12\ Альтернатива

          Шаги Эльзы отбивали ритм по дорожкам внутреннего двора, словно какой-то механизм; Дэмиан спешил следом, сбиваясь с ног, мотал головой в стороны и боялся даже предположить, куда же они идут. Хотя казалось, направление уже стало довольно очевидным: самая высокая, самая закрытая, недоступная башня; башня верховного архимага.           Нет. Башня Магика.           Она была сделана целиком из золота или по крайней мере казалась таковой; на двери висел замок, защищенный магией, которую Эльза развеяла легким прикосновением, и изнутри на Дэмиана потянуло ароматами дорогих специй, благовоний и старины — немедленно начала кружиться голова, но он вцепился в собственные локти пальцами и постарался удержаться на ногах.           — Ты сделал правильный выбор, — произнесла Эльза, проходя в довольно просторный для башни холл, укутанный в мягкие полупрозрачные шторы, свисавшие прямо с потолка, блестящие от золота, покрывавшего, казалось, вообще все вокруг. — Этот идиот бы тебе ничего хорошего не принес.           — Эльза, вы к нему несправедливы, — в груди проснулась совесть, уколола сердце, и он даже не заметил, что обратился к профессорке по имени. — Он сделал для меня так много...           — Поверь моему слову: от желания помочь тебе Кальвин так же далек, как Империя Порядка от Слепого Дракона, — строго заявила она и даже указательный палец выставила перед лицом Дэмиана, словно этот жест мог увеличить весомость ее слов. — Я знаю. Я здесь выросла, в этой башенной дыре, и видела, как большинство из нынешних профессоров начинали...           — О, в самом деле?..           Фыркнув каким-то своим мыслям, Эльза направилась к лестнице, выложенной узорчатой плиткой, натертой до такой степени, что в каждом квадратике отражались подошвы туфель; Дэмиан, растерянный, испуганный, плелся следом, не понимая, куда себя подевать.           Входить в кабинет Эльзы Магика было ужасно страшно, даже если сама хозяйка богатых палат ввела Дэмиана практически за руку. Но ведь это же Магика! Основатели Академии! Повелители архимагии! Зачем им какой-то дель Драгон, жертвой каких интриг ему суждено пасть?           И почему серые, стальные глаза Эльзы выглядели такими жуткими в момент, когда она вошла в архив?           Кабинет оказался меньше, чем Дэмиан предполагал, но все равно впечатлял. Пол покрыли толстой кафельной плиткой, каждая отдельная плита усыпана мелкими золотыми узорами, кругами, завитками, пятнами и узлами; стены в узких золотых панелях, за которыми явно что-то может скрываться, окно в нише, у окна — широкий стол буквой "г", усыпанный какими-то примечательными вещицами, большой радужный кристалл в серебристой подставке венчает несколько полок, прибитых к панелям вокруг рабочего места. Слева и справа затем стоят шкафы, узкие и высокие, почти как в библиотеке, где Дэмиану довелось поработать год назад; и заполнено все это пространство не книгами, артефактами или предметами искусства, а кактусами в горшках, самых невероятных форм и размеров, и что самое удивительное, все до единого, и похожие на бочонок, и струящиеся, как щупальца осьминога, и раскрывающиеся, как роза, все они цвели, и до сегодняшнего дня Дэмиан и понятия не имел, что кактусы имеют столько форм и видов цветка. На полках это зеленое безумие лишь изредка перемежалось пузырьками с разнообразными зельями, многие из которых, кажется, он тоже видел впервые в жизни. Хотя вон то, кобальтово-синее, явно бодрящее, и, кажется, их таких между горшков распихано больше, чем стоило бы принимать здоровому человеку...           Эльза прошла к своему столу, и Дэмиан плелся следом, пока наконец не остановился прямо посреди комнаты. Его взгляд привлек большой, примерно метр на метр, стеклянный куб, придвинутый к стене, небрежно брошенный на полу; внутри него на мягкой подстилке из опилок и веточек лежало нечто, больше всего похожее на огромную жемчужину, но не существовало, наверное, такой тридакны, чья пасть могла бы породить камень подобного размера.           С другой стороны, в океане чего только не найдешь — может быть и...           Эльза проследила за его взглядом и тоже уставилась на жемчужину, но не стала ничего пояснять.           — Что ж, Дэмиан дель Драгон, — произнесла она спокойным, ровным тоном, тем не менее, вызвавшем в Дэмиане непонятное чувство тревоги, — давай-ка с тобой обсудим, как теперь у нас все будет происходить.           Через единственное в кабинете окно прорывался свет Нами и окрашивал яркими пятнами сиреневые волосы Магика, гулял вспышками по черной коже; не вселяй она в Дэмиана столько страха, он смог бы восхититься. Сколько ей лет? Тридцать? Меньше? Наверное, около того; значит, между ними всего какое-то десятилетие. Недостаточно, чтобы вызывать трепет и уважение.           Кровь Магика тут работает эффективнее.           — Мено, — виновато произнес Дэмиан, стремительно опуская глаза, будто она вдруг могла разозлиться на прямой взгляд, — я совсем не хотел...           — Я тоже не хотела, но принятые решения не привыкла отменять, — отрезала она несколько более агрессивно, чем ситуация заслуживала. — Я сделаю тебя своим личным ассистентом. Будешь и деньги кое-какие иметь. А мне не помешает мальчик на побегушках, чтобы помогал с исследованиями.           — Мено, — повторился Дэмиан, — я учусь...           — А я у тебя преподаю, забыл? Учиться мешать не стану, — Эльза наклонилась к столу, то ли переживая какой-то приступ боли, то ли рассматривая что-то в бумагах, покрывавших столешницу ровным слоем, будто выверенный узор. — Но и ты должен проявить рвение. Давай-ка начнем немного издалека. Кто ты по рождению, мальчик?           Она, наверное, издевается, ведь прекрасно знает ответ на этот вопрос; но из вежливости Дэмиан не стал возмущаться и смиренно повторил:           — Дэмиан дель Драгон, мено.           — Верно, Дель Драгон из Пуруса. Стремительно беднеющее графство глубоко в холмах Империи Элементов, — произнесла Эльза задумчиво, подергивая себя за прядь волос; жемчужина от натяжения слегка скатилась вниз и едва не ударилась о ее ноготь. Жемчуг на волосах. Жемчуг в стеклянном кубе. — Я спросила не про это. Кто мать, отец?           — Что?           — Твои мать и отец, Дэмиан, — повторила Эльза многозначительно. — Я не хочу тратить свое личное время на сына какого-нибудь попрошайки, из-за которого мне потом придется краснеть на ковре у главы рода.           К горлу подкатил комок, и светлые стены кабинета внезапно начали давить на голову.           — Мать — крестьянка, — произнес он очень виновато. — Отца я никогда не знал. Еще есть брат, но он совсем ребенок...           Пришлось, конечно, приврать — папу он знал, пусть и всего лишь "когда-то", и был почти уверен, что после ухода из дома он стал именно попрошайкой. Или, может, Дэмиан искренне того ему желал — больно было бы однажды обнаружить, что папаша, избавившийся от жены и сыновей, превратился в успешного дельца, хитреца и красавца, имеющего богатый дом и стаю подпевал в рукаве. Так не должно быть. Мужчину, покинувшего Дэмиана в самый темный период его жизни, судьба должна наказать.           — Это плохо, что ты его не знаешь. В Академии нет ничего важнее имиджа.           — Это мне уже говорили, мено.           — И если кто-нибудь где-нибудь, увидав тебя в мантии студента, скажет: "А, это же сынок того дель Драгона, что надувает лягушек", всем это очень не понравится.           Она вроде как говорила серьезные вещи, из-за которых Дэмиану стоило обеспокоиться и запереживать; но картинка того, как отец прижимает губы к земноводным, заставила его рассмеяться, и лицо Эльзы тоже просветилось легкой улыбкой.           — Да, забавный пример привела.           — Звучит как отличная работка для козла, который бросил нас с мамой.           — Если у тебя младший брат, то все-таки ты отца немного знал.           — Это правда, приврал чуть-чуть.           — Дэмиан, я не просто так тебя об этом спрашиваю, и все, кто пристают с этим вопросом, тоже делают это не потому, что они такие плохие, — Эльза выпрямилась и в два шага сократила расстояние между ними до минимума, так что Дэмиан мог рассмотреть лучики цвета в ее серых глазах и блеск пота на коже. — Мы волнуемся. За свои усилия. За твое будущее. За будущее Академии. Архимаг — это не просто слово на дипломе, Архимаг — это образ.           — И я сделаю все, чтобы ему соответствовать!           — Уверен?           — Абсолютно, мено.           Она качнула головой, словно еще сомневалась, и Дэмиану захотелось сделать что-нибудь особенное, что-то такое, что непременно подтвердило бы его валидность в глазах строгой преподавательницы (и, может быть, всего рода Магика в ее лице, всех этих страшных, могущественных, властных людей, которых принято бояться); и он выпалил, не успев даже толком обдумать фразу:           — А откуда здесь яйцо дракона?           И возликовал: Эльза посмотрела в сторону куба с жемчужиной, так что, очевидно, его сказанное почти наугад предположение оказалось верным.     — Яйцо дракона, — повторила она вполголоса, — это дар Дракониса семейству Магика. Якобы в яйце заключен эмбрион древнего и могущественного вида, чьи способности уникальны и восхитительны. Но к сожалению, дар оказался с подвохом — яйцо лежит еще со времен войны с Сейбоном и не подает признаки жизни.           — Ох, — смутился Дэмиан, — вот как. Простите.           Ему показалось, что этой темой он зашел на не слишком безопасную территорию, и что Эльза может разозлиться, почувствовать себя атакованной, уязвленной...           — Нет, постой, не надо извинений, — она махнула рукой. — Как ты понял, что это яйцо? Такой формы и цвета нет ни одного известного тебе вида. По крайней мере, ни у одного из тех, о которых ты мог узнать из книг.          Дэмиан молчал, подбирая в голове слова, с помощью которых его необычную удачливость можно было бы объяснить как-нибудь изящно.           — Может, это из-за твоей фамилии?           Она, наверное, пыталась подсказать, но на деле Дэмиан только еще сильнее растерялся.           — Фамилии?           — Дель Драгон. Дель Драгон же тебя зовут, — уточнила она, прикидываясь, что подзабыла. — Имя, явно связанное с драконами. У вас корни в Драконисе?          — Сказать по правде, я не знаю.           — Плохо, очень плохо! Тебе нужно старательно изучить свою родословную. Потому что люди будут спрашивать. Потому что имя дель Драгон станет известным, будет у всех на слуху, и лучше бы убедиться, что разыскивать его в архивах и библиотеках безопасно. И если в тебе действительно есть что-то от драконов...           Дэмиан растерянно пялился на яйцо в кубе и уже жалел, что сказал что-то.           — Вот твое первое задание в качестве моего ассистента, дорогой: ты должен оживить этот старый... недоделанный омлет, — заявила Эльза, указав пальцем, вернее, перстом, будто бы царским, на куб. — Можешь делать с ним все, что захочется. Только не разбивай. Даже если в бесплотных попытках вдохнуть в него жизнь пройдут все твои учебные годы, что мне с того? Оно лежит в этом кубе добрых десять лет, а так ты хотя бы будешь чем-то занят.           — Да, госпожа, — согласился он, принимая свою новую незавидную судьбу. — Я сделаю все, что от меня зависит.           — Рассчитываю на тебя, — Эльза вернулась к своему столу, раздвинула бумаги, и Дэмиан уже сделал шажок к выходу, рассудив, что это все, что он свободен; но ее карающий голос настиг его у дверей:           — А еще необходимо помыть здесь пол, протереть пыль с полок и с каждой склянки на них, рассортировать бумаги и полить все цветы... Отныне и до конца твоей учебы, каждый твой день с шести до девяти часов вечера принадлежит мне. Мы поняли друг друга?           Дэмиан вцепился в раму двери, сжал пальцы, вздохнул шумно и обернулся, но к этому моменту на его лице уже гуляла невинная, широкая улыбка человека, смирившегося с ситуацией.           — Да, мено.           — Кстати, — сказала она как бы между прочим, не разгибая спины. — Я — юмено.                К концу лета Дэмиан дель Драгон знал о драконах столько, что почти перестал стыдиться своего имени.           Он пересмотрел все каталоги, пытаясь определить по форме и цвету яйца, к какому виду драконов оно принадлежит — или принадлежало; и пришел к выводу, что ни к одному из ныне известных, и начал склоняться к мысли, что это всего лишь обычная жемчужина. Не существовало вида, кладущего яйца настолько круглой формы, столь перламутрового окраса; он даже подготовил небольшую презентацию, где сравнивал тщательно нарисованные портреты яйца со скопированными из книг иллюстрациями, чтобы доказать свою безумную идею, но Эльза не пожелала его выслушать — ей в целом было совершенно плевать на ход работы, и если им с Дэмианом доводилось встретиться где-то в башне Магика, то профессорка ограничивалась лишь сухим: "Ну, как дела?", а ответ студента всегда слушала вполуха. Просто не мешайся. Просто не путайся под ногами. Занимайся своим яйцом, мой пол, поливай кактусы, а ни во что другое не лезь — слишком мал.           Карани, напротив, живо интересовалась всем, связанным с исследованиями друга, и постоянно напрашивалась в золотую башню, но Дэмиан принял решение и не собирался от него отступать — Карани не будет знать ничего, совсем ничего, ни единого факта, способного как-то навести ее на идею о том, чем же он занимается. Анна, выслушавшая краткий и максимально обезличенный пересказ последних событий, одобрила его тактику и сказала, что так и надо: если Магика доверяет тебе какую-то работу, лучше держать все в секрете, ведь с этим семейством никогда не знаешь, к чему приведут твои исследования.           Наверное, стоило обеспокоиться после таких слов, а еще на тревожные мысли наводило бледное лицо Анны, становившееся все худее с каждой встречей; наверное, она просто слишком много работала, слишком редко выходила на свежий воздух, и как будто бы нельзя ее за это винить, но и не волноваться не выходило.           Карани почему-то совсем не хотела слушать про Анну и перебивала Дэмиана всякий раз, когда он заводил эту тему, начиная жаловаться на работу в архиве; неоднократно поднимался вопрос, отчего бы ей не уйти, не поехать домой, не отказаться от труда в принципе, ведь это дель Драгон было нужно оправдать свое присутствие в школе, не ей, и всякий раз такие разговоры заканчивались ничем. Карани уходила в себя, а Дэмиан уставал ее уговаривать и возвращался к своим книгам.           Драконы. Драконы. Драконы. Их десятки видов, от совсем маленьких и диких до могущественных и прекрасных чудовищ, способных тянуть на плечах колесницу, полную солдат в доспехах. Драконы. Их биология, физиология, отличительные черты, остатки той культуры, что когда-то основала Драконис, рассвет и падение Четырех драконьих богов, эволюция, деградация — все это заполняло голову Дэмиана, превращая его в ходячую энциклопедию драконологии, которой сумели бы позавидовать даже именитые драконоводы. Но яйцо, яйцо оставалось безжизненным; а еще, несмотря на слова Эльзы и тайные ожидания самого Дэмиана, ни разу ни в одной из сотни прочитанных за лето книг он не встретил никого, кто носил бы фамилию "дель Драгон", и понемногу начинал верить, что, может быть, к драконам это имя все-таки отношения не имеет. Может, оно вообще было неправильно произнесено и записано? Откуда там взялась буква "г", хотя в слове "дракон" ее нет, что значит это "дель"?           И яйцо, почему же оно до сих пор лежит безжизненное и пустое, несмотря на построенный по схемам из Дракониса инкубатор и все искреннейшие попытки Дэмиана его разбудить?           Так, в пучине сомнений и неверия в собственные силы, наступал второй учебный год, и это означало, что работу придется притормозить — дел и так будет невпроворот.           Школа заполнилась народом, как по щелчку пальцев, и Дэмиан вдруг обнаружил, что позабыл за лето половину этих лиц: его то и дело останавливали в коридорах, хватали за руки, принимались расспрашивать, как он провел это лето, а Дэмиан смотрел в ответ, хлопая глазами, и терялся, и паниковал, до тех пор, пока его не находила Карани и не восклицала что-то вроде: "А, да ты же такой-то и такой-то, господин Ветра!".           Господин ветра — а в голове никакой ассоциации его лицо не вызывает!           У студентов отобрали лиловые мантии и выдали новые, синие, чистые, только что из-под швейной иглы, еще пахшие машинным маслом; Дэмиан неохотно расставался со старой, ставшей такой родной и знакомой, игнорируя очевидную реальность вроде протертых рукавов, прожженных манжет, растянутого подола, на который он слишком часто наступал, взбегая по лестнице. Но синий — это тоже неплохо; к синим глазам дель Драгон подходит, и хотя цвет лица от такого сочетания становится немного мертвецким, но ведь бледность — это аристократично           А вдруг дель Драгоны — аристократы? Какая-нибудь потерянная ветвь, чьи-то бастарды, бесславные, но благородные; стоит посмотреть семейные древа именитых дворян Дракониса в поисках чего-нибудь драконьего, полистать церковные книги — или нет, лучше не надо, чтобы не разочароваться и не узнать случайно, что твой дед или отец на самом деле беглый каторжник, судьба которого способна бросить тень на все твое существование в школе...           Он поделился опасениями с Карани и с Анной; первая сказала, что рассчитывать на подобное не стоит — и звучала, кажется, уж слишком уверенно, словно тоже проверяла этот вопрос, хотя Дэмиан не мог себе даже представить, зачем ей понадобилось знакомиться с его родословной; вторая же, напротив, заверила, что это не исключено, но значения не имеет, ведь никто не без греха и у каждого есть свои скелеты в шкафу. По итогу обоих разговоров Дэмиан сделал лишь один вывод: волноваться насчет родословной нужно меньше, чем твердил Ризз и предупреждала Эльза, и это означало, что можно наконец-то расслабиться и погрузиться в учебу.           Тем более, что учебный план второго курса, розданный всем студентам на вводном собрании, выглядел ужасно многообещающим!           — Нам выдадут посохи! — волновались одноклассники, ерзая за своими партами. — Настоящие посохи!           — И мы наконец-то займемся архимагией!           — Ах, это так волнительно!           — Настоящая архимагия!..           Дэмиан сидел с листком в руках, в сотый раз перечитывал пункты и никак не мог поверить. Напротив практических занятий по-прежнему стояло имя Эльзы Магика, но все остальные профессора оказались совершенно не знакомыми, новыми, интригующими; и так страшно было думать о том, что могут принести все эти встречи, как изменится жизнь в школе. Отнесутся ли они к юному дель Драгон хорошо, или, напротив, превратят учебный процесс в ад? Будут ли с пониманием подходить к его некоторым особенностям или поднимут на смех?           — Что с тобой, Дэми? — спросила Карани, повернувшись всем корпусом к нему, сидевшему на один ряд выше. — Ты словно заплакать собираешься!           И он собирался — слезы, как назло, душили горло, царапали легкие, скреблись изнутри в глаза, и даже стыд от возможного осуждения одноклассников не мог их остановить.           А вдруг его выгонят? Вдруг кто-то из профессоров настолько его невзлюбит, что выставит за порог школы? И обратиться к Кальвину он больше не сможет — ведь оставил его тогда, выбрав Эльзу, которая ради своего протеже и не почешется...           — Все, все, успокойся, не надо так переживать, — Карани протянула руки через ряд и схватилась за обе ладони Дэмиана, стоически игнорируя смешки, послышавшиеся со всех сторон. — Дыши вместе со мной, хорошо? Раз-два, раз-два. Что тебя так напугало? Архимагия? Да, ты пока еще не так хорош в контроле своей стихии, но раз тебя перевели на следующий год, значит, ты справляешься...           Ах, точно! Архимагия! Принятие магии другого элемента, умение держать несколько на одной ладони, расширение границ своего тела до такой степени, какую обычный человек даже во сне не увидит; и это все ждет Дэмиана через какую-то недельку учебы! Вот и еще один повод поволноваться, даже более веский, чем предыдущий!..           — Карани...           — И как бы там ни было, мы будем рядом с тобой и сможем помочь, — добавила она. — Не переживай. Дыши. Мы все — команда. Если не считать Александра, но он придурок!           Дэмиан понятия не имел, кто такой этот "Александр" и что же он такого совершил, чтобы Карани вычеркнула его из списка команды; но впрочем, его и не сильно волновал этот вопрос. Слишком много было более веских поводов поволноваться. Слишком много сомнений. Слишком сильный прессинг...           Провалиться сейчас и вернуться в Пурус ни с чем — что может быть хуже? Нет, если его исключат, Дэмиан возьмет свое яйцо, заберется на самую высокую башню Академии и прыгнет...           Лучше об этом не думать, лучше сосредоточиться на учебе; в конце концов, Карани верно заметила, что первый-то год он пережил, а значит, переживет и второй. Он сможет. Он сильный. Дэмиан дель Драгон.           Это имя пока что ничего не значит, но однажды зазвучит гордо!           Студентов-второкурсников собрали во дворе, в окружении башен, словно посреди леса; какие-то незнакомые профессора принялись рассказывать о том, как полагается ухаживать за магическими посохами, как чистить, полировать, что делать, если сломается древко или если сам посох потеряется где-нибудь в полевых условиях (чего, само собой, рекомендовалось избегать); в конце лекции каждый присутствующий получил по длинной деревянной палке, тщательно отполированной, но ужасно скучной с виду, на одном конце которой поблескивал абсолютно одинаковый для всех, крошечный, меньше кулака размером, кристалл, больше похожий на прозрачный горный хрусталь, чем на используемый архимагами радужный камень. Но даже такое смехотворное, по сути, оружие вселяло в юные сердца небывалый трепет: Дэмиан наблюдал за тем, как остальные с восторгом рассматривают свой первый посох, вертят его, шепчутся, даже смахивают слезы, и сам никак не мог поверить в свое счастье, и прижимал древко к груди, испытывая такое необычайное чувство защищенности, какое не переживал даже в материнском доме. Теперь у него есть посох. Теперь он настоящий маг. А там и оглянуться не успеешь, как закончится школа, начнется взрослая жизнь, и благодаря его драконьим исследованиям Дэмиан без труда найдет себе работу — в этом и сомневаться не приходится!           Ну вот, такая незначительная, слабая палка, а прижимаешь ее к груди — и чувствуешь себя самым могущественным архимагом на свете!           — В процессе развития ваших боевых навыков вы сможете получить новые, более мощные кристаллы, — поучал студентов один из профессоров, прохаживаясь среди них, будто напитываясь юными восторгами и надеждами, витавшими в воздухе. — Каждый из них работает как усилитель магии, и мы не можем дать вам мощные сразу, пока ваш контроль над способностями оставляет желать лучшего. Это просто опасно! Но как только станет понятно, что вы справитесь с большей нагрузкой, вы сможете подать заявку на новый. Каждый запрос будет рассматриваться и оцениваться отдельно. Не нужно бояться подавать заявку, в отказе нет ничего страшного, но я настоятельно рекомендую не переоценивать свои силы и хорошенько думать всякий раз, когда соберетесь просить усиления. Излишняя самоуверенность в этом деле может выйти вам боком. А древко останется с вами по крайней мере до конца учебы, так что можете украшать, как вам нравится, но имейте в виду: нового не выдадим. Поступайте с умом.           Дэмиан прижал посох к щеке и твердо сказал себе, что ни за что, никогда ничего в нем не изменит, до самого конца обучения — этот посох, ровный, деревянный, девственный, был самой прекрасной вещью во всем мире, и в улучшениях не нуждался.