Глава 30. Не ангел

      После того, как Маркус меня отпустил, и я чуть не выплюнул все свои внутренности в безумном кашле, мне стало хуже, но я остался в сознании. Не запомнил, что делал брат, пока дожидался врачей, но в нос основательно забился запах медицинского спирта из кареты «скорой помощи». В длинном коридоре на шумной каталке я уже осоловело рассматривал смутно знакомые стены, а в палате выдал неопределённый смешок, узнав тягостный для Маркуса белый интерьер.       «Сначала я его сюда притащил, теперь он меня. Вот и рассчитались».       Пришла медсестра, взглянула на меня в глубокой задумчивости и села за столик, положив на него бумаги.       — Ярослав, — обратилась она ко мне тоном советской учительницы, — я надеюсь, вы брату не будете подражать? Не сиганёте в окно, когда надоест?       — Нет, конечно, — я тихонько рассмеялся. — Не беспокойтесь. Я пройду лечение, как положено, сколько бы оно ни длилось. Вы только подскажите, Марина, где мой телефон? Меня сегодня клиенты ждали, а я не знаю, Маркус предупредил их о моём отсутствии или нет.       Медсестра бегло прошлась глазами по всем поверхностям в палате, зацепилась за что-то на прикроватной тумбочке и, подойдя ближе, переложила мобильный с ниши на крышку.       — А в руки чего не отдали? — осведомился я, взяв телефон. Марина вернулась за столик и принялась заполнять документы.       — Такие у нас правила. Как сказали, так и выполняем.       Я понятливо покивал. Нужно было придумать удобную формулировку, чтобы клиенты не обиделись за сорванные договорённости, но, к своему неподдельному изумлению, в переписках я нашёл их отбивки с просьбой связаться, как только смогу продолжать работу.       «Ну всё, журналюги теперь с потрохами сожрут и меня, и Маркуса».       Оба потенциальных заказчика написали, что брат им рассказал о конфликте, и что по его вине я не приду сегодня на встречи.       «Прошу прощения, Андрей Владимирович, — написал я одному из них, — могу поинтересоваться, какую именно информацию вы получили от Маркуса?»       «Разумеется. Он рассказал, что вы подрались, и он испортил вам внешний вид. Это правда?»       «К сожалению, да. Вы не подумайте ничего плохого, я доверяю брату, но не ожидал, что он вот так честно во всём признается. Если мы с вами перенесём встречу на понедельник, будет ли удобно?»              Марина терпеливо дождалась, пока я с клиентом закончу всякие формальности и перебью желание немедленно ответить на письмо со страшным вложением; она молча меня послушала через фонендоскоп, что-то отметила в длинной таблице быстрыми точками и спросила мои предпочтения в еде.       — Я не люблю овсянку, — развёл я руками. — В остальном, что у вас повар приготовит, то и съем.       Девушка покачала головой, и я заметил у неё морщинки возле глаз. Она широко улыбнулась под синей медицинской маской.       — С Маркусом были какие-то сложности в этом?       — Да нет, — сказала Марина, собравшись уходить. — Вы просто с ним такие разные, я даже не знаю, как вам сказать. Он… м-м-м… на демона-искусителя похож, что ли. Прости, Господи…       — А я на ангела? — дополнил я, не скрывая веселья.       — Ну, в какой-то степени, — помялась медсестра. — Я такого никогда не видела, чтобы братья были настолько непохожими, поэтому простите, если вдруг это как-то задело…       — Марин, всё в порядке. Мы с Маркусом сводные братья, поэтому на самом деле очень разные. Но в этом даже есть свой определённый шарм.       Она ничего не ответила, только похихикала в маску, собрала документы и направилась к выходу из палаты.       — Мне пора идти к другим пациентам, но если вам что-то понадобится, кнопка вызова персонала на тумбочке. А, — спохватилась она у двери, — какая я молодец, всё спросила, а самое главное не узнала. Вам покушать сейчас принести или лучше позже?       — Давайте позже. Я пока не понимаю, хочу я чего-то или нет, поэтому, как надумаю, нажму на кнопку.       Марина кивнула и закрыла дверь с другой стороны. Я прислушался к себе; несмотря на то, что после шока тело значительно обессилело, по пути в клинику туман в голове постепенно рассеялся, и появилась охота встать, но я не рискнул — устроился поудобнее на приподнятой кровати и хмыкнул.       «Да уж, братец, если ты реально думаешь, что я готов тебя посадить после этого, то ты очень плохо меня знаешь».       Это была его четвёртая попытка за тринадцать лет, но если в прошлые разы Маркус наседал сверху, придушивал и отпускал быстро, осознанно, то сегодня остался сзади, и я впервые почувствовал иссушающий страх. Брат обездвижил меня захватом, который, даже если захочешь, никогда не забудешь. Даже если увидел его лишь однажды из-за угла.       «О, не надо, не вспоминай…»       Я мучительно заёрзал, с усилием разбивая в пыль кадры из прошлого. Мне стукнуло пятнадцать, когда жизнь увела своё течение в другое русло, но Маркус как-то умудрился радикально перестроиться, а я не смог и с тех пор уже безумно устал через раз умирать в кошмарных снах.       «Я не ангел, Мариночка, и Маркус не демон. Просто так получилось, что он мою крышу развернул в другую сторону».       И в таком положении со временем стало привычно, хотя при всех прочих равных «белая» карьера мне изначально не светила.       «Вот зачем тебе это сейчас?»       Мысли несло, как бешеную собаку. Я вспомнил, как поступил в институт с оглядкой на брата, на то, как он наберётся опыта, перейдёт в частную практику и возьмёт меня под крыло финансовым советником. А он попался на глаза Матвееву и, пока не уехал в Москву, за пару лет методично затолкал мне в голову понятия законности и высокой морали. Причём настолько профессионально, что навязанная картина мира начала ломаться только после неудачной работы с Константином, через десять лет. Она раньше подрагивала, когда на крупных мероприятиях я волей случая пересекался с «теневыми» авторитетами, общался с ними, замечал их девочек из местных агентств и чувствовал отвращение вперемешку с растерянностью. А теперь у самого есть девочка в борделе Маршала, из-за которой больше нет покоя ни в душе, ни в теле.       «Каринка, Кристинка… Мы по подобию, что ли, выбирали?»       По подобию Катерины, мамаши-проститутки. Я фыркнул с кривой усмешкой.       «Господи, блядь, да остановись уже, а».       Экран телефона показал мне открытое письмо старшего с образцом заявления для подачи в полицию и с подробным описанием, как его заполнять. На волне досады оно стремительно полетело в корзину.       — Прежде, чем такое присылать, — озвучил я рычащим тоном в голосовом сообщении, — ты сначала приди и объясни, что произошло. Не надо решать за меня, о’кей?       Рука с мобильником тяжело рухнула на одеяло. Изнутри на эмоциях поднялась очень мелкая достающая дрожь, и я нажал на кнопку на краю тумбочки. На зов прибежала всё та же медсестра.       — Мариночка, нужен кофе, — бросил ей прямо сразу, не успела девушка ступить на порог палаты. — Латте с ванильным сиропом ноль три из ближайшей кофейни. Можете и себе заодно взять, я заплачу как за три и за кофе, и за старания.       — Ох… — занервничала Марина. — Мне нельзя убегать с работы, но я сейчас девочек с регистрации попрошу. Они сбегают, ладно?       — Конечно. Большое спасибо.       Я шумно выдохнул. Ванильный латте — мой испытанный годами релаксант. Избыток чувств он очень мягко растворял за время от подачи до последних капель на дне стакана; как и в математике, где минус на минус даёт плюс, бодрящий по сути кофе заливает внутреннюю бурю, и воцаряется штиль.       У меня в руках яркий цветной стаканчик из сетевой кофейни «to-go» оказался минут через двадцать. Курьера я ждал бы намного дольше.       — Ярослав, вы говорили, что заплатите как за три, — смущённо проговорила Марина, когда отдала мне напиток, и меня разнежило с первого глотка. — Так вот. Анечка деньгами брать не захотела, поэтому взяла кофе на всех. И на вас, и на меня, и на себя тоже.       — Это вы так извиняетесь? — улыбнулся я, в удовольствии прикрыв глаза на несколько секунд.       — Да нет… Конечно, нет, — осмелела девушка, хлебнув из своего стаканчика. — Но я подумала, что лучше сказать, как мы распорядились вашей щедростью.       — Тоже мне, щедрость… — Я лениво открыл банковское приложение. — Так, кому и сколько переводить?       — Ну давайте мне, — пожала плечами Марина. — Записывайте.              Она продиктовала номер телефона, мы сверили получателя, сумму и банк, и медсестру перевод немало озадачил.       — Но я не такую цифру называла.       — Это чаевые за спасённые нервы. Поделите их с Анечкой и проведите остаток рабочего дня в хорошем настроении. Договорились?       Марина рассыпалась в благодарностях, и я остался в палате один. Бариста ванильного сиропа налил, не жалея; кофе получился на грани сладости и приторности, меня с него разморило, размазало по кровати, и поток обрывочных путаных мыслей, наконец, остановился.       «М-м-м, а какой я, наверное, красивый…»       С таким сервисом напрочь забыл о своей разукрашенной физиономии, но фронтальная камера показала, что всё не так плохо, как ожидалось.       Я отложил телефон на тумбочку и снова прикрыл глаза.