/24. Дом

      "Юлиана дель Драгон покинула нас третьего вельта 1183 года, уйдя во сне, без боли и страданий".           Аккуратный почерк отца Августа смотрелся инородным на одном листе с кривыми буквами Стефана.           "Мама ушьла , пришьли денек на похороны если можш".           Письмо добралось до академии в конце серпентеля.           Дэмиан забрался в постель и очень хотел заплакать, но мог только смеяться, представляя себе, как брат месяц живет в одном доме с трупом матери, ожидая "денек" из Порядка.           Наверное, это лето было худшим в его жизни.                     В профессорской башне воздух пах кровью.           В профессорской башне воздух пах кровью, и легко было поверить, что это из-за тысяч тысячей студентов, чьи кровь и пот были пролиты здесь за годы существования академии. Их слезы, их страдания превратились в мягкие ковры, укрывающие холодный металлический пол, их мольбы, просьбы и разочарования стали обоями, украсившими железные стены. Башня напоминала казематы, катакомбы, темницу, замок Синей Бороды, и казалось, что вон за той неприметной дверью обнаружатся тела тех, кто не смог сдать сессию; но в учительской на удивление царила довольно-таки светлая атмосфера.           Личный кабинет выдавали далеко не каждому, но верховный архимаг, входя с Дэмианом в общую учительскую, намекнул, что года через три-четыре можно будет поднять этот вопрос. А пока что довольствоваться придется малым: в просторном круглом помещении, занимавшем целый этаж, по периметру стояло около десяти массивных деревянных столов, каждый с высокими полками, дарившими простор для хранения вещей и иллюзию личного пространства, и именно к одному из них Дэмиана вела дорога судьбы. Стол в общей учительской. Что ж, для четверокурсника уже это, можно сказать, большая победа. Ризз и того не дождался...           — Хорошо, дружище, давай-ка посадим тебя вот сюда, — верховный архимаг сам выбрал место и похлопал ладошкой по столешнице. — Ты будешь достаточно близко к коллегам, чтобы можно было негромко попросить о помощи, ну, мало ли что, но в то же время повернут лицом ко входу, а не спиной, так что подсмотреть на твои дела с лестницы не получится. Полка закроет. Устраивает?           Дэмиан встал поближе к своему новому трону и еще раз огляделся. Столы были расставлены хаотично, не рядами, и от этого перед глазами слегка мельтешило; узкие продолговатые окна прикрывали тряпочки, отдаленно напоминающие шторки, на стенах повисла какая-то неживописная живопись, изображавшая изможденные и бескровные лица людей — наверное, бывшие ученики академии, добившиеся успеха? — а чуть в стороне от избранного стола висела масштабная карта Анэзии с точками городов, деревень и селений. Взгляд сам собой нашел родной Пурус, и тут же захотелось отвести глаза.           — Да, это отличное место, — кивнул Дэмиан. — Меня устраивает. Спасибо.           — Что ж, дорогой мой. Ты теперь наш. Это престижное, но и требующее определенной отдачи рабочее место. Присаживайся, — архимаг почти силой посадил Дэмиана на избранный стул, а тому вдруг сделалось как-то тесно, душно, и от запаха крови, витавшего в пыльном воздухе, к горлу подступила тошнота. — Для начала, вести ты будешь тот же курс, что и в прошлом году, но теперь добавится несколько параллелей. Кто-нибудь из профессоров покажет тебе, как заполнять необходимую документацию, не паникуй, ее не слишком много. Еще важно понимать, что ты теперь часть коллектива, и на корпоративные мероприятия должен ходить, как мы все. Например, это ежегодная вечеринка по случаю Зимнего праздника... Ты ездишь на каникулы домой?           Дэмиан смущенно глянул в его сторону, спрашивая себя, был ли вопрос задан на полном серьезе или нет, потому что по ощущениям верховный архимаг как будто бы должен уже знать, что дель Драгон практически никогда не покидает школы.           — Нет, я предпочитаю все каникулы проводить здесь.           — Это замечательно. Не забывай, что отношения с коллегами почти так же важны, как родословная. Они являются одним из столпов, на которых стоит любой успех. Поэтому я надеюсь, что ты позаботишься, чтобы с этим проблем не было, — прозрачно намекнул архимаг, и Дэмиан почувствовал себя еще более неуютно; и, будто намереваясь добить его, с лестницы донеслись неприлично знакомые голоса.           Разве могли они не явиться именно в тот момент, когда рядом был верховный архимаг? Не то чтобы это было сделано нарочно, но, очевидно, судьба желала подложить Дэмиану очередную свинью; красная макушка Ризза показалась на лестнице, а ступенькой ниже топал Кальвин.           — Ах, — выдохнул профессор, и его усы как будто бы взлетели вверх, хотя, наверное, это он просто с силой сжал зубы. — Господин верховный...           Мутный взгляд архимага повернулся в его сторону, лицо как-то обмякло, поплыло книзу, а губы безвольно повисли, и нижняя челюсть слегка выпятилась вперед.           — Профессор Кальвин! Рад, очень рад, — безвольно произнес он. — И Ризз здесь! Очень вовремя. Я как раз демонстрировал нашему новому коллеге его рабочее место.           И все трое уставились на Дэмиана: изучая, осматривая, оценивая.           Улыбнуться; взять выражение лица под контроль, чтобы ничто не выдавало напряжения. Держаться величаво. Горделиво. Спокойно.           — Какая приятная встреча, — произнес он размеренно, немного растягивая слова, как взрослый. — Надеюсь, мы с вами хорошо поработаем вместе.           Ризз медленно краснел, словно стоял на горелке, с минуты на минуту готовой довести его до кипения; Кальвин владел собой лучше и даже смог улыбнуться.           — Неужто нашему новому коллеге даже стол выделили? — спросил он вроде бы не с претензией, а с восхищением. — Ризз-то по-прежнему делит со мной...           — Мену дель Драгон был принят в штат официально, — пояснил архимаг так, словно это было само собой разумеющимся, а не безумством, на почве которого уже явно расцветало дерево сплетен. — А мену Ризз здесь в свете недавних событий на правах ассистента. Поэтому у Дэмиана будет свой стол.           — Какая честь... для ученика.           Кальвин зашагал по учительской, и Ризз плелся следом, периодически возводя глаза к потолку. Их стол находился достаточно далеко, да еще и под прикрытием нескольких чужих полочек, но Дэмиан сразу прикинул, что если бы те захотели, то без труда могли бы наблюдать за ним — достаточно лишь сесть на стул и чуть наклонить голову влево. Плохо...           С этими двумя отношений не выстроить; придется укреплять свои позиции в глазах верховного архимага.           — Могу я задать вопрос?           — Само собой, ты можешь, — ответил тот и тут же вставил жирный намек: — Твои коллеги тоже рады будут помочь.           Коллеги повернули головы в их сторону и посмотрели так, чтобы сразу стало ясно: они предпочли бы сожрать дель Драгон и обсосать косточки, а не помогать, но вынуждены сдерживать порывы души.           — Я знаю, что профессора имеют право предлагать дополнительные курсы для желающих изучить что-то углубленно, — сказал Дэмиан, игнорируя эти буравящие взгляды.           — Ты не ошибся, — кивнул архимаг немного заинтересованно. — А у тебя есть какое-то предложение?           Глаза "коллег" сузились, словно такое поведение казалось им ужасно подозрительным; Дэмиан чувствовал их напряжение, но решил игнорировать.           — Я хотел бы предложить курс драконологии. Я неплохо в ней разбираюсь, даже был на стажировке в Драконисе, где лично поработал с большинством известных видов, — рассказал он, стараясь смотреть на верховного спокойно и прямо, не бегая взглядом и даже не мямля. — Думаю, если среди учеников найдутся такие же любители этих прекрасных животных, как я, это будет им интересно.           — Дель Драгон — преподаватель драконологии? — уточнил архимаг. — Мелодично, но банально. Хорошо. Пусть профессор Кальвин покажет тебе, какое заявление необходимо заполнить для открытия своего курса, и я обещаю его одобрить.           Кальвин опустил глаза, словно это не о нем говорили, а Ризз просто спрятался за полкой; Дэмиан чувствовал, что стоит одной ногой на краю обрыва, но твердо решил делать вид, что все в порядке.                После того, как верховный архимаг удалился, Дэмиан остался один на один с огромным пустым столом, пустыми полками и парой недружелюбно настроенных людей, сидевших неподалеку; нужно было готовиться к войне, но выходило только трястись и пытаться проглотить комок нервов. И словно услышав, как судорожно сжимается его горло, Кальвин вдруг поднялся из-за своего стола, поправил несколько нервным жестом мантию и направился к новичку, угрожающей, тяжелой походкой; Дэмиан снял со спины посох, но не стал нападать, а лишь вдавил его в грудь, словно пытался проломить свои ребра.           Профессор остановился на расстоянии вытянутой руки и заговорил:           — Что ж, юноша...           — Что бы вы ни хотели мне сказать, — тихо произнес Дэмиан, — я буду защищаться.           И вырвал этой угрозой из груди Кальвина утробный, веселый смешок — не совсем та реакция, на которую хотелось рассчитывать, но хоть что-то.           — Твоя покровительница покинула академию, — заметил Кальвин. Дэмиан сжал посох так, что побелели костяшки, и быстро произнес, не давая собеседнику закончить фразу:           — Зато она обучила меня как следует и показала, как вести себя даже в обществе самых ядовитых змей. Эльза, как Магика, в данном вопросе имела немалый опыт.           Кальвин заинтересованно присвистнул:           — Это я змея?           Дэмиан покосился вбок, где позади его плеча виднелись усталые глаза Ризза, и вздохнул:           — Хищник, змея, демон; зовитесь как хотите... но я шел к этому столу так долго, что ни за что не позволю отобрать у меня свой дебют.           — А кто сказал, что я собираюсь?           — А что еще вам может быть от меня надо?!           Оба замолчали, уставились друг на друга, и Дэмиан впервые почувствовал, каково это, когда между двумя людьми ведется битва молчания, битва взоров и настроев; что-то подобное он прежде встречал у Анны и Карани, но не понимал, как у них это получается. А ныне понял: ты не слышишь, но чувствуешь, чего от тебя хочет собеседник, и на утробном, глубинном уровне противостоишь ему.           Кальвин тоже вполне чувствовал; вдруг отмерев, он повернулся к Риззу и глазами указал на лестницу.           Дэмиан начал думать, что, возможно, придется все-таки посражаться.           — Но профессор, — промямлил Ризз, вскакивая. — Вы ведь знаете...           — Пожалуйста, мальчик мой, — Кальвин заговорил на полтона мягче. — Дозволь нам побыть наедине полминуты.           Бедняга Ризз казался таким смущенным и растерянным, что даже стало его жалко; наспех подхватив какие-то бумажки со стола, наверняка совсем ему не необходимые, он помчался к лестнице, и Кальвин напряженно вслушивался в его шаги до тех пор, пока те не заглохли в самом низу башни. Конечно, хорошее воздушное заклинание могло создать слуховую иллюзию и сымитировать все эти звуки... но вряд ли Ризз стал бы таким заниматься.           — А теперь поговорим начистоту, — все так же мягко заговорил Кальвин, упершись одной рукой в стол Дэмиана. — Уж не знаю, что Эльза такое тебе обо мне наговорила...           Губы сами собой расползлись в ядовитом смешке:           — Мне не нужно было ничего наговаривать, я же не слепой.           И в мозгу вдруг щелкнуло: Кальвин, очевидно, не знает про снимок их с Риззом, потому что если бы знал, говорил бы совсем в ином тоне. Ну, логично. Дэмиан же теперь "друг", зачем Риззу рассказывать и волновать любовника?..           — И что ж ты видишь, не слепой ты мой?           Отступить? Нет, отступать поздно; с ним, как с бродячими собаками, нужно показать, что ты тут главный, что ты не боишься, а еще не помешает иметь нож в рукаве — пусть даже словесный.           — Вы и Ризз!           — Я и Ризз, — повторил Кальвин немного задумчиво. — Ты имеешь в виду?..           — Я, знаете ли, живу от него в соседней комнате и прекрасно слышу...           — Да, мне известно, что вы соседи. Скажем так, я даже поспособствовал тому, чтобы ты, дружок дель Драгон, оказался именно в этой части башни. Так значит, я и Ризз. Что ж. Хочешь грязи? Пожалуйста. Как ты мог догадаться, ой, прости, увидеть, я принял живое участие в твоем попадании в академию.           Кальвин перенес вес на другую ногу, а Дэмиан закатил глаза и демонстративно присел на столешницу, пытаясь прикинуться владельцем всей ситуации, а не испуганным утенком, упустившим из виду маму.           — И ты даже можешь понять, почему я так поступил. Да, в самом деле, у меня есть фавориты среди учеников. Всем это известно: Эльзе, верховному архимагу, большинству Магика...           — Отвратительно!           — Да ты что? Ты думаешь, верно, я тут один такой, безумный извращенец? В этой школе такие нравы, и всегда были такими. Слишком много людей, студентов, персонала. Кто-то должен был оказаться извращенцем.           — Предыдущего верховного архимага сместили из-за сексуального скандала, — мрачно напомнил Дэмиан. — Вы не боитесь, что если я начну трубить о вас по всей округе, то и с вами поступят так же?           — А ты думаешь, в абсолютно пуританской школе вдруг появился директор-растлитель, взял и начал растлевать? Так это по-твоему работает? — поинтересовался Кальвин, а Дэмиан постеснялся признаться, что понятия не имел, как вообще подобные вещи происходят, и даже радовался тому, что не знает. — Нет, мой дорогой. Должна быть почва. Коллектив, который будет замалчивать происходящее, общество, в котором подобное не вызовет резонанс. При позапрошлом верховном, по совместительству отце твоей Эльзы, здесь знаешь, какие вещи творились? У-у, тебе и не снилось. Я тогда еще был студентом, и мне не снилось тоже, пока в один прекрасный день это не стало моей реальностью. Такова проза жизни, Дэмиан: все вокруг извращенцы, просто каждый на свой лад, и только смиряясь с сомнительными предпочтениями друг друга мы можем существовать в обществе.           Дэмиану захотелось плюнуть прямо в лицо этому мерзкому человеку, а затем огреть его посохом по затылку и убежать; но вместо этого он подогнул ногу, сжимая под коленом столешницу, и натянул на лицо самую неискреннюю на свете улыбку:           — Удобно для вас, не правда ли?           — Правда. Замечу, впрочем, что мои фавориты — совершеннолетние ребята, и никого из них я не принуждал силой. Хотя, само собой, я осознаю, что отношения между профессором и студентом — это дело неоднозначное...           — Но вы подослали Ризза, — выпалил Дэмиан, — чтобы отомстить мне.           — Чтобы отомстить Эльзе за то, как она унизила меня, и за факт твоего похищения у меня прямо из-под носа. Еще до того, как я смог хотя бы начать окучивать твою полянку. Да, я был расстроен, и да, я поступил не самым умным образом, натравив вас, мальчиков, друг на друга. Ну так что ж? Нетрудно догадаться, что ты сел на трон, а моему игроку пришлось позорно покинуть шахматную доску, — Кальвин развел руками. — И теперь, Дэмиано, мы с тобой в одной лодке. И я совсем не хочу, чтобы наша напряженность портила настроение всему рабочему коллективу.           — Но в ваших играх я участвовать не намерен!           — Да кто тебя просит?           — Меня такие отношения не интересуют!           — Я это понял.           — И не вздумайте меня трогать!           — Разуй уже глаза! — руки Кальвина простерлись к Дэмиану и замерли у лица, не касаясь. — Я и не собирался!           Дэмиан перевел дыхание и сказал уже заметно спокойнее:           — Вы отвратительный, старый извращенец.           — Вот именно: "Старый"! И ты тоже не всегда будешь молодым, — скрестив руки на груди, Кальвин начал прохаживаться по учительской, танцуя между столов. — Знаешь ли, старость настигнет каждого, и для нас, магов, она означает не только и не столько одряхление тела, сколько ослабление магии. С каждым годом твое искусство будет затухать, как ты ни старайся сохранить его, как ни раскачивай... И в итоге знаешь, что будет? В итоге школа выставит тебя за порог с той же уверенностью, с какой клялась, что вечно будет твоим домом. Такова судьба всех стариков. Ты заметил, что у нас здесь не особо встретишь седобородых волшебников в преклонных летах?           Дэмиан с ужасом признал, что это правда: весь коллектив преподавателей школы состоял в основном из людей среднего возраста, если не считать студентов, слегка разбавлявших кровь.           — Единственный твой шанс этого избежать: найти тех, кто будет тебя кормить, чей молодой мозг тебе послужит, а как только ты окончательно выйдешь в тираж, продолжит хотя бы транслировать твои волю и взгляды в этих стенах. Чтобы по крайней мере ты не был полностью забыт, а все то, что ты создал тяжелым трудом, не досталось ненасытным Магика. Понимаешь? Найди того, кого сможешь перекроить под себя, и пользуйся плодами его интеллекта, пока не высосешь все самое лучшее, а потом избавься от бесполезной оболочки. Иного пути нет.           Дэмиан шумно сглотнул, слушая эту исповедь почти с божественным трепетом, а в голове прошелестело имя: Анна.           Но произнести его в присутствии этого человека было бы все равно, что предать ее.           — И кого... кого выбрать? — спросил его голос, спросили его губы, хотя мозг не мог поверить полностью, что это именно он говорит.           — Того, кто отличается. Кто не сможет влиться в коллектив и легко поддастся на любые манипуляции, лишь бы избежать одиночества, ведь кроме тебя, у него никого нет, — произнес Кальвин, выразительно посмотрев на Дэмиана. Да, если так посмотреть, то испуганный мальчик из дыры под названием Пурус является самой лучшей кандидатурой. Второго такого вовек не сыщешь. Да и не нужно.           А еще это значило, что Ризз тоже такой?           — Я вас понял. Я постараюсь, — произнес Дэмиан, невольно робея перед величиной горы, которую ему теперь предстояло покорить. — Спасибо, профессор Кальвин. Я вас послушаюсь.           И осознал, что, кажется, потерпел сокрушительное поражение; но как это так получилось — понять никак не мог.           — Славно. Я рад, что мы друг друга поняли, — спокойно сказал Кальвин, мигом утратив все напряжение и расслабившись. — А вот бланк для открытия нового курса. Я как раз шел тебе его передать. Драконология — это очень интересно. Ты правда смотался на стажировку в Драконис? И все ради Эльзы Магика, да? Эх, какого адепта я потерял в твоем лице...           Дэмиан нагнулся, изучая бланк, и даже выпустил из рук посох; по крайней мере, война еще не подошла к концу.                Несмотря на свой новый высокий статус, есть Дэмиан все-таки продолжал вместе со своими однокурсниками, намеренно подчеркивая, что не желает отрываться от коллектива. С преподаванием еще неизвестно что получится, а с этими людьми два года вместе учиться...           Впрочем, сами они, кажется, все-таки ощутили перемену и смотрели на бывшего товарища как-то по-другому, совсем не теми глазами, которые он привык видеть.           — Привет, — заговорила Карани, подсаживаясь за их общий стол с подносом в руках, — профессор дель Драгон.           В ее голосе не слышалось обиды или напряжения; однако же невозможно сказать такие слова в такой атмосфере и не дать при этом понять, что ты раздражена.           Итак, какую тактику стоит выбрать в данной (неприятной) ситуации?           Дэмиан заулыбался от уха до уха и чуть пододвинул к себе поднос, освобождая место для Карани.           — Представляешь? Я сам так удивился! Просто одним прекрасным днем верховный архимаг встретил меня в коридоре и предложил занять профессорский стол! Вот это номер, правда же, Карани? Мы должны отпраздновать! Как-то отметить, ты и я...           Ее лицо оставалось непроницаемым и неподвижным, хотя освобожденное место она все же заняла. Не та тактика? Нет, выбор был сделан со всех сторон правильный: Карани любит повеселиться, а Дэмиан ведь как бы не виноват, что верховному вдруг захотелось увидеть его среди профессорского состава...           — А с отъездом Эльзы это никак не связано, да? — прохладно поинтересовалась она, и Дэмиан, поняв, что больше не сможет изображать улыбку, прекратил свою нелепую игру.           — Отъездом? Я не так много об этом знаю...           — Ты что, газет не читаешь?           — Нет, — он шумно сглотнул, предчувствуя опасность. — А что там такое? Что-то стоящее?           Карани покачала головой, повернулась к сумке, стоявшей рядом с ней на длинной скамье, и достала свернутый выпуск Гусиных Перьев, датированный двадцать третьим числом месяца акачителя — совсем недавно, самый конец лета.           Одного взгляда на заголовок первой полосы хватило, чтобы в животе свернулся узел и упал тяжелым камнем на бедра.           "Магика — королева?".           Заставить себя прочитать статью Дэмиан не смог.           — Так что ж? — обратился он к Карани с наигранным недоумением. — Стала королевой. Какая девушка бы этого не хотела? Если даже предположить, что я приложил руку...           "Предположить, что приложил" — какое уродство!           Карани несколько мгновений сверлила его напряженным, требовательным взглядом, и вокруг, в обычно шумной столовой, было так тихо, словно все присутствующие только тем и занимались, что слушали разговор этих двоих. Пошли к черту!..           — Просто это очень странно. Ее вдруг отсылают, а тебя не менее вдруг ставят на должность, для студента неприлично высокую, — разъяснила она свои мысли, постукивая нервно пальцами по столешнице. — Дорогой, во что ты ввязался? Ссылка Эльзы ведь не была следствием заговора? Диверсии? Предательства?           — Почему ты называешь царствование ссылкой? То есть ты сама бы не хотела выйти за короля?! — воскликнул он, чувствуя, как по лицу стекает пот, и ненавидя себя за это. Сосредоточиться! Успокоиться! Нельзя бояться...           Карани вскинула полный негодования взгляд.           — Короля Морани? Да ни за что! Там ведь живут монстры...           И Дэмиан понял, что придется все-таки заставить себя прочесть статью; но не сейчас, а потом, когда немного улягутся чувства. Может, через год-другой. А может, в следующей жизни...                Карани он снова нагнал на лестнице в фарфоровой башне — в одной из лабораторий она с девочками проводили какой-то эксперимент, необходимый для успешного закрытия четвертого курса. Дэмиан рассчитывал, что таким экспериментом у него засчитают историю с жемчужным яйцом, потому что находиться в фарфоровых стенах, до сих пор пахших Анной, было как-то болезненно, а в золотые его теперь никто не пустит.           — Карани, послушай...           Она остановилась, и он остановился тоже; поразмыслила недолго, развернулась и сошла ниже, но осталась на расстоянии пары ступеней, чтобы смотреть глаза в глаза.           — Что?           — Карани, я не имею к этому отношения. Я этого не хотел. Я тебе больше скажу — когда я узнал, что это случилось, я был в настоящем ужасе...           Она шумно вздохнула, сложила руки на груди, будто собираясь возражать, но потом расцепила их и позволила безвольно повиснуть вдоль своего тела, мигом став поразительно похожей на марионетку с обрезанными ниточками.           — Хорошо. Хорошо, да, я очень рада это слышать. Сказать по правде, я так боялась, что ты можешь... что ты возможно... кто-то мне сказал, что ты Эльзу "подсидел", а я ответила: "Да вы что? Да он не мог!", а потом увидела твое имя в списке профессоров, и такого ведь никогда раньше не бывало, понимаешь?..           На ее груди лежал кончик косички; обретя обратно нити, она принялась пощипывать его пальцами, и Дэмиан вдруг подметил:           — Ты волосы покрасила.           И — как это получилось? — ее глаза восторженно заблестели, словно сам факт данного наблюдения вдруг сделал его неотразимым сказочным принцем. Хотя кто мог бы не заметить, что красные волосы дочери Огня до середины длины сделались пепельно-черными?           — Летом покрасила...           — У тебя такие же были в день, когда мы встретились, — добавил он, окончательно выбивая почву у бедной наивной девочки из-под ног. — Тоже с черным...           — Ты помнишь...           — Да я вроде на память-то никогда не жаловался...           — Это так мило, что ты помнишь, — она прижала руки к сердцу и сделала еще два шага вперед, теперь вновь глядя снизу вверх. — И я поздравляю тебя с новой должностью! Ты отличный профессор. Гораздо лучший, чем была она. Ты добрый, ты внимательный, понимающий...           Дэмиан улыбался и кивал каждому ее слову, получая от похвалы неописуемое удовольствие, может быть, даже чуть более мощное, чем такие слова на самом деле заслуживали.           — И я тобой восхищаюсь, бесконечно, безмерно, — продолжала Карани, все активнее пощипывая свою косичку и добавляя к каждому комплименту все более и более громкое придыхание. — А на самом деле, Дэмиан, ты знаешь, я...           Какие-то слова застряли у нее в горле, уже почти из него вылетев; взоры встретились, и даже со своими чисто книжными знаниями о романтике Дэмиан понял, что сейчас должен произойти поцелуй, что герой доказал свои бескорыстие и душевную чистоту, разъяснив героине неприятную ситуацию, и теперь их ждут сопливые нежности да ироничные переглядки, от которых читательница почувствует тепло, а читатель недовольно возведет глаза к потолку комнаты; но в своей книге Дэмиан такого поворота почему-то не видел.           И Карани это поняла; наверное, его глаза слишком громко орали о том, что нужно остановиться, и даже до ее слуха эта мольба дошла.     — ...я очень рада, что все прояснилось, — сказала она, заканчивая фразу, которую все уже забыли, а Дэмиан в первую очередь. — И что у нас по-прежнему будут совместные уроки. Мне бы тебя ужасно не хватало рядом.           — Ну, я все еще студент! — он едва удержался от того, чтобы не потрогать свои губы, стирая с них несуществующую слюну после не свершившегося поцелуя. — Все будет по-старому, только у меня работы теперь станет побольше.          — Будешь весь такой деловой, крутой, времени на друзей найти не сможешь...           — Да ну что ты! Для вас я всегда найду часок-другой, — он прижался плечом к фарфоровой стене и запоздало подумал о том, сколько юных лаборантов могли слушать их разговор в открытых просторах этой башни.           — Всегда? — переспросила она, ловя на слове. — Как насчет субботы?           — А, субботы? — Дэмиан с ужасом понял, что на этот день у него, пожалуй, и правда нет никаких планов. — А что ты предлагаешь?           — Прогуляться. В городе. Поесть вместе, — она поглаживала стену пальцем, словно пыталась протереть в ней дыру, и старалась не смотреть на собеседника, но глазки блестели, а на щеках алел игривый румянец. — Ты и я. Что скажешь? Хорошая идея?           Вообще-то, конечно, идти с ней хоть куда-то не хотелось, а тратить ради этого целый вечер выходного дня тем более, ведь это столько книг останется непрочитанными; но даже воздух вокруг словно бы порозовел, намекая, что сейчас отказывать будет как-то нехорошо.           — Скажу: "Отлично"! Встретимся у станции монорельса. В шесть?           — Шесть? Нет, лучше семь. Сейчас еще темнеет поздно...           "Это что, мне часов до восьми вечера не ужинать?", — мысленно проворчал Дэмиан, но то же шестое чувство услужливо подсказало, что не стоит спорить, следует довериться девушке и подарить ей это маленькое счастье, раз уж в эту хорошенькую головку забился червь мысли, будто бы она влюблена.           Карани радостно притопнула, отвернулась, послав в его сторону кокетливый и алчный взгляд, и взбежала вверх по ступенькам, думая, что топот ног о фарфор как-то скроет ее хихиканье.