академию Архимагии, чтобы выучиться и стать архимагом, — провозгласил он и по какой-то причине тут же сам почувствовал крайнюю неловкость. Нет, так говорить людям нельзя. — Короче... никакой особой легенды.           — Жалко, — девушка покачала головой. — Ну, зато мы едем в одно и то же место. А, совсем забыла! Я Кара́ни.           — У вас у всей семьи необычные имена?           — Отец — историк, — пояснила та, разведя руками. — Все традиционное и древнее — его конек.           — Почему же ты решила стать магеей, а не пойти по его стопам?           — Стопам, — повторила она задумчиво. — Стопам... я никогда не увлекалась историей, зато с юных лет во мне проснулся магический талант. А у тебя в семье, что, были маги или библиотекари?           В самом деле, глупый вышел вопрос; Дэмиан рассмеялся, признал свою ошибку, и каким-то образом это признание тут же сделало их с Карани друзьями.           На самом деле, это боги, наверное, смилостивились над ним, предвидя грядущие ужасы путешествия, и подослали под бок дружелюбную девушку, готовую помочь. Если бы не Карани, дорога превратилась бы в настоящую пытку, которой Дэмиан вполне мог не вынести.           Как дойти до вагона-ресторана, чтобы поесть? Можно ли вставать во время остановок? Как пользоваться странным металлическим туалетом, запах которого тщетно пытались замаскировать диффузором с ванилью? Все эти вещи для Дэмиана были все равно что древний мертвый язык, а может даже хуже, даболу-то он успел хоть немного подучить за годы жизни в библиотеке. Но к счастью, рядом была Карани и удивительно терпеливо объясняла ему даже самые неловкие вещи.           — У тебя большое сердце, — сказал он ей в конце пути. К тому моменту мужчина в шляпе уже сошел, но долговязый юноша по-прежнему ехал напротив и отпускал неприятные шуточки, которые Карани удивительно спокойно игнорировала, полностью позабыв свою начальную робость. — Я бы так с кем-то чужим не смог...           — Наверное, это потому, что я женщина, — отозвалась она с неуловимым оттенком кокетства, хотя в понимании Дэмиана связать эти два обстоятельства было совершенно невозможно. — Нам всегда хочется впрягаться за загадочных и милых юношей с большими синими глазами...           — А если глаза не синие, то беда?           — Какой же ты глупый, — рассмеялась Карани. — И как же это очаровательно...           Дэмиан окончательно перестал что-либо понимать, но отнесся к этому философски.           Поезд пересек границу империй, и удивительное дело — пейзаж за окном совсем не изменился, а сама граница оказалась обозначена лишь высоким полосатым столбом. Небо Порядка выглядело ровно так же, как и в Элементах, на холмах, видневшихся до самого горизонта, словно прыщики, росла та же зелень, нежная, светлая, сочная, и даже ветер, врывавшийся через приоткрытое окно в вагон, ощущался и вел себя точно так же, как дома, хотя уж в ветре-то Дэмиан, казалось, должен был заметить разницу...           — Вижу, ты разочарован, — заметила Карани, следившая за переменами в его лице даже сильнее, чем за пейзажем новой страны. — Недостаточно упорядоченно?           Долговязый посмеялся, а красивая дама, подсевшая на место коммивояжера в шляпе парой остановок ранее, удивленно посмотрела на молодежь поверх узких очков. Она выглядела как уроженка этой страны, по крайней мере, в жестах и интонациях ее присутствовала определенная сдержанность, почти неестественная; и возможно, "порядочные" шутки здесь считались несколько оскорбительными.           — Извините, — улыбнулась ей Карани. — Он в первый раз выезжает за границу своей империи.           Ощущение скорее походило на выезд за пределы своего я, своего существа; словно в этот день, в этот момент, в брюхе этого железного монстра умер Дэмиан дель Драгон и родился кто-то такой же, но при этом бесконечно другой.           — Это же ты пошутила, а не я, — заметил он справедливо.           Карани рассмеялась и махнула рукой, после чего переключила внимание попутчиков на дирижабль, повисший в небе за окном.           — Смотри, смотри! Красиво, да?           Красиво.           А все-таки разница была, просто не такая ясная и заметная, как ожидалось. В небесах Порядка плыло множество искусственных объектов, собиравших разную информацию для науки: дирижабли, маленькие вертолеты с медно-желтыми лопастями и даже один драконий голем показал свое брюхо из облаков, хотя и скрылся в них снова почти сразу же. Воздух то тут, то там прорезали высокие тонкие полосы дыма, придавая пейзажу что-то от княжества Силы, мелькали огромные жестяные кубы, поставленные рядом с железной дорогой и украшенные, как коронами, широчайшими металлическими воронками, ловившими в себя гул поездов и ветер равнин, а еще попадались приборы поменьше, покрывавшие дома, деревья и заборы словно загадочная болезнь.           — В империи Порядка огромное количество всяких научных заведений, — рассказывала Карани, пока поезд медленно въезжал на территорию города. — Это не только магический, но и научный центр мира. А когда-то в древности здесь почти не пользовались магией, представляешь ты себе?           — Как же так? — искренне удивился Дэмиан.           — Страна была основана племенем, которое прославилось в основном технологическими открытиями. Прошло много времени прежде чем династический брак с принцессой магического племени породил невероятное могущество, которым Порядок может похвастаться в наши дни.           — Ничего себе, — выдохнул Дэмиан. — А чем может похвастаться наша империя Элементов, Карани?           — Ну... многим, — казалось, вопрос заставил ее несколько занервничать, и она тут же перевела разговор в другое русло. — Смотри, а это пример типичной для этих земель...           Академию Архимагии построили в месте, где великая река Имус раздваивалась и создавала таким образом остров в виде клина — такое соседство сразу с двумя потоками благотворно влияло на магические способности его жителей. Однако, как объяснила Карани, могущество и влияние академии привлекало слишком много желающих, и очень скоро поселение раскинулось и на другие берега, пока, наконец, не превратилось в настоящий мегаполис, сердцем и мозгом которого оставалась, конечно, школа. Даже столица Орд Серин, расположенная на противоположном, южном конце страны, не обладала таким богатством, могуществом и известностью, какие были у академии, однако поделать с такой несправедливостью ничего было нельзя: архимаги слишком долго копили силу, и одолеть их даже на политической арене не удавалось ни одному императору в истории Порядка.           Поезд протрубил три раза, возвещая о том, что прибыл на конечную. Вокруг тут же засуетились люди, и воздух немедленно пропитался волнением, сомнением и страхами — к этому моменту уже каждый второй из пассажиров был школяром, прибывшим ради вступительных экзаменов. Дэмиан и сам начал нервничать, хотя за время пути успел немного расслабиться; к счастью, Карани так и не оставила его, и благодаря ее помощи он смог заставить себя собрать вещи, выйти и поезда и не потеряться за огромной голубовато-белой платформе, расположенной прямо под открытым небом. Над головами болтался пузатый дирижабль с рекламой чего-то местного на пухлых боках и по словам Карани собирал информацию о количестве прибывших на экзамены в этом году.           Воздух в Порядке оказался самую малость прохладнее, чем дома, и это объяснялось невидимым магическим облаком, повисшим над территорией Академии — от него шел холод.           — Здесь все устроено очень сложно, но увлекательно, — рассказывала Карани, за руку выводя Дэмиана с платформы, мимо огромного табло, на котором магическая субстанция непонятного происхождения сама собой принимала вид текста с актуальным временем прибытия и отбытия поездов. — Тебе понравится! Разные районы города соединены между собой с помощью системы монорельса. Пользоваться можно бесплатно! И донесет куда надо в кратчайшие сроки. Это потому, что декретами Архиграда запрещено использовать магию полетов и телепортации.           — Но почему?! — искренне удивился Дэмиан. Если такая магия есть, зачем ее запрещать?           — Архиград, милый. Его работа — следить за порядком во всех империях, — пояснила Карани, хотя с точки зрения Дэмиана на особо хорошее объяснение это не походило. — В Академии мы тоже изучаем исключительно одобренные магические искусства, прошедшие тщательную проверку.           — А что не одобренные — таких много?           Ответа не последовало.           Карани провела его через переполненный посетителями вокзал, расталкивая локтями ленивую толпу и тщательно удерживая руку Дэмиана в своей, не отпустив ни на секунду. Дверь в город была высокой, двустворчатой и целиком сложенной из цветных стеклышек, как окна в храме Абети; оттого казалось, что ведет она в какой-то божественный, магический мир, бесконечно далекий от реальности — а может, так и было?           Перед глазами развернулся проспект, широкий и оживленный. В середине его пролегал монорельс, уходивший за горизонт с обеих сторон, абсолютно прямой; слева и справа от рельса проходила дорога, по которой ехали всадники, оседлавшие драконов, кареты, запряженные конями странной яркой масти и даже единорогами, и необыкновенного вида транспортные средства, похожие на повозки, катившиеся сами по себе и плевавшиеся темным дымом из задних труб. А вдоль домов пролегала узкая линия тротуара, выложенная золотым кирпичом, по которой шагали пешеходы; многие из них носили мантии магов, лиловые, голубые, серые или черные, и тащили с собой магические посохи, увенчанные сверкающими кристаллами. Дэмиана такое изобилие образов и открытий просто оглушило, почти свело с ума; Карани пришлось подставить ему плечо, чтобы бедный юный провинциал не упал посреди дороги в обморок.           Ступая на золотые кирпичи, он чувствовал, что его сердце готово разорваться.           — Когда я здесь была в первый раз, то тоже никак не могла перестать восхищаться, — заверила его Карани. — Ни за что не скажешь, что этот город находится в том же мире, где мы родились и выросли, ведь так?           Дэмиан в ответ мог лишь кивнуть.           Обернувшись на здание вокзала, он увидел башню, торчавшую из его крыши, украшенную синим циферблатом часов, правда, почему-то без цифр, зато с несколькими кругами, скользящими по овальной орбите; Карани пояснила, что это — сложные астрономические часы, отмечавшие так же и уровень магического остатка в воздухе, и потянула Дэмиана подальше, чтобы не мешался посреди дороги, оглядываясь.           Станция монорельса находилась всего в нескольких шагах от железнодорожного вокзала, но этого вполне хватило, чтобы Дэмиан пресытился впечатлениями и устал восхищаться. Вокруг набились такие же удивленные и растерянные молодые люди, вертевшие головами во все стороны и обменивающиеся восхищенными шепотками, и стало даже немножко неловко, что он вот такой вот глупый провинциал, так многого не видел в жизни и не знает, как выглядят и как читаются астрономические часы. Стыдно, ужасно стыдно; в следующий раз нужно себя сдерживать.           Монорельс подъехал к станции, скрипя металлическим основанием по путям, и с него спрыгнуло несколько волшебников, потеснив восторженную толпу. Мантии на них были голубые, с золотыми манжетами и бусами из разноцветного бисера, струящимся по плечам; они прошли мимо, поглядывая на собравшуюся кругом толпу неофитов с легким пренебрежением, и Дэмиан ясно представил себя на их месте. Вот таким он будет. Вот так же будет сходить с монорельса, весь такой красивый, и поглядывать с презрением на тех, кто стоит только в начале удивительного и трудного пути к архимагии...           А может, лишь может, однажды ему удастся стать верховным?..           Карани втащила его в железную коробку монорельса в обход тех, кто стоял к нему ближе, даже заставила кого-то вскрикнуть от боли, пихнув локтем в ребро. Им удалось занять последние два места, и монорельс звякнул, продолжая свой путь, а вслед им устремились недовольные и злые глаза тех, кому теперь придется подождать лишние три минуты. А ведь Дэмиан совсем еще не знает свою спутницу, к которой так привязался в первые же минуты знакомства. Что это за девушка, вот так, с порога, берущая шефство над каким-то парнем, способная ударить человека в очереди? Он решил, что она мила, чиста и невинна, потому что пристальный взгляд в книгу ее напугал. Но что, если там дело было не в ее характере, а в его сапфировых глазах?..           Монорельс пронесся по проспекту, и взору открылась академия, теряющаяся в слоях облачной дымки, окружавшей ее башни. Их, башен, была, наверное, целая сотня, и все как одна серебристо-белые, сверкающие, с золотыми флигелями на шпилях и серо-зелеными острыми крышами, скребущими небосвод; строение занимало целый остров, окруженный двумя широкими потоками, через которые перекинули лишь два моста, и оба — исключительно для монорельса. Со всех сторон к острову подступали дома, в несколько этажей, с огромными белыми окнами, выступающими балконами, увитыми плющом, и начищенными до блеска ставнями, окрашенными в разные цвета; в этих огромных окнах мелькали лица жителей, посматривавших на монорельс с новичками, и по воздуху, кажется, даже проносились отголоски разговоров: а сколько в этом году, а как тебе вон тот, а вон та, а эти...           Город жил только за счет школы, и соответственно, школа рождала больше всего новостей.           Монорельс пронесся по мосту и ворвался во внутренний двор. академии, миновав ворота, гостеприимно оставленные открытыми. Казалось, даже воздух в этом месте какой-то иной, особенный, магический и холодный; Дэмиан непременно вскочил бы и выпал на рельсы, если б Карани не вцепилась в его локоть, как орлица в добычу. Прозранные стрельчатые окна кружили голову, башни нависали, заглядывая в душу...           — Приветствуем всех новичков, — заговорил мужчина в серебристой мантии, встречавший прибывшие монорельсы. — Мы, кураторы, проводим вас в общежитие, где вы сможете отдохнуть перед экзаменом, который состоится завтра в девять утра, опоздавшие в пролете...           — Здесь нам придется расстаться, — зашептала Карани. — К сожалению, в мужскую спальню меня не пустят.           Дэмиан уже не был уверен, к сожалению ли это, и в некотором роде даже радовался, что его руку наконец-то освободят из тисков.           — Я тебе безумно благодарен за все, что ты для меня сделала, Карани, — произнес он, повернувшись лицом к этой девушке; неожиданно в голове щелкнуло осознание, что она была на несколько голов ниже и казалась совсем хрупкой даже рядом с его худым телом, и это наблюдение заставило его немного смягчиться по отношению к ней. — Надеюсь, мы встретимся завтра, а потом и на учебе. Так?           — Так, — она подарила Дэмиану такую широкую и ласковую улыбку, что его сердце совсем оттаяло, а затем кураторка девушек пришла, чтобы разлучить их пару, и Дэмиан снова остался совсем один.           А вокруг были башни, башни, башни, серебристые, острые, как расческа, прочесывающая завитки кудрявых облаков; магия текла по башням, колдовство пропитывало воздух, и всякий, кто ступал на темные камни внутреннего двора, невольно чувствовал себя такой же магической башней, даже если на деле к магии едва-едва успел прикоснуться...           — Ты провтыкал, — раздался голос из-за спины, и в поле зрения появился парень с ярко-красными волосами, длиной до подбородка, что несколько странно смотрелось рядом с совершенно мужским лицом. — Твоя группа уже ушла.           — О наи, — занервничал Дэмиан.           — Ты из какой-то деревни, да? По тебе сразу видно, — красная макушка двинулась мимо; роста этот человек тоже был невысокого, но серебристая мантия на его худом теле намекала, что несмотря на внешность, к нему нужно относиться с уважением. Архимаг ведь. — Впервые в большом городе?           — Да, мену.           — Что ж, тебе повезло, что тебя я увидел, а не кто-то из учителей. Здесь таких несобранных не любят, — он подмигнул обоими глазами и склонил голову вбок, заставляя красные пряди пересыпаться на одну сторону и явно наслаждаясь этим. — Я, так уж и быть, тебя провожу и даже никому не стану рассказывать...           — Знаешь, а мне сегодня удивительно везет на хорошие знакомства, — признался Дэмиан.           — Надо же, какой ты поспешный! Хоть бы имя свое назвал.           — А, я... Дэ...           Но его уже не слушали; странная фигура поспешно двинулась к ближайшей башне и остановилась на крыльце, оглянулась с недоуменным видом: мол, идешь ты или где?           И Дэмиан пошел.           — Студенты проживают индивидуально, — рассказывал красноволосый незнакомец, провожая Дэмиана по полностью стеклянному коридору, освещенному сиянием непонятной подвижной жидкости, разлитой под полом, — но вы, прибывшие на экзамен, студентами не считаетесь, поэтому для вас готовят специальные помещения. Обычно здесь, в стеклянной башне, расположены магические лаборатории, но специально для вас все вынесли и почистили... наверное.           Дэмиан сперва испугался — в магии он пока понимал не так много и не был уверен, что достаточно "наверное" почистить лабораторию, чтобы в ней стало безопасно спать; но улыбка на лице проводника подсказала, что бояться нечего. И вообще, скорее всего это была всего лишь злая шутка, попытка разыграть наивного неофита — какой скользкий тип!           Комната, куда его привели, тоже была сделана полностью из стекла, толстого и немного мутноватого, но все же достаточно прозрачного, чтобы видеть мир вокруг. Находилась она, к счастью, не на вершине башни, а то всех, наверное, стошнило бы от такой высоты, но и без того прозрачные стены выглядели достаточно пугающими. По периметру расставили множество узких коек, большинство из которых уже были заняты взволнованными студентами, лихорадочно читавшими учебники или собственные записи; но все же для Дэмиана свободное место тоже нашлось.           — Завтра в девять, — напомнил еще раз его спутник.           — Опоздавшие в пролете, я помню.           — Смотри мне, — он улыбнулся на прощание и повернул на выход. — А-а, Камил, как я рад тебя видеть, бродяга!           Это было сказано уже другому человеку, и Дэмиан понял, что с ним больше разговаривать не собираются.           Ночь прошла довольно плохо. Перед сном потенциальных студентов накормили и сводили в ванные, расположенные в той же стеклянной башне, а затем в жилой комнате повесили шторы вдоль стен, чтобы сияние планет не мешало спать, однако все равно, кажется, заснуть удалось лишь паре юношей. Большинство же сразу, как только прозвучал сигнал к отбою, достали фонарики и принялись снова читать, лихорадочно пытаясь запомнить теорию магии и артефактологии за оставшиеся одиннадцать часов.           Дэмиан лежал на спине и смотрел в потолок комнаты, через который можно было увидеть очертания помещений, расположенных выше. Башня, полностью из стекла. Снаружи она ничем не отличается от остальных, и совсем не кажется прозрачной; интересно, может ли вся Академия быть стеклянной?           Узнаем завтра, ведь экзамены будут проводиться в другой части школы. Сумеет ли он, мальчишка из Пуруса, призрак библиотеки, самозваный бастард, когда-нибудь освоиться в этом месте, почувствовать себя тут своим, выучить все башни, лаборатории, ходы и выходы? Сможет ли найти в огромном комплексе дом, если даже маленький Омм так и остался для него незнакомцем? Не совершил ли Дэмиан ошибки? Достоин ли доли архимага?           Тревога нарастала с каждой минутой все сильнее, и в конце концов Дэмиан сполз на пол, прячась под выделенную кровать, поджал к груди колени и заплакал — и при этом понимал прекрасно, что не он единственный этой ночью умывается слезами.