Глава 10. В коридоре

      Костя собирался на работу в состоянии донимающей нервозности. После ночного разговора с Асей он ещё долго не мог заснуть и ворочался; жена спокойно вынесла череду его совершенно бестактных и безобразно откровенных вопросов, задумалась над бессознательным и взамен попросила рассказать, что думает об адвокате его собственное бессознательное. То, что он услышал, оставило гигантскую пробоину в фундаменте отношений между ним и Маркусом.       — Ты хочешь затащить его третьим в постель, потому что у меня там какая-то фантазия про него. Хорошо. Допустим, я соглашусь. Мне ещё никогда такого не предлагали. Но вот честно, Кость, ты действительно уверен, что это именно я так хочу, а не ты? Что именно я фантазирую, а не ты свои выдумки проецируешь на меня? Ты так уверенно насаждаешь эту идею, что мне кажется, у тебя самого есть какой-то особый пунктик.       — И какой же?       — Его свобода, наверное. То, что Мар от тебя независим, а я знаю, как ты любишь тотальный контроль. Я, может, и не шибко соображаю в психологии, но твоя сексуальная фантазия для меня похожа на желание подчинить человека целиком. Подмять его под себя, может, и физически, не знаю. Он, как и любой другой человек, во время секса будет уязвимым, а ты выйдешь безусловным хозяином. Я так думаю. Ведь ты же не дашь Мару делать со мной всё, что он захочет. Он будет делать только то, что захочешь ты. Даже если ты не скажешь ни слова, он всё прочитает по глазам и по лицу. Так никакого удовольствия не получится. А я тебе сразу скажу, он дикарь, он в постели слушаться не будет.       «Он и вне постели ни хрена не слушается, но я закрываю на это глаза, потому что он решает мои проблемы. Жаль, не все».       Костя шёпотом выругался. Каждое буднее утро он был наедине с собой. Ася в это время всегда ещё спала, её день начинался часа на два позже, и мужчина перед работой сосредотачивал внимание только на себе и предстоящих делах.       Сегодня же он в мыслях кочевал между подготовкой к непростым переговорам и внутренней эмоциональной суетой по поводу Маркуса. Тот заверил Костю, что беседу с Антоном и Алексеем будет вести, в основном, сам, как и договаривались, и Матвеев решил понаблюдать за чувствами и реакциями, раз выпала такая уникальная возможность побыть молчаливым свидетелем. Но в пути передумал и вернулся к вчерашним сомнениям.       Он заехал на парковку в восемь сорок семь, поднялся на этаж и в переговорке увидел только адвокатов. Алексей сразу предупредил, что Антон может опоздать минут на десять из-за аварии на перекрёстке возле метро, и Костя открыто пожал ему руку с готовностью подождать. Адвокат клиента с лёгким недоумением проследил за мужчинами напротив; Костя и Маркус не поздоровались друг с другом, коллега даже взгляд не оторвал от документов, когда Костя повесил пальто на вешалку у двери и занял место по левую сторону от него, но в тихий диалог охотно включился.       — Какой план? — спросил Матвеев.       — Для тебя никакого. Как и обсуждали, твоя задача — начать эту встречу, обозначить время и темы и подвести итоги. Всё остальное на мне.       — Роль наблюдателя меня не очень устраивает.       — Мы это обсуждали, — повторил Маркус, понизив голос буквально на полтона и посмотрев на босса поверх очков. — Ты согласился. Если что-то поменялось, надо было предупредить, я бы внёс коррективы и подготовил тебя.       Костя промолчал, на долгом выдохе поднялся и вышел в коридор. Маркус проводил его красноречивым взглядом; Алексей поддержал его замешательство и кивнул в ответ на досадное «ладно, у меня были понедельники и похуже».       — В чём дело? — спросил адвокат. Его тряхнуло на шаге через порог, но он перевёл непроизвольное движение тела в быструю плечевую разминку. Матвеев оттолкнулся от стены, к которой прислонился спиной, и подошёл к собеседнику, нарушив его личное пространство. Маркус, обременённый тяжёлым взглядом ровно напротив, непроизвольно чуть задрал подбородок, но не отступил.       — Я хочу, чтобы у Антона не возникло убеждение, будто бизнесом управляешь ты. Если за всё время переговоров я выступлю только в начале и в конце, то он примет меня за твоего секретаря. Да, я не предупредил тебя вчера, потому что возникла жопа не меньшая, чем этот грёбаный Антон, поэтому давай сейчас как-нибудь исправим мою роль конферансье, пока он не припёрся.       — Вот именно потому, что у тебя какая-то жопа, и ты зол, как чёрт, я ничего менять не буду. Антон в курсе, что я всего лишь адвокат, и это первая установочная встреча, на которой я согласую только правовые аспекты сделки. Если ты всё внимательно прочитал, то должен был заметить, что в конце при подведении итогов ты назначаешь вторую встречу, где уже я буду, как ты говоришь, твоим секретарём. А сейчас твоя задача не мешать мне, если не хочешь облажаться. И не угрожать.       У Кости на лице мелькнуло непонимание.       — Шаг назад, Костя. Ты слишком близко стоишь.       Матвеев оторопело послушался, но мгновенно пришёл в себя и внимательно присмотрелся к едва различимому тремору пальцев у адвоката.       — Ты хочешь меня ударить или что?       — Или что, — приглушённо ответил Маркус. — Я всю ночь не спал, у меня на сегодня задач до ёбаной матери и блядский клиент на затравку. А ещё к вечеру будет полный рот хуёв, которых напихают в Палате и Следственном, потому что я накосячил. И сейчас ты ещё выдвигаешь своё внезапное «хочу», к которому я не готов. Тебе действительно так принципиально важно всё поменять за пять минут до встречи? Я поменяю, не вопрос, но ответственность целиком положу на тебя, и когда всё пойдёт по пизде, я не буду за это отвечать. Согласен?       Костя потупился. Он пошевелил языком за плотно сомкнутыми губами, словно пережевал всё вышесказанное; Маркус очень редко позволял себе в офисе такую насыщенную бранью речь, и Матвеев от греха подальше помотал головой.       — Я понял. Оставь как есть.       Он обошёл адвоката, собравшись вернуться в переговорку, но тут заметил невысокого мужчину средних лет с перекинутым через руку тёмным пальто, одетого в серые брюки и белую рубашку, еле стянутую на пупке. Тот вышел из лифтового холла, остановился, чтобы внимательно прочитать указатели на этаже, и Костя бросил Маркусу, не оборачиваясь на него:       — Это оно?       — Оно, — неприязненно подтвердил адвокат.       — Всё настолько плохо?       — Конкретно у меня с ним — да, но тебе это мешать не должно. Это как раз тот редкий случай, когда нам нужно разойтись в тактике, и если ты мне вечером напомнишь, я тебе вкратце накидаю суть.       Костя глубоко вздохнул, развернулся к Маркусу лицом и нахмурился.       — Когда я напишу, ты будешь абсолютно свободен?       — Можно и так сказать, — насторожился Белов. — А что?       — Да в морду хочу тебе дать, но чтобы ты потом никуда не поехал.       Маркус на секунду оцепенел от осознания перспектив, а после громко рассмеялся, запрокинув голову.       — Боже, ты даже тут со своей заботой… Кость, — продолжил он тихо и твёрдо, — хочешь ударить — бей. Хочешь отпинать до потери пульса — пинай, но лицо, пожалуйста, не трогай, я им торгую. И уж тем более не спрашивай, когда мне удобно быть побитым, это верх абсурда.       — А ты не хочешь спросить, почему? — оскалился Матвеев, сунув руки в карманы деловых брюк. — Тебя это не волнует?       — Я хочу спросить, почему ты решился только сейчас. Мы столько раз не совпадали мнениями по важным вопросам, столько раз конфликтовали по личным и рабочим темам. В конце концов я тебе кучу раз откровенно хамил, а ты спускал всё на тормозах. Вот на такое «почему» я хочу знать ответ. Почему ты босс, который ведёт себя как патологически заботливая мамка.       Костя привычно втянул в себя воздух до упора, до боли в груди, чтобы не сорваться, но волна захлестнувшего кипящего гнева уронила пелену на глаза. Мужчина молниеносно сократил расстояние между ним и адвокатом; он крепким ударом под дых заставил того с хрипом согнуться пополам и, схватив его левой рукой за шею, чтобы удержать на ногах, прорычал Белову на ухо:       — Потому что лучше такая, чем та, которая у тебя была.       Матвеев разжал пальцы. Маркус упал на одно колено, закашлялся и упёрся ладонью в пол, чтобы не опрокинуться набок. Сотрудники на этаже поспешили сделать вид, что ничего не происходит, но Костя смутился от испуганного взгляда новенькой девочки из отдела аналитики — та подалась было в сторону Маркуса, пробегая мимо, но замялась, растерялась от напряжённого вида Кости и ретировалась чуть ли не по стеночке.       «Блядство».       — Суровый вы, Константин, — мрачно проговорил Антон, неслышно встав по левую сторону от Матвеева. Мужчина посмотрел на него с выражением искреннего сожаления и протянул руку для приветствия.       — Извините, что заставил это увидеть. Такого у нас обычно не случается.       — Случается всякое, — слегка улыбнулся гость. — Тем более Маркус не подарок, так что всё в порядке.       Костя поблагодарил его за понимание и присел перед адвокатом на корточки.       — Живой?       Тот кивнул, отнял пальцы от паркета, но встать не смог. Матвеев обругал его еле заметным движением губ и аккуратно помог распрямиться.       — Я не против, если нужно перенести встречу на другой день, — предложил Антон, посмотрев на бледного Маркуса. Белов криво усмехнулся.       — Не нужно. Ты же знаешь, как я веду дела.       Костя по лицу Антона понял, что мужчина удержался от едкого комментария по старой памяти. Вместо этого Колосов осуждающе покачал головой.       — Знаю, Маркус, но лучше бы не знал. Идёмте? — обратился он к Матвееву.       Костя указал ему рукой на дверь переговорки. Заходя последним, он увидел на лице Белова закрытую полуулыбку — дефицитную маску для довольного состояния.       «Что же ты, сука, творишь…»       Паршивую личную перепалку адвокат развернул в пользу бизнеса, Костя примерно ухватил его задумку, но за брошенные на эмоциях слова всё равно почувствовал горький стыд. Оно того не стоило, и вечером об этом обязательно нужно будет серьёзно поговорить.