Глава 17. Жаркий Петербург

      Кнопками на подлокотнике Маркус отрегулировал широкое кожаное кресло, разложив его на максимум. Он ехал в одиночном левом ряду; «Сапсан» отправился в северную столицу в шесть пятьдесят утра, и Маркус пока отказался от предложенного завтрака, надев маску для сна.       Мужчина проснулся в пятом часу и зашёлся глухим надрывным кашлем. Его квартиру сплит-система за несколько часов проморозила до уличной температуры, тело на такое безобразие ответило жаром и ломотой, и в душевой комнате Маркус упёрся руками в края глубокой раковины, со свистом выдыхая воздух через рот.       «У тебя ровно час, чтобы привести себя в порядок».       Адвокат не испытал ни удивления, ни расстроенных чувств. Ополоснулся в душе, как в любое другое раннее утро перед командировкой, пошатываясь, добрёл до кухонного шкафа, где в коробке хранились лекарства, и вынул из неё проверенное временем жаропонижающее и спрей для горла. Привычный порядок действий, когда не знаешь слова «больничный». В кресле поезда он отключился почти мгновенно. Перед этим успел заметить, как на него с соседнего ряда заинтересованно смотрит какая-то размалёванная брюнетка, и будь у него сейчас не такое разбитое состояние, мужчина поиграл бы с ней. Однако чувство, что тебя как будто накануне знатно отпинали, не располагало даже к мимолётной дежурной улыбке.       За полчаса до прибытия стюардесса очень аккуратно разбудила Маркуса и принесла ему горячее, овощную нарезку и стакан кофе. От вина ему пришлось отказаться; девушка сочувственно улыбнулась, поставив мужчине завтрак на разложенный столик, и тихонечко спросила, не нужна ли ему медицинская помощь. Он удивился такому вопросу; работница объяснила, что во сне Маркус начал хрипло дышать через приоткрытый рот, незаметно для других пассажиров, но волнительно для неё, и мужчина её успокоил.       — Нет, я в полном порядке, спасибо. Извините, что заставил переживать.       Он проводил глазами участливую стюардессу, которая также любезно наклонилась с вопросом к девушке в первом ряду.       «На самом деле мне очень паршиво, но кому нужны лишние проблемы?»       Адвокат невольно усмехнулся. Он неторопливо позавтракал, отрешённо глядя в окно, растянул капучино до самого Петербурга, до моста над Обводным каналом, и велел заботливой работнице принести ему самый дорогой шоколад из ассортимента. Она вернулась, держа в руках молочный «Merci», и мужчина с обаятельной улыбкой молча вручил его девушке на выходе из вагона. Стюардесса буквально расцвела; он поймал её счастливую благодарность уже на перроне, обернулся и слегка махнул рукой на прощание.       «А теперь, Мар, будь так добр, не упади».       Адвокат пересёк набитый людьми зал ожидания Московского вокзала и вышел на площадь Восстания. По пути его несколько раз занесло; он случайно толкнул какую-то женщину в попытке её обойти, врезался плечом в иностранного гостя и на крыльце здания решил от греха подальше девятьсот метров до отеля проехать на такси.       «Опять давление, что ли, упало…»       На заказ откликнулся водитель на такой же чёрной «Audi», как у него; мужчина не стал отменять поездку, но почувствовал себя неуютно, взглянув на знакомую до мельчайших деталей приборную панель с заднего пассажирского места. Первый и последний раз он так ездил, когда его, битого, нашёл возле машины один из московских осведомителей и на ней же отвёз в больницу. Было это года четыре назад; без этого исключения Маркус всегда водил только сам и сейчас отвернулся в окно, чтобы не накатывали дурные воспоминания.       «Так. Сначала посмотреть, что у меня там с температурой, потом часок поваляться, потом в офис и оттуда к Авдееву. Потом пожрать, навестить Яра и от него уже к Кристине. Блядь… — недовольно вздохнул Маркус. — Мало того, что я устану как собака во всей этой беготне, так ещё и простуда подкосила. А если я приеду к Кристинке как выжатая тряпка, она мне больше такого одолжения не сделает».       Он выбрался из машины хмурым и, растянув у сумки с вещами длинный ремень, повесил её на плечо. В отеле на стойке регистрации мужчину встретила опытная сотрудница, которая без вопросов отдала ключ от номера и пожелала хорошего дня. Она выучила требования гостя, что во время его пребывания в отеле номер убирать не нужно, стучаться в него — тоже, как и предлагать что-либо из дополнительных услуг, и Маркус однажды очень резко осадил её начальство, когда услышал за спиной претензии по поводу «непродажного диалога». Он ничего не хотел — ни спа, ни транспорт. Он приезжал сюда отдыхать, в том числе от людей, потому что в Питере это единственное место, где он мог на время расслабиться.       Внутри номера Маркус опустил сумку на пол, кое-как разулся и встал, опёршись плечом о стену. Мир у него перед глазами плясал и расплывался; мужчина ещё в такси почувствовал, что ему вновь необычно жарко, и тёплое чёрное пальто здесь ни причём. Он бросил его на пол у порога, с трудом пожевал закуски, оставленные заранее на кофейном столике, затем измерил температуру, выпил необходимые лекарства и свалился на высокую двуспальную кровать животом вниз.       Уснул. Проснулся от мелодии будильника в половине первого и в душе, обливаясь горячей водой, не без радости подметил, что ему значительно полегчало. Жар отступил, и надоедливая ломота больше не подкашивала ноги.       «Это хорошо. С такой падлой, как Авдеев, надо держать лицо, а то раскатает, не отбрешешься».       Маркус отодвинул перегородку по борту ванной и встал на белое мягкое полотенце. В полузапотевшее зеркало он блудливо улыбнулся. Мокрые тёмные волосы упали растрёпанными прядями на глаза. В чёрный кружевной узор под грудью, похожий на птицу с длинными крыльями, стекающая по телу вода словно добавила цветности, и мужчина пожалел, что такое шкодливое настроение достанется не Кристине.       «С каким удовольствием я бы трахнул её прямо сейчас, а всё остальное доделал бы после. — Он мечтательно вздохнул. — Но, как ни прискорбно, Звёздочка у меня на то и Звёздочка, что днём её не взять, так что, Мар, закатай-ка губу, как говорится, и вали работать».       Адвокат вышел из ванной комнаты без халата босым и начал собираться, надевая каждую деталь одежды с особенным вниманием. Как ритуал — движения чёткие, но неторопливые, на галстуке узел отдельно для Петербурга сложный, завязанный с первого раза, не дилетантский; часы на правую руку, туда же — кольцо на указательный палец, на губы — крошечную каплю масла, чтобы не трескались на ветру. Ещё пара движений миниатюрным роликовым флаконом по шее, небрежный жест пальцами по уложенным волосам — и ритуал закончен. Правда, радости Маркусу надолго не хватило.       Он вызвал такси до офиса на Обводном, и в машине опять закружилась голова. Слабее, чем на перроне, но ощутимо, чтобы заставить адвоката нервничать.       «Если я шлёпнусь тут в обморок, Костя за мной приедет лично, но зачем конкретно он приедет, — отмудохать меня или выдать внеплановый отпуск, — это большой вопрос».       Такси остановилось на парковке. Маркус пересел в свою корпоративную «Audi», сиротливо стоявшую в самом дальнем углу возле дороги, и переставил её ближе к центральному входу. Как он собрался на ней рассекать по городу, когда в глазах мир как у астигматика, и голова не на месте, как чужая, непонятно. Тем не менее мужчина положил в бардачок новую «электронку» и пачку обычных сигарет, пошарил там же в горе всяких чеков и документов в поисках зажигалки, а нащупал забытый шокер.       «О, мой новогодний подарок, — усмехнулся Маркус. — Ни разу не пригодился».       Он захлопнул бардачок и вышел из машины, сунув свободные руки в карманы пальто. С собой в этот раз ни портфеля с документами, ни пропуска — мужчина попросил у девочек на ресепшн «гостевой», поднялся к себе в кабинет и забрал из него большой горизонтальный пакет с объёмным пуховиком, в который Чернов упаковал полный наличности кейс.       «Удивительно, что мы не встретились, а то мне вечно везёт увидеть его в самый неподходящий момент».       Белов мельком глянул на часы. В четырнадцать семнадцать он вошёл в офис и в четырнадцать тридцать вышел. На фоне «летящего» состояния без лишних мыслей, но предельно сосредоточенный, как пьяный на пути домой, Маркус управился даже быстрее, чем планировал; он улыбнулся девушкам из бухгалтерии, которые возвращались весёлые после обеда, и те, обратив внимание на пакет, радостно похвалили его постоянную личную заботу о нуждающихся.       «Эх, девчонки, срать я на них хотел, если честно, но без этого же к вам не подкатишь, когда надо».       Эмблема фонда помощи бездомным, как и всегда, сыграла на руку; пуховик адвокат забросил по дороге в первый попавшийся благотворительный контейнер, а с кейсом без остановки направился к Авдееву. Кирилл Авдеев, он же Финансист, он же «упырь, из-за которого после разговора хочется выйти в окно», знал десятки способов отмыть «грязные» деньги и помогал в этом Белову, но сегодня тот ехал к нему ещё и по поводу брата, потому что Владимир не стал бы трогать Яра без отмашки Финансиста. Ладно хоть Миша — с караульными вышла разница в полчаса — заранее предупредил об этом инциденте, а то получился бы очень неприятный сюрприз и продление командировки за свой счёт.       Маркус остановился во дворе на Садовой. Маленький бар на цокольном этаже, даже, скорее, не бар, а наливочная в подвале, встретила мужчину запертой дверью, но тот постучал в неё тремя громкими ударами костяшек по металлу, и замок открыли поворотом ключа изнутри.       — Здоро́во, Мар, — усмехнулся встречающий. Лысая голова мелькнула в дверном проёме вместе с прищуренным после травмы глазом.       — И тебе не хворать, — похожей усмешкой ответил адвокат, проходя внутрь. — Босс на месте?       — Да уж давно. И босс, и Гончий тут. Ну и я, естественно.       — Нечестно трое на одного, — подшутил Маркус, и лысый подхватил его настрой, несильно, дружески, толкнув мужчину кулаком в плечо.       Тот машинально вскинул руку, на секунду потеряв равновесие. В полутьме картинка перед глазами поплыла ещё больше, и Маркус едва не оступился. Тусклый свет горел только над дальним столом возле барной стойки, где на одном широком диване расселся немолодой, уже слегка оплывший, Кирилл и напротив него на другом диване — похожий на шпалу Гончий.       «Мало того темно, так ещё и душно невыносимо, — посетовал Маркус, перебрасывая снятое пальто через левую руку. — В прошлый раз он хотя бы вытяжку включил, а сегодня, походу, знает, зачем я пришёл, раз устроил такую душегубку».       — Здравствуй, Мар, — сально улыбнулся Кирилл, протянув адвокату руку. Тот её пожал, перегнувшись через большой квадратный стол, и сразу так же поздоровался с Гончим. — Сколько там?       — Два «мульта». — Белов, усевшись на диван, открыл перед Авдеевым кейс, и мужчина неприятно почавкал, оглядев купюры.       — В прошлый раз было больше.       — В прошлый раз я привозил свои деньги, а сегодня — чужие. Будешь пересчитывать?       — Ты и сам считать умеешь. Зачем я буду делать твою работу?       — Не делай. Делай свою. Когда раскидаешь бабки и принесёшь отчёт, я заплачу тебе десять процентов от этой суммы.       — Две сотни налом… — снова почавкал Авдеев. — Неплохо, но лучше три.       — С хрена ли?       — Чужие деньги, сам же сказал. Это совсем другая ответственность.       — Такая же, — отрезал Маркус, удержавшись от порыва немного ослабить галстук. — Это деньги Кости, поэтому две сотни, и вопрос закрыт.       — Две сотни, и твоя блондинка.              Адвокат от неожиданности крякнул и расхохотался.       — Она не моя. Бери, если хочешь. Номер Маршала ты знаешь.       — Не-не, Мар, она мне нужна по твоему ценнику. Я же знаю, что она тебе нолик из чека вычёркивает.       — Да, вычёркивает, но я плачу ей щедрые чаевые, и сумма выходит больше изначального чека. Она знает мою манеру. Если кому-то нужно дешевле, то я плачу дороже, так что, Кирилл, две сотни, и впредь не думай, что я гондон, который экономит на удовольствиях.       Гончий по правую руку завистливо хмыкнул и покачал головой. Авдеев задумчиво пошевелил губами, глядя на полный чемоданчик денег.       — Ты реально гондон. Мне даже крыть нечем.       — Расслабься, — гадко улыбнулся Маркус. — Впереди ещё одна тема, и я уверен, там ты точно разгуляешься. — Он размеренно, чтобы его никуда не мотнуло, поднялся на ноги и всё-таки ослабил галстук. — Продолжим через пять минут. И включи, ради бога, вытяжку, а то тут сдохнуть можно.       Кирилл удивлённо поднял брови, но Маркус это воспринял как реакцию на его наглость. Мужчина отправился в уборную; в кабинке он прикрыл глаза и тут же покачнулся, а возле раковины вновь упёрся ладонями в её край — так же, как сделал это рано утром у себя дома.       «Да что ж как паршиво-то…»       Видимо, он простоял так немало времени, потому что в уборную зашёл лысый и скорым шагом двинулся прямо к нему.       — Ты чё тут застрял? — осведомился мужчина и взял Белова за плечи. — Мар?       — Жарко у вас, Михалыч… — полушёпотом выдал Маркус, повернувшись к собеседнику с тяжёлым глубоким дыханием.       — Жарко? — недоумённо переспросил Михалыч и коснулся его лба. — Ёб твою мать, да ты весь горишь! Господи…       Маркус невесело рассмеялся, тихонько, хрипловато. Лицо мужчины перед ним размазалось.       — И хуле ты ржёшь-то, а? — взволнованно бросил Михалыч и громко позвал на помощь. Это последнее, что услышал адвокат перед тем, как его реальность выключилась.