14\ Атлант

         А на следующем занятии Ризз принес свои извинения, не лично дель Драгон, конечно, а всей группе; и Дэмиан знал, что такое унижение ему не забудут никогда и ни за что, но все равно чувствовал себя победителем. И время рассудило все по справедливости: Ризз злился, срывался, кричал, заставлял нелюбимого студента оттачивать мельчайшие архимагические упражнения до мелочей, до такого состояния, что от натуги трескалась кожа на ладонях; но Дэмиан был победителем, а Ризз — проигравшим, и важнее всего, что окружающие это знали. Все, а особенно другие второкурсники.           Чувство это было Дэмиану не очень знакомо, но оттого казалось слаще: он стал уважаемым, любимым, популярным, и стоило ему появиться в аудитории, как кто-нибудь тут же звал сесть рядом и заводил разговор, и ах, до чего же приятно было понимать, что разговор этот тебе вполне под силу, что ты понимаешь, о чем ведется речь, что надо ответить! И люди прислушивались, кивали, порой даже заглядывали в рот; пусть программа ушла вперед, пусть вычитанных из книг знаний Дэмиана постепенно становилось недостаточно, в глазах общественности он оставался авторитетом, хранителем секретов, самородком, почти гением; и чем больше люди говорили ему об этом, тем крепче становилась его собственная убежденность в своей уникальности. Ведь далеко не каждый юноша добрался бы из Пуруса до академии, сумел бы в нее поступить, имея за душой всего каких-то пару лет (почти) самостоятельного обучения по книжкам, а потом еще и стать тем, за кем пойдет толпа. Это все не шутки, это все серьезно, и это все — Дэмиан.           Карани, конечно, помогала немного, но ее роль во всех последних событиях была все-таки немного меньше. И люди шли за Дэмианом. Люди смотрели на него. И не только студенты — Эльза Магика смотрела тоже, всякий раз, когда они встречались в лаборатории у (злосчастного) яйца; ее ясные серые глаза, казалось, хотели прожечь дыру в его теле, и, прекрасно это осознавая, Дэмиан не мог не выдумывать о себе, о них, об их отношениях, всякие глупости, которыми, к счастью, ни с кем не делился, даже с Карани, понимая, насколько белыми нитками шиты все эти идеи.           Но главное — главное — главное — теперь он точно знал, что находится на своем месте.                На парту присела девушка; Дэмиан помнил ее лицо, но пока не запомнил имя, хотя знал, что она из посланниц Вод, и светло-синие волосы тоже намекали на это, как и красивые сережки в виде выкрашенных блестящей краской морских раковин.           — Сегодня пятница, — заговорила она бархатным голосом; Карани, сидевшая рядом, нервно застегнула пенал и стрельнула в девушку глазами, словно пыталась испепелить без всякой магии. — А мы вообще-то каждую пятницу ходим в бар. Только ты с нами почему-то ни разу не был, дель Драгон.           — Я по барам не ходок, — честно ответил Дэмиан. — Из слов на букву "б" я больше по библиотекам и "блабораториям"...           Даже ему самому шутка казалась довольно дурацкой, однако обе девушки рассмеялись так громко, что несколько голов повернулись в их сторону; и пусть даже намерения у них были не самые искренние, до чего же приятно, когда на тебя так реагируют!           — Не отказывай нам, дель Драгон, это как-то не по-товарищески с твоей стороны, — заметила ракушечная, поправив ненавязчивым жестом свою сережку. — Не обязательно даже пить, можно просто повеселиться, попеть, потанцевать вместе с нами всеми...           — А я не умею петь, — смутился Дэмиан. — И танцевать.           И, кажется, совершил стратегическую ошибку: ракушечная схватила его за плечи, и уже по взгляду ее стало ясно, что сегодня вечером дель Драгон идет в бар, и этот вопрос обсуждению не подлежит.           — Ну вот тем более! Мы тебя всему научим. А то ты такой большой, а словно дикий. Тебя как будто не в капусте, а в библиотеке нашли, — смеялась она. — Не надо нас бояться, мы все тебя любим и ценим, и обижать не планируем. А немного веселья еще никому не вредило. Значит, мы договорились. Сегодня в восемь.           В восемь вечера Дэмиан обычно был еще в лаборатории, возясь с яйцом и переглядываясь с Эльзой; уходил около десяти, оставляя ее там одну, поднимался в свою комнату, умывался, вслушивался в звуки из соседней комнаты, любопытствуя, пришел ли уже Ризз, и заваливался спать, чтобы завтра встать в пять утра и идти снова грызть гранит науки, об который, кажется, уже половина зубов успела обломаться — но ангел, спрятанный внутри этой глыбы, казался уж слишком соблазнительным.           Ах нет, там не про гранит было, а про мрамор, в той фразе про ангела...           — Если идет Дэмиан, то и я тоже, — заявила Карани решительно. — Я вам, козам, его на растерзание ни за что не дам!           Это она только что обозвала девушек? Но зачем? Но за что?           — В принципе, приглашены все, так что если тебе так хочется понадоедать, Карани, — ракушечная спрыгнула с парты и одарила Дэмиана широкой, обаятельной улыбкой, явно достойной лучшего адресата. — Уже жду с нетерпением нашей встречи, дорогой мистер "Самые красивые глазки в академии"!           — Ну вот, звучит так, словно я — картофель, — проворчал Дэмиан, игнорируя разницу в ударениях. — Карани, считаешь, зря я это?           Лицо у нее было серьезное, а в пальцах она сжимала карандаш, разломанный на две половинки; но после короткого размышления, во время которого ее глаза казались почти стеклянными, был сделан удивительный вывод:           — Нет, я думаю, это даже хорошо. Пойдет нам на пользу. Тебе надо видеться с людьми, чтобы немного понимать, — она подалась вперед, и ее лицо оказалось так близко, что на своих губах Дэмиан мог почувствовать сбивчивое горячее дыхание юной девушки, — чтобы понимать, знаешь, контекст...           Вошел профессор, ударив дверью, и Дэмиан тут же воскликнул:           — О нет, начинается занятие!           Карани отвернулась, повесила печально голову, разочарованная этой недогадливостью; а Дэмиан еще долго украдкой трогал свои губы и размышлял о том, что было бы, приди профессор минутой позже.                Они договорились встретиться в спальне Дэмиана, поскольку после уроков он собирался провести некоторое время над домашним заданием. Даже первый в жизни поход в бар не значил, что можно забыть об учебе!           Карани, кажется, к этому делу относилась немного проще; когда она возникла в дверях комнаты, по количеству завязочек на платье и толщине слоя макияжа на лице Дэмиан догадался, что все свободное время было убито на вот эти женские штучки.           — А ты совсем не готов, — заметила она немного расстроенно.           — Как это? Я как раз готов ко всему, — заявил он, вставая со стула и механически раскладывая тетрадки и книжки на их места на столе. — Все, идем.           — В мантии, — ужаснулась Карани.           Дэмиан поправил манжеты на руках и признал:           — У меня нет другой одежды, а та, в которой я приехал, за два года мне уже мала стала.           Хотя на самом деле была и другая причина такого решения: ужасно хотелось, чтобы каждый встречный признавал в нем архимага и восхищался, прямо как дама из антикварной лавки.           — Нет, так нельзя, так я тебя из школы не выпущу, — заявила Карани настолько безапелляционно, что даже обидеться в ответ не получилось. — Сейчас что-нибудь придумаю...           Смирившись с незавидной участью куклы, Дэмиан взял свой посох и прижал к груди, чем тут же вызвал новую вспышку негодования:           — Посох остается дома!           — Ну уж нет! — возмутился он. — Я без него на улицу не выйду!           — Дэмиан дель Драгон, ты — один из самых одаренных учеников нашего курса, талантливый маг и очаровательный мужчина, — словно отчитала его Карани, почти силой вырывая древко из сведенных будто судорогой рук. — Поэтому мистер Посох остается вот здесь, рядом со шкафом, а ты идешь со мной...           Она наклонилась, чтобы прислонить самую драгоценную вещь на свете к приоткрытой дверце пустого шкафа, и вдруг вздрогнула: в соседней комнате хлопнула дверь.           — Прикольно, если засунуть голову в шкаф, слышно, что соседи делают, — заметила Карани между делом. — Интересно, как это так?           — Сам не знаю, — признал Дэмиан незаинтересованно.           — А кто у тебя сосед?           Трагически вздохнув, Дэмиан не произнес, а выплюнул это имя, состроив презрительное выражение:           — Ризз.           И лицо Карани сразу настолько просветлело, что у него в груди почти проснулась ревность.           — Джекпот! — воскликнула она, отскакивая от шкафа. — У вас как раз плечи примерно одинаковые, хотя ты, конечно, будешь немного повыше, но тебе с ростом в принципе в этой жизни повезло...           — Я не понимаю, к чему ты ведешь, — солгал Дэмиан, а Карани выскочила из комнаты, как пробка из бутылки, и уже стучала в соседнюю дверь.           Не спрашивая, кто явился, Ризз сразу же вышел в коридор; он еще не успел снять учебную мантию, только пуговицы на манжетах расстегнул, и судя по растрепанным волосам и каплям пота на висках, день у него выдался не самый лучший. Отличный момент, чтобы надоедать человеку с просьбами, молодец, Карани!..           Вслух, впрочем, Дэмиан ничего из этого не сказал, молча встал позади подруги и уставился на лицо соседа, немедленно исказившееся презрением.           — Дель Драгон, — фыркнул Ризз. — Чего надо?           — Дело есть, — заявила Карани, — мы идем отмечать пятницу, а у него из одежды только мантия эта. Может, поделишься чем-то из своего, ты-то наверняка владелец завидного гардероба, а, красавчик?           — Дель Драгон, я спрашиваю, чего тебе надо? — его голос зазвучал еще громче, еще злее прежнего, а пальцы вцепились в косяк двери. — Ты что, язык проглотил?           И не успел Дэмиан открыть рот, как в ворот мантии Ризза вцепились пальцы Карани, и, дернув, она заставила его нагнуться и посмотреть на себя, прямо в глаза, злые, строгие и пламенные.           — Что, игнорировать меня вздумал? Передумывай, потому что сейчас мы не в классе, и ты — не без трех месяцев профессор, а такой же студент, как он и я, — прошипела она. — Может, даже похуже Дэмиана в чем-то! И как студент, как товарищ, ты должен проявить дружеские чувства и помочь нам в нашей ситуации. Я ясно выражаюсь?           Ризз хлопал ресницами и так крепко держался за косяк двери, словно без этой опоры мог бы провалиться в яму.           — Да, ладно, хорошо, о Абети, — замямлил он. — Все, все, не бесись, Карани, я просто... я ничего! Проходите внутрь, придумаем что-то.           Карани отпустила его, на прощание слегка пихнув, и Дэмиан заметил, что кожа на его шее рядом с воротником слегка покраснела — прикосновение молодой дочери Огня оказалось жгучим.           В спальне Ризза царил настоящий бардак, и уже на пороге руки начинали чесаться от желания немного здесь прибрать. Шкаф и правда оказался завален одеждой настолько, что дверцы не закрывались, и кусочки ткани торчали из них во все стороны; Ризз остановился посреди этого хаоса, огляделся, и вдруг на его губах заиграла такая радостная улыбка, что Дэмиану захотелось убежать.           — Я знаю, в чем твой товарищ будет смотреться просто шикарно, — заявил Ризз, распахивая дверцы шкафа, отчего неопрятная куча одежды тут же вывалилась ему на ноги. — Дель Драгон, снимай мантию.           Не хотелось подчиняться, особенно прямому приказу, особенно от этого неприятного человека; но Карани обернулась с нетерпеливым видом, посмотрела, как обругала, и пришлось покорно расстегнуть пуговицы манжет и сбросить привычную васильковую ткань. Ах, если бы можно было и правда с ней срастись, и в самом деле сделать мантию своей второй кожей! Все бы сразу узнавали, кем Дэмиан является, и проявляли бы уважение, склоняли бы головы. Студент Академии! Архимаг! Второкурсник! А сними с него мантию — и что останется, кроме тощего парня с сомнительной родословной?           Ризз залез с ногами в шкаф и в конце концов извлек из кучи шмотья футболку, расшитую блестящими серебряными пайетками, сверкавшими так, что хотелось зажмуриться. Футболка полетела в лицо Дэмиану, и он с удивлением ощутил, что все это сверкающее нечто еще и довольно острое.           — Что это за безобразие? — возмутилась Карани, скрестив руки на груди. — Ты решил сделать из Дэмиана диско-шар? Это же ужас какой-то, и как тебе не стыдно...           Натянув футболку через голову прямо поверх майки, которую носил под мантией, Дэмиан уставился на себя в зеркале платяного шкафа, покрутился, разглядывая со всех сторон, потрогал острые пайетки рукой и вдруг к вящему своему удивлению обнаружил, что это довольно красиво, и что он в этом смотрится вполне неплохо. Рядом велась ожесточенная ругань, двое сцепились, как собаки, высыпая друг на друга горы оскорблений, а он смотрел на свое отражение, вертел головой и с наслаждением отмечал, что и фигура-то ничего, и цвет кожи пусть необычный, но приятный, а сапфировые глаза — вы видели вообще эти глаза, они же совершенно незабываемые?           — Хватит вам, вам обоим, — произнес он, делая шаг в сторону окна. — Вы только посмотрите на меня, гляньте! Я же сияю ярче, чем Нами!           И он развел руками, пытаясь продемонстрировать; небо уже давно окрасилось оттенками далеких планет, но и их лучей оказалось достаточно, чтобы пайетки на идиотской футболке вспыхнули и засверкали.           Карани рассмеялась, Ризз скрипнул зубами и покраснел так сильно, что почти сравнялся цветом лица со своими волосами.           — Зеленей от зависти, — хмыкнула ему Карани. — А мы уходим.           — Завтра все верну, — добавил Дэмиан на прощание. — И принесу тебе что-нибудь в благодарность, что ты любишь? Шоколад?           — Отсутствие тебя, дель Драгон, в моей жизни я люблю, — отозвался тот. — Можешь не возвращать.           Дэмиан провел ладонью по своей груди, чувствуя, как цепляются пайетки, и счастливо улыбнулся.           Ему ведь только что снова сделали отличный подарок!                Во дворе Карани сразу же решительно направилась к воротам, сбегая от прохлады начинающейся зимы, но Дэмиан задержался, обхватив себя за плечи руками. В голове возникла мысль, игривая, невозможная, отчасти даже хулиганская; но стоило ей вспыхнуть в мозгу, и она тут же пустила корни, прорастая сквозь все сознание, и избавиться от нее стало уже практически невозможно.           — В чем дело? — спросила Карани, оглянувшись на него и невольно заулыбавшись при виде сверкания на расшитой пайетками кофте. — Что такое, душка?           — Ты можешь подождать меня тут минуты три? — попросил Дэмиан, сам не веря, что собирается осуществить задуманное. — Если не замерзнешь...           Она очевидно замерзла бы, тут даже спрашивать было, в принципе, не о чем; и тем не менее, Карани заявила:           — Конечно, я в принципе никуда не спешу.           И прислонилась к стене ближайшей башни в качестве живой иллюстрации к своему утверждению.           Игнорируя очевидную ложь, Дэмиан кивнул ей, развернулся на каблуках туфель и махнул к лабораторной башне, перепрыгивая через несколько ступенек лестницы, словно за спиной вдруг отросли крылья — такие же, какие прятал на себе отец Август все эти годы.           И пускай у поступка будут последствия, наверняка ужасные, и пусть даже, наверное, на самом деле Дэмиан решился на это не из добрых побуждений, а из какого-то эгоистичного, чисто мужского желания окружить себя вниманием; но несмотря на все это, в корне дела-то лежало хорошее, светлое, доброе побуждение, а значит, винить его не в чем?..           По крайней мере, хотелось в это верить.           Анна выглянула из-за ширмы, вытирая на ходу лицо от сажи.           — Ух ты, ты прям сияешь, дружище!           И эти добрые слова еще раз убедили Дэмиана в правильности спонтанно принятого решения.           — А как засияешь ты, когда узнаешь, что мы идем всем курсом веселиться, и я хочу позвать тебя!           Анна растерянно моргнула, даже, кажется, хотела попятиться, но заставила себя сдержаться, явно из нежелания задеть чувства Дэмиана.           — Это как-то неудобно, — промямлила она. — Я же старше, и вряд ли твои товарищи хотят меня видеть...           — Речь не идет о том, чего хотят они, главное, чего хочу я! — воскликнул он весело. — А я хочу подарить своей подруге замечательный вечер, и вот, поэтому я здесь! Давай! Не обижай меня отказом.           — Ты же знаешь, что это плохо, вот такие вещи говорить? Ты не оставляешь мне возможности отказаться, ведь я не хочу, чтобы наша дружба...           В качестве последнего, самого смертоносного оружия Дэмиан хлопнул ее ладонями по плечам и заглянул бедняжке прямо в лицо, вспомнив об удивительной силе сапфировых глаз:           — Ну так и не отказывай мне.           И Анна была сломлена.           Карани, терпеливо дождавшаяся их у башни, удивленно вскинула на Анну глаза, но явно не нашлась, что сказать. Дэмиан невольно заметил, что ее щеки покраснели от холода, а губы приобрели слегка голубоватый оттенок — несмотря на пламень, горящий внутри бедной девушки! — и без лишних слов обнял ее за локти, разрушив одним выстрелом все возможные возмущения.           — Побежали скорее греться, — произнес он. — Все втроем!           Девушки обменялись коротким взглядом; у Карани на лице было недоумение, у Анны — страх, но каким-то непостижимым образом им хватило пары секунд игры в гляделки, чтобы обо всем без слов договориться и смириться с решением мужчины. Не сказать, чтобы это было удивительно, он знал, что ради него обе, скорее всего, пойдут на любые уступки; просто думал, что времени для этого потребуется чуть больше, и, может быть, даже придется разруливать полноценную ссору. А в итоге — ничего из этого.           А в итоге сила Дэмиана оказалась даже мощнее, чем он предполагал!           Бар, в который регулярно заваливались гуляющие второкурсники, оказался просторным, но темным, прокуренным и липким от пота. На его стенах висели металлические таблички с изображениями не совсем одетых женщин, на столах зияли трещины такой глубины, что в них можно было потерять и бумажник, и рассудок, а бармен протирал стойку настолько грязной тряпкой, что попади она в руки какого-нибудь энтузиаста-микробиолога, он наверняка смог бы найти на ней с десяток совершенно новых, неизвестных науке бактерий; но в этом задрипанном баре стоял музыкальный автомат, накаченный под завязку самыми новыми хитами, и поэтому лучшего места во всем городе было не найти.           Однокурсники уже собрались, ведь из-за всех событий в пути Дэмиан и Карани немного подзадержались; так что стоило им возникнуть на пороге, как все сперва громко заликовали, приветствуя дель Драгон, а потом постепенно затихли, обнаружив рядом с ним старшекурсницу.           Дэмиан поправил пайеточки на плечах и уверенно шагнул вперед.           — Привет, привет, — он пожимал руку каждому знакомому лицу, стараясь не выдать никак того, что едва ли помнил их имена, а зачинщицу всего вообще узнал только по ракушечным сережкам. — Как здорово, что ты меня позвала! А вот моя подруга, Анна, я подумал, она неплохо впишется в атмосферу.           — Старшекурсница, — заметил чей-то голос.           — Это же Анна с курса артефактологов, — вторил второй. — Как это тебе удалось вытащить ее из лаборатории, дель Драгон? Она же сама уже как шестеренка!           — Ну, а это неправда, — заговорила вдруг Анна, шагая к столу так уверенно, что Дэмиану даже стало обидно (он хотел показать себя героем, заботящимся о бедной затворнице). — Вообще-то вам, малолеткам, даже и не снилось, какие вечеринки мы закатывали, пока наш курс не разнесло по разным проектам...           — И когда это было? Во времена войны с Сейбоном?           — Конечно, вы разве не знали? Война-то и началась с того дня, когда мы так сильно кутили, что не выдержала земля и разверзлась, открыв врата в геенну огненную...           Многие прыснули, и Дэмиан рассмеялся тоже, с теплотой глядя на Анну, все-таки немножко восхищаясь тем, как легко ей удалось найти общий язык с товарищами; Карани подошла ближе, встала рядом, и он позволил себе обнять ее за плечи, надеясь, что и ее вечер не будет испорчен маленькой выходкой.           Оказывается, некоторые люди умеют находить общий язык прямо-таки с пол-оборота, и не успел Дэмиан моргнуть и глазом, как Анна оказалась объектом всеобщего обожания и внимания. Впрочем, ему жаловаться тоже не приходилось: ребята восхищались тем, что он имел смелость привести ее к ним, а некоторые с удовольствием отмечали, что у дель Драгон и друзья что надо — а это ведь само по себе означает, что и ты хорош. Карани расслабилась сразу, как только ей принесли стакан, заполненный какой-то мутновато-желтой жидкостью, от которой начинал чесаться нос; Дэмиан тоже решил попробовать и остался не в восторге, хотя по груди почти тут же почему-то растеклось тепло.           Анна повернулась к нему, наблюдая за тем, как он пил; ее темные глаза игриво искрились.           — Ну, что тебе? — весело и дружелюбно с просил он, пусть и пытался звучать грозно.           — Да просто наблюдаю за тем, как ты расстаешься с юностью и наивностью, — произнесла она, улыбаясь до того лучезарно, что темный вечер можно было перепутать с днем.           — А я думал, с юностью прощаются через секс.           Несколько человек прыснули со смеху, включая официантку, принесшую еще напитки, и, поскольку падать перед ней в грязь лицом тут же стало стыдно, Дэмиан заставил себя выпить весь стакан, хотя горло протестующе сжималось, а в животе начался настоящий пожар. Официантка, впрочем, даже не посмотрела в его сторону, поставила стаканы и ушла к другому столу; Дэмиан почувствовал себя полным идиотом, а в висках начало стучать, намекая, что все-таки не стоило геройствовать.           — Как ощущения? — спросила Карани; стакан в ее руках был тоже пуст, и на щечках заиграл румянец, но в целом она казалась вполне трезвой и в своем уме. Дэмиан знал из книг, что пьяные люди творят всякие глупости: срываются с городских стен и видят ангелов, насилуют или убивают родственников и случайных женщин, просыпаются в незнакомых местах, жалея о содеянном, и так далее. Сам себя способным на какие-то такие подвиги пока не ощущал; но если ничего этакого не сделать, не подумают ли все, что он какой-то странный или мало пил? Или обманул?           — Пока не знаю, — ответил он честно, хотя за время размышлений вопрос как будто потонул в шуме веселящейся толпы. — Я не особо знаток...           — Ты подожди, еще только первый стакан. Вот после третьего начнешь что-нибудь понимать, — заверила Карани весело.           И как ни странно, она оказалась почти права: понимание пришло не после третьего, а сразу за четвертым, но справедливости ради, времени между этими двумя прошло настолько мало, что их можно было считать одним.           Кто-нибудь постоянно бегал к музыкальному автомату, кормил его монетами и включал модные композиции, оповещая всю компанию, что вот "Эта, эта просто шик, эта — закачаешься". И все послушно закачивались, даже если музыка им не приходилась по душе: все-таки они не на концерт в филармонию явились, а в бар, и не важно, какие звуки издавал бедный автомат, повидавший за годы больше монеток, чем монетный двор; значение имели лишь движения тел, качающихся в ритме музыки, поливающих себя алкоголем и горланящих песни, совсем не зная слов.           Дэмиан не перестал чувствовать себя немножко не в своей тарелке, но его тело словно бы научилось действовать отдельно, не интересуясь мнением головы. Он обнимался с однокурсниками, выл под музыку, смеялся и иногда немного плакал, но все вокруг к этому моменту уже были такие грязные, потные и развязные, что слезы никого не могли заинтересовать. Анна сидела в центре сборища и травила байки, в одинаковой степени смешные и пошлые, от которых в других условиях у всех вокруг бы сворачивались в трубочку уши, но здесь, в этот момент, вся грязь оказалась не просто уместной, а даже изящной. Да, было в этом что-то прекрасное: пир во время чумы, праздник самоуничтожения, самоповреждения, где люди накачивают ядом сами себя до тех пор, пока их тела не начнут извергать из себя рвотные массы, и все это лишь ради легкости и отваги, всегда таившихся в груди, но нашедших путь наружу лишь под покровом пьяной ночи.           Карани отиралась рядом даже больше, чем обычно, хотя казалось бы, больше просто невозможно; всякий раз, когда Дэмиан отводил взгляд от стакана, в поле зрения появлялось ее лицо, и благодаря атмосфере ночи, музыки и компании это зрелище начало казаться почти соблазнительным. Несколько раз их взгляды встречались, и могло даже показаться, что она вытягивает губы в ожидании чего-то большего, чего-то значительного, решительного, объединяющего; и порой Дэмиан даже ловил себя на том, что мог бы ей это дать, и подавался вперед; но Анна всегда была рядом, врывалась, как пикирующая орлица, вставляла шутку или комментарий, от которых раздирал смех, и все заканчивалось, не начавшись.           А может, оно и к лучшему — пускай ничего не случится, пусть эта ночь останется светлой, радостной и невинной, безо всяких последствий в виде неловких взглядов утром или глубокого, черного сожаления — чтобы в понедельник все причастные смогли вернуться к учебе и филигранно делать вид, что ни о чем не догадываются.          Дэмиан точно мастер подобного блефа!           Компания вывалилась из бара уже после полуночи, хотя заведение продолжало работать до утра — правила проживания в общежитии академии не позволяли им гулять дольше. У Дэмиана гудели ноги — танцевал на столе и возле стола, один и с партнершами, и даже с партнерами, уже не особо разбирая, что происходит с миром и даже с собственным телом. Слева шла Карани, справа — Анна, но вокруг последней вилось несколько мальчиков, заинтересованных красотой четверокурсницы. Напитка в крови к тому времени было столько, что фонари скакали перед глазами, а язык молол без остановки, словно механический.           За воротами академии веселая толпа разделилась: второкурсники поспешили в сторону деревянной башни, счастливые и немножко безумные, а Дэмиан остался на дворе вместе со своими дамами, ведь артефактологи обитали в другом общежитии.           — Спасибо, что пошла сегодня с нами, моя дорогая, — сказал он с любовью в голосе, которой сам немного удивился. — Я знаю, мое приглашение свалилось на тебя, как голова на снег...           — И смотри, мои волосы мокрые, как будто бы реально после снега, — рассмеялась Анна. — Все нормально, я чудесно провела время, и даже благодарна тебе, дружище. Ну, а теперь ты, как джентльмен, должен проводить Карани в ее комнату и уложить в постель.           — А-а, ну да, — он глянул на подругу, уже сонно моргавшую. — А ты что, сама дойдешь?           — Я большая девочка, и у меня отличные мышцы, так что дойду! А вы двое, будьте осторожны.           Это что же, выходило, что они — маленькие и без мышц? Ну и ладно! Магам мускулатура не нужна.           Студенты и студентки в Академии жили в одной башне, так что проблем с доставкой Карани в ее комнату не было никаких — Дэмиан уже бывал там и без труда нашел дорогу. Небольшая заминка произошла у дверей, поскольку бедная девушка никак не могла найти ключ в своих вещах и очень громко по этому поводу смеялась; но в конце концов и эту задачку удалось разрешить, и Дэмиан уложил подругу в постель, предварительно сняв с нее туфли, а вот платье оставив, опасаясь, что помощь с этим делом могла бы быть понятой превратно.           — Спасибо, — произнесла Карани нежно, одним глазом глядя на Дэмиана, пока второй вместе с доброй половиной лица утопал в явно слишком мягкой, совсем не ортопедической подушке. — Спасибо, что проводил.           — Мне же не сложно, — он нежно провел рукой по ее волосам, пропуская пряди между пальцами, как песок. — Спокойной ночи.           — А ты не хочешь остаться?           Вопрос повис в воздухе, оглушительный, словно колокольный звон; но Дэмиан смог не перестать улыбаться.           — Правила общежития запрещают ночевать в чужих комнатах! — напомнил он весело, но тут же добавил, словно в алкоголь этим вечером кто-то подмешал сыворотку правды: — Да и не хочу. Карани, я...           Но говорить что-либо уже не было смысла: она заснула, закрыв глаза так плотно, что от левого века отлепилась тонкая полоска искусственных ресниц. В складках бледных губ остались кусочки красной помады, на щеках горел фальшиво-красный румянец, наложенный тонким слоем на кожу.           Дэмиан поспешил прочь из ее комнаты, чувствуя, как вся хмельная радость плавно перетекает в горечь.           Зачем женщины такие фальшивые!