/27. Герой

        Пятый курс прошел спокойно и даже быстро — Дэмиан был так занят учебой, преподаванием и подготовкой годового проекта, что даже не заметил, как пролетела осень, проползла зима и промчались весенние деньки, плавно перетекшие в пасмурное лето — возможно, последнее лето в академии, если выпускные экзамены пройдут не так хорошо, как хотелось бы.           Первые "миссионеры" школы, прошедшие через обновленный Пурус, принесли хорошие вести — их все устраивало, и гостиница, и кондитерская, и даже местный театр, непонятно откуда появившийся, тоже оставил о себе крайне положительные впечатления. Дэмиан, впрочем, слушать все это не желал, и совсем не чувствовал своей победы — любые упоминания Пуруса теперь вызывали в нем отвращение, отторжение, желание убежать и спрятаться под подушку, но хотя бы на этот раз без слез — он запретил себе плакать.           Из интересных новостей было то, что Карани, поразительное дело, так и не отлипла от него, несмотря на то, что ее поведение немножко изменилось. Меньше стало загадочных взглядов, меньше косметики на ее лице, чуть спокойнее и ровнее тон; а все равно она словно вращалась по орбите Дэмиана, как луна, и куда бы он ни пошел, туда шла и она. Был в этом и плюс — свой выпускной проект они решили готовить вместе, посвятив его изобретению нового заклинания-отпугивателя для диких драконов; не слишком изящно и не сказать, чтобы новаторски, но зато не трудно, не требует особых ухищрений или присутствия Дэмиана в фарфоровой башне и в перспективе может даже принести немного денег, если заклинание включат в учебники. Использовалась смесь огненной и воздушной магии, эксперименты пришлось ставить в лесах, выслеживая немногочисленных голубоватых виверн, еще не до конца уничтоженных цивилизацией, и пугая их до чертиков хлопками.           К экзаменам готовились тоже вместе, и в общем и целом Дэмиан был даже рад, что Карани не решила исчезнуть из его жизни, как поступила бы любая другая уважающая себя девушка.           Особенную радость по этому поводу он испытал непосредственно в день экзамена, когда ее присутствие в районе его локтя вдруг сделалось жизненно необходимым и очень желанным. Не будь ее рядом, тревога захлестнула бы его с головой и, возможно, довела бы до истерики, до слез; но рядом с Карани он, кажется, обретал новую силу, основанную на восхищении в ее глазах.           Для проведения выпускного экзамена были открыты двери торжественного зала, расположенного в основании самой древней башни академии, ныне почти заброшенной — латунной, в тенистых чертогах которой древние Магика подписали документ об основании школы, способной сотворить единую магию и донести ее до умов будущих поколений. Почему башню решили забросить — это Дэмиану никто объяснить не смог, однако само осознание того, где им придется сдавать самый важный в жизни экзамен, ужасно давило на психику и заставляло нервничать еще сильнее. Пасть в грязь лицом? Неприятно конечно. Но пасть в помещении, где была основана школа, в башне, с которой началась ее длинная и славная история — это ведь совсем катастрофа!           Остальные чувствовали то же самое и жались друг к другу, как котята, с тревогой вслушиваясь в каждый звук, доносившийся из-за парадных дверей.           А вообще-то в башне было довольно красиво. Латунь имела приятный теплый цвет, помещения сделали сводчатыми, со множеством арок, соединявших друг с другом коридоры, с выпуклыми узорами на стенах в виде цветов, птиц и мелких животных, отчасти даже воображаемых. Высокие и узкие, как бойницы, окна закрывали мозаики из синего и голубого стекла, красиво подкрашивавшего воздух, но мешавшего бедным студентам читать записи; на дверях, за которыми, по ощущениям, располагался трон самого дьявола, переплетались хвостами две гигантские змеи с изумрудной и сапфировой чешуей, головы которых выступали сильнее вперед и играли роль дверных ручек. Вот отсюда, значит, все началось. Магика потянули за змеиные головы, заглянули в зал, втянули носами воздух и пошли, преисполненные уверенности, что в этот день изменят мир.           И изменили.           Двери распахнулись, словно отвечая фантазии, возникшей в голове Дэмиана; на пороге появился незнакомый Магика с блестящей черной кожей и тонкими вьющимися светло-розовыми волосами, окружавшими его голову почти как нимб святого.           — Дэмиан дель Драгон, — произнес он имя следующего студента, — прошу вас.           Этого человека Дэмиан прежде видел лишь пару раз, и то украдкой, в золотой башне, а точнее — на ее лестнице, проходящим мимо и очень занятым. В учительской он не бывал, как и большинство Магика, и с классами не появлялся, так что совершенно не понятно было, какие дисциплины он преподает; однако держался и смотрел на мир он так, что каждый с первой встречи понимал: это важная шишка, и вести себя с ним надо соответствующе.           Дэмиан встал с металлической скамеечки, сжал на прощание руку Карани и ровной походкой направился в зал, очень много старания вкладывая в то, чтобы выглядеть спокойным, уравновешенным и уверенным в себе, хотя наверняка безумные глаза и трясущаяся нижняя челюсть выдавали его волнение с головой.           Да и разве комиссия не знала, что студенты волнуются?           Зал представлял собой большое помещение, отдаленно напоминающее храм, из которого вынесли почти все стулья. Высокое, сужающееся к концу, как корма, разделенное сводами на шесть равных частей, в каждой из которых висело по паре старинных гобеленов, изображавших, судя по гамме, кого-то из Магика; пол выложен крупными каменными плитами с золотыми крупицами, красиво сверкавшими, окон нет (а может их завесили гобеленами?), но света достаточно благодаря массивным электрическим люстрам, украшавшим потолок. У узкой стены стоял длинный стол, за которым восседало четыре персоны, включая того Магика, что ходил за Дэмианом; из знакомых лиц тут был только верховный архимаг, явно уже крайне уставший и мечтающий лишь об ужине и постели, а все трое остальных экзаменаторов оказались незнакомыми Магика. Мужчинами. Да, в комиссии ни одной женщины — и Дэмиану даже самому не до конца было понятно, почему он ожидал увидеть здесь больше дам.           — Хорошо, мену дель Драгон, — обратился к нему верховный, колким взглядом напоминая, что сейчас Дэмиан студент, а не преподаватель, и надеяться на какие-то послабления в связи с особым статусом не стоит. — Мы проверим вас по основным дисциплинам архимагии, как теоретическим, так и из области практики. Посох при вас?           Вопрос был совершенно идиотский — посох виднелся из-за спины — но Дэмиан смиренно опустил голову и очень вежливо сказал:           — Да, господин верховный.           Магика слева что-то написал в своем блокноте, и оставалось лишь надеяться, что он составлял список покупок, а не минусов нерадивого студента.           — Тогда приступим, — верховный указал рукой на розового Магика, — Эдмон, возьмитесь вы за него.           — Начнем с теории, — согласился Эдмон; Дэмиан с ужасом понял, что отвечать придется прямо стоя и сразу, без времени на подготовку, но не позволил эмоциям взять над собой верх и мысленно перелистнул книгу у себя внутри с главы про истерику на схему логичного и вдумчивого размышления.           Экзаменатор постучал пальцами по столешнице, раздумывая, чем бы помучить студента, и выдал после небольшой паузы:           — Перечислите ингредиенты бодрящего зелья.           На лицо сама собой вылезла улыбка; Эльза сидела на этой бурде довольно плотно, и не один раз посылала Дэмиана в лаборатории сварить пару пузырьков. К тому же, они вместе ездили за снежным мхом, а он входит в ингредиенты, да; заранее уверенный в успехе, Дэмиан уставился прямо на Эдмона и медленно перечислил ингредиенты, добавив и короткую справку о том, как следует готовить.           Эдмон покачал головой, но не столько из-за неудачного ответа, сколько расстраиваясь, что предложил такой простой вопрос.           — А усыпляющее зелье?           Дэмиан улыбнулся еще шире и ответил так же спокойно, немножко даже удивляясь тому, что на финальном экзамене задают настолько простые вопросы.           — Что станет с человеком, который одновременно примет оба этих отвара?          — Если мы рассматриваем некого сферического человека в вакууме, то ничего: составы нивелируют друг друга, — рассказывал Дэмиан. — Но на деле в зависимости от того, в каком состоянии находится принявший лекарства, он может все-таки заснуть или взбодриться — зелье действует сильнее, если попадает на благодатную почву. В редких случаях могут наблюдаться симптомы отравления, но нельзя исключать вероятность аллергической реакции на какой-то компонент. В норме недомогания быть не должно.           Магика со списком что-то нацарапал, и Дэмиан начал думать, что это варианты подарков теще на день рождения.           — Хорошо, оставим зельеварение, — решил Эдмон, и Дэмиан про себя немного этому порадовался (он все-таки архимаг, а не зельевар, и рассказывать не про свою специализацию не так интересно). — Для чего нужны заклинания?           — Позволяют усилить или ограничить количество энергии, выпускаемое магом.           — Приведите пример ограничивающего.           — Роса, вспышка, теплота, дыхание и замедление.           Над комиссией повисла подозрительная тишина, и Дэмиан занервничал, сжал кулаки, пытаясь понять, что сказал не так; жаль, нельзя достать посох и прижать к груди!           — Вы назвали по одному на четыре школы магии, — проговорил верховный архимаг очень медленно. — Но что есть последнее?           — Замедление — заклинание школы земли, — отчитался Дэмиан как можно ровнее и спокойнее. — Незначительно замедляет рост растений. Бесполезно, но существует.           Эдмон деланно рассмеялся, а мужчина со списком резко перевернул свой блокнот.           — Упоминать землю было совсем не обязательно, — заявил Эдмон негромко. — Ладно, перейдем к...           — Я считаю достойным привести пример для каждой из основных школ, — осознавая, какой он пустоголовый, заявил Дэмиан, буквально видя перед внутренним взором то, как карьера архимага сгорала в праведном, но все же адском пламени. — Тем более, что несмотря на все отношение к этой магии в нашем обществе, она включена в программу, и мы изучали заклинание замедления. Соответственно...           — Архимагия была задумана искусством управления всеми стихиями сразу, поэтому мы не можем исключить землю из курса, хотя и свели ее изучение к необходимому минимуму, — верховный покачал головой. — Из вашего списка, Дэмиан, роса утолит жажду, вспышка ослепит врагов, теплота согреет тело, а дыхание даже способно спасти жизнь, если с его помощью наполнит воздухом задыхающееся тело. Замедление же совершенно бесполезно, как в быту, так и на поле битвы. Поэтому оно не достойно упоминания. Не пройдет и пара поколений, как земля вымрет, и сама школа будет сохранена лишь в стенах академии.           Целая школа магии в руках семейства Магика?           — Простите, — произнес Дэмиан, не чувствуя за собой никакой вины, но слишком задумавшись над только что услышанным, чтобы вести дискуссию. — Я люблю магию земли, поэтому и решил вставить.           Земля — это Эльза Магика, это парк, усыпанный цветами и поспешные клятвы, растворившиеся в запахе влажной почвы. Земля.          — Здесь написано, что вы господин Ветра, — подал голос Магика со списком, посмотрев на листок с именами студентов.           — Без сомнений, так и есть.           — Тогда откуда такое рвение к покровительству Земли?           Целая школа магии в руках Магика — а что, если она не столь презренна, раз они хотят сделать ее исключительно своей?           Нет, сейчас об этом думать не стоит. Магика, очевидно, презирают землю точно так же, как и все остальные жители мира — не просто же так Эльзу принудили к свадьбе и сослали подальше! Единственным, в чем она провинилась, была земная магия. А они отдали ее и ее потомков, имеющих немалые шансы унаследовать ту же склонность, Морани. Нет-нет. Земля лишь кажется им действительно настолько бесполезной, что и упоминать ее было глупостью.           — Прошу меня простить. Абсолютно никакого отношения.           Но прощать его явно не собирались — Эдмон вышел из-за стола комиссии и жестом попросил Дэмиана попятиться.           — Отойдите на четыре шага, молодой человек. Мы начинаем практическую часть экзамена.           Дэмиан снял со спины посох и послушно попятился.           — Но чтобы бой прошел интереснее, — произнес пишущий Магика, — вам, дель Драгон, разрешено использовать лишь заклинания школы земли.           Заклинания, которые они почти не изучали, школы, которая не была Дэмиану ни родной, ни особо близкой — за пределами мыслей и воспоминаний об Эльзе он о ней не и не задумывался никогда.          — Простите, но разве я не должен продемонстрировать умение управлять всеми стихиями разом? — уточнил он в слепой надежде на милость, но милости не последовало.           — Защищайся, дель Драгон, — посоветовал Эдмон, извлекая свой посох прямо из воздуха. — И не забывай об установленном правиле.           Дэмиан сделал еще шаг назад, и в его лицо полетели капли воды, созданные экзаменатором — испугавшись, он только и успел, что закрыть лицо предплечьем и создать на рукаве мантии крупные пионы, задержавшие лепестками воду.           — Экзамен не задуман как избиение, — на полтона мягче сказал Эдмон, видимо, ощутив испуг и панику студента. — Мы желаем увидеть, на что ты способен, как владеешь магией, как умеешь выходить из сложной ситуации. Мы не станем причинять тебе боль. Но ты все-таки должен проявить, показать себя, иначе высокого балла не получишь.           Дэмиан опустил руку и мельком глянул на пионы. Если рассматривать ситуацию так, как описал профессор, то, наверное, выбор магии земли можно понять — со своим ветряным волшебством он бы справился без труда и всяких ухищрений, вода и огонь тоже даются легко, да и насмотрелись эти господа на них наверное сполна к этому часу. А Дэмиан сам начал говорить о земле, сам проявил к ней интерес; вот и расплачивается.           "Сделай это для Эльзы", — сказало сердце. Докажи им, что земля не так проста. Что она полезна, если попадает в руки к талантливому магу, и что если Магика действительно заинтересованы в этой стихии, то не ошибаются — как не ошиблись в Дэмиане.           — Я понимаю, — он тряхнул рукой, отталкивая в сторону свои пионы. — Я постараюсь произвести впечатление.           В воздух взметнулись лианы, которые Эдмон легко отбил легким порывом ветра, так что они упали на экзаменаторский стол. Магика с блокнотиком что-то начиркал, верховный архимаг скучающе подпер голову рукой и уставился в потолок. На Дэмиана они смотреть не стали, возможно, уже к этому моменту глубоко убежденные, что ничего интересного он им показать не сможет; а ведь невнимательность на поле боя может оказаться даже более фатальной ошибкой, чем склонность к магии земли!           Воздух окрасили белые, фиолетовые и желтые соцветия орхидей, крупные и сочные, словно сделанные из ткани, а не настоящие, и профессор оттолкнул их с той же легкостью, как и лианы, выразительно приподнял одну бровь, спрашивая, не пытается ли Дэмиан шутить.           — При всем уважении, магия земли ведь не ограничивается цветами, — произнес Эдмон немного даже дружелюбно. — Попробуй зашвырнуть в меня неспелым персиком, эффекта станет не меньше...           — Зачем же сразу неспелым? Думаю, получить по лицу мягким и сочным было бы еще противнее. Чвок, — Дэмиан продемонстрировал на пальцах, как бы мякоть размазалась по экзаменатору, пока вокруг него продолжали возникать цветы.           — Если бы у меня была аллергия, я бы уже чесался, — сказал Эдмон с иронией. — Что ж, поскольку ты возомнил себя цветочной феей, дель Драгон...           С его руки слетел маленький сгусток огня — даже созданный без заклинания! — но Дэмиан, помня о правиле, сотворил перед собой крупный и сочный куст неопределенного суккулента, немедленно сгоревший дотла, но остановивший пламя. Эдмон хмыкнул, Дэмиан продолжил творить цветы и даже свою голову засыпал ими; в памяти всплыли образы той ночи, зеленого платья, сладкого аромата поляны, нежных прикосновений, и голову окончательно вскружило. Ради Эльзы и всех ее потомков, кому передастся презренная кровь.           — Знаете ли вы, как много на свете цветов? Покровитель земли может стать отличным владельцем ботанического сада, — заявил он, демонстрируя на ладони экзотические растения и швыряя затем в воздух. — Они способны поддерживать в цвету любой сад, повлиять на урожай, как свой, так и соседа, если сосед много шумит по ночам...           — Но любой плод, созданный магически, не несет той же пользы, что настоящий, — возразил Эдмон, отталкивая от себя пучок глициний, альстромерий и южноафриканских ромашек; молчаливый Магика со стола сказал:           — Попробуй создать раффлезию, может, его уничтожит запах?           Будет ли растение, созданное с помощью магии, смердеть так же, как выросшее само по себе? Дэмиан решил не проверять, но мысль интересная — сотворенные им цветы порой казались более ароматными, чем настоящие, хотя возможность искаженного восприятия не стоит исключать. Но использовать такие грязные трюки на экзамене он все-таки считал ниже своего достоинства; вместо этого он носком ботинка подхватил лиану, созданную еще в самом начале, подбросил, поймал в руку; стол комиссии к этому моменту уже был полностью завален цветами, и легкое движение под этой кучей не сумело привлечь ничье внимание. Дэмиан на мгновение прикрыл глаза, проверяя, все ли стебельки сплелись нужным образом, связываясь с духами земли, едва ощутимыми в воздухе, обращаясь к цветам, прося не увядать; а затем резко потянул лиану на себя.           Сложное плетение стеблей откликнулось на давление, цветы рванули вверх, осыпая достопочтенную комиссию лепестками; вверх дернулось крыло, затем второе, следом поднялась голова, роняя нижнюю челюсть, выгнулась могучая огромная спина, и прямо перед шокированным Эдмоном цветочная куча превратилась в дракона.           Дэмиан поднял вторую лиану.           Само собой, это была лишь жалкая иллюзия, подражание, почти бездарная попытка напугать, сработавшая бы, наверное, только на неотесанном безмозглом крестьянине, но никак не архимаге. Однако по крайней мере, это было неожиданно — вряд ли кто-то из комиссии за всю свою долгую карьеру видел что-то подобное! — и Эдмон замер с открытым ртом, разглядывая чудовище. Оно напоминало картины Джузеппе Арчимбольдо: голова из роз, глаза — фиалки, зубы и хребет — тюльпаны, каждая чешуйка — лютик, незабудка или ромашка, каждый коготок — бутон, готовый вот-вот раскрыться. Навредить такое цветочное создание, конечно, не способно, и на реальном поле боя давно погибло бы в пламени; но для экзамена, пожалуй, достаточно эффектно.           — Дракон дель Драгон! — весело воскликнул Эдмон, хлопнув в ладоши. — Ничего себе! А ты шутник, мой мальчик.           Дэмиану очень сильно не понравилось, что его назвали "мальчиком", пускай технически это и было чистой правдой, в сравнении с экзаменатором; и он резко дернул вторую лиану на себя.           Скользя по смазанному цветочным соком полу, стол экзаменаторов сорвался с места и стремительно помчался прямо на Эдмона, не успевшего вовремя понять, почему дракон вдруг пришел в движение. Улыбаясь, как полный кретин, Эдмон разглядывал несшуюся на него тушу и будто терпеливо ждал удара; а дракон еще и захлопал крыльями, колышущимися на ветру, и начал ронять цветы, словно плевался огненными искрами; и за секунду до того, как тяжелый деревянный стол сбил бы экзаменатора, возможно, даже переломав ему пару-другую костей, верховный архимаг простер вперед руку и заставил всю конструкцию остановиться.           — Ничего себе! — воскликнул уже Дэмиан. Он был достаточно натренирован, чтобы увидеть — магия верховного истекала не от окружавших его духов, а прямо из глубин его тела, и своей волей этот человек (человек ли?) сумел бы остановить любое заклинание, любой физический процесс, оспорить любой закон природы. Он будто бы не просто задержал стол, он заставил замереть время, и даже цветы с дракона перестали падать; а по воздуху при этом совсем не потянуло магическим следом, словно тут никто не колдовал секунду назад. Сумела бы машина Анны определить присутствие частиц магии верховного в воздухе?..           Эдмон медленно опустил глаза, увидел стол и отшатнулся, сраженный осознанием.           — Ты мог меня прибить!           — Да будет вам, разве сумел бы ученик навредить экзаменатору? — прикинувшись самой невинностью, возразил Дэмиан, даже поклонился немного плечами вперед, довольно, впрочем, насмешливо.           — Экзамен предполагает демонстрацию магических способностей, а не смекалки, — заметил Магика со списком.           И тут вдруг заговорил последний, четвертый, лысый и довольно старый, даже необычная черная кожа уже не могла скрыть глубоких морщин на его лице:           — Архимаг не только умеет читать заклинания наизусть и повторять зазубренные из учебников жесты, — произнес он. — Умение искусно применить свои таланты и выйти победителем из самого сложного боя — тоже часть архимагического искусства. А еще вы ведь сами дали ему школу, в которой практически нет атакующих заклинаний, особенно пригодных для использования в башне, отлитой из металла. На мой взгляд, юноша отлично показал себя.           Дэмиан виновато улыбался, словно каким-то образом успех на экзамене был поводом почувствовать вину.           — Это все влияние твоей дочки, — вдруг сказал Эдмон, поглядев на лысого Магика. — Ее стиль.           И Дэмиан по-новому взглянул на последнего члена своей комиссии; отец Эльзы казался человеком усталым, повидавшим слишком много за свою долгую жизнь, но серьезным и решительным — что не добавляло оптимизма.           — Тихо, — огрызнулся он на Эдмона, по понятным причинам не желая, чтобы имя его дочери оказалось связано со школой земли. — В любом случае, молодой человек, лично я вами доволен. Эффектно. Магически. И фон вы оставляете не очень сильный, и в стрессе умеете проявить креативность...           Его взгляд прошелся вверх по тюльпановому хребту дракона, и Дэмиан позволил себе немного расслабить плечи — предчувствовал, что тот член комиссии, кто меньше всего говорит, наверняка окажется самым главным.           — Я в принципе могу согласиться, господа, — произнес Эдмон, заметил на своем плече лепесток розы и быстро смахнул. — Такой человек не посрамит имя академии...           — И его исследовательский проект, отпугивающее заклинание, уже было включено в три учебных пособия, — добавил списочный, выкопав из-под цветочной кучи один из своих листков.           — Там не только я трудился, еще моя однокурсница, — вставил Дэмиан, чтобы подчеркнуть свою скромность. — Карани.           Мужчины сдержанно рассмеялись, как бы восхищаясь тем, какой он замечательный юноша; верховный архимаг встал (его фигура вдруг начала вызывать в Дэмиане невероятные трепет и восхищение) и протянул руку для рукопожатия.           — Мы будем счастливы называть тебя одним из нас, мену дель Драгон.           Дэмиану показалось, что его ладонь преподаватель пожал как-то по-особенному.