Глава 34. Волк

      Лёжа на кровати и глядя в потолок, я в какой-то момент начал понимать Маркуса, его мотив открыть окно и выпрыгнуть на волю. Несмотря на прекрасный сервис, удобства и вкусно готовящих поваров, на вторые сутки отголоски хандры начали доставать и меня, хотя я спокойно переносил больничный антураж. Вячеслав Антонович осмотрел меня утром на пару с Мариной и заверил, что показатели в норме. Держать меня тут до конца недели бессмысленно, так что в пятницу будет контрольная проверка, и вечером я, возможно, вернусь домой.       «Сочту это за внеплановый отпуск, но справедливости ради выбью из Маркуса компенсацию за простой».              Брат ответил на моё гневное голосовое сообщение в начале пятого утра, сказал, что можно позвонить ему по видеосвязи где-то в полдень. Я так и сделал. Правда, слегка растерялся поначалу, увидев его не в костюме, а лежащим в кровати отельного номера — полуголым, растрёпанным, недоспавшим и лениво потягивающим «электронку». Телефон, поставленный на тумбу, захватил в кадр ещё и небольшой беспорядок вокруг.       — Доброе утро, — сказал я, как только Маркус принял вызов и вновь откинулся на подушки.       «Хрена се… — В глаза мне сразу бросились серьга и татуировка, и в голове мелькнул отголосок колючей зависти. — А я тогда чего жду? Второго пришествия?»       — Кому как, — хрипло отозвался брат и перевернулся на живот, чтобы хорошенько потянуться. Я с невольно брошенной вслух руганью возмущённо отвернулся от экрана, заметив расписную спину Маркуса. — Чего ты там бормочешь?       — Да ничего. Ты давай рассказывай, что на тебя вчера нашло, и самое главное, почему ты решил, что я после этого побегу на тебя заяву катать.       — Это было бы самое логичное из последствий, — проговорил старший. Он оттолкнулся руками от постели, чтобы сесть; одеяло сползло по телу вниз, на секунду обнажив ягодицы, но Маркус перехватил его и замотался ниже пояса, подогнув под себя ноги. — Я как адвокат в первую очередь задумался о тебе как о жертве, потому что это была не просто драка, Яр. Это было покушение на убийство. Когда до меня дошло, что я делаю, стало пофигу абсолютно, чем это мне грозит. Я на автомате выкатил тебе все необходимые материалы по подаче заявления. Это уже потом, когда тебя увезли на «скорой», мне стало страшно за своё будущее, но так как ты не чужой человек, я не стал искать варианты отмазаться.       — То есть потому, что у тебя мозги переклинило, ты был готов лишиться работы, карьеры и свободы?       — Я больше скажу, — выдал Маркус удручённый смешок, — в первые несколько секунд я хотел сдохнуть, так что потерять всё не выглядело как проблема. Почему тебя это удивляет?       — Не удивляет, — мотнул я головой, хмурый и напряжённый. — Рассказывай, что случилось. Ты до этого три раза уже пытался меня придушить, но всегда это делал, глядя в глаза. А вчера зашёл со спины. Я помню, что тебя этому захвату один мамин хахаль научил, который чуть ли не со всей местной братвой тебя перезнакомил.       — Гришаня…       — Ага. Он самый. Не суть. Мне сейчас важно знать, что я такого сделал или сказал, что тебя понесло. Ты сорвался вот точно так же, как тринадцать лет назад, и я хочу знать, почему.       — Тринадцать лет назад?.. — в глубокой задумчивости повторил Маркус и придвинулся к краю постели, чтобы взглянуть на меня в упор «демоническими» глазами. — Тринадцать лет назад мы потеряли мать. Причём тут я?       «Ой, блядь… И кто меня за язык тянул…»       По ощущениям я словно только что вырыл себе могилу. Брошенные легкомысленно слова поставили меня в критическое положение, потому что сейчас я должен был либо выложить перед братом события того вечера, либо…       — Вот именно. Мы потеряли мать, и ты пришёл в бешенство. Я тогда подумал, ты убьёшь меня, потому что тебе показалось, будто это я виноват в её смерти. Я помню этот захват оттуда, поэтому вспомни, чем я тебя так зацепил вчера, чтобы этого больше не повторялось.       «Нет, Яр, не сейчас, не время всё это выливать на него».       Лучше позже, когда он выберется из чувства вины, остынет, закопается в работе. Хотя и так нет никаких гарантий, что я угадаю с моментом.       «В любом случае не сейчас, а там посмотрим».       Брат облизал пересохшие губы и дотянулся до «электронки». С пару минут он молча курил; я не врывался в его тишину с комментариями, терпеливо ждал, когда он соберётся с духом, мыслями, воспоминаниями, за кадром нервно перебирал пальцами и думал, что, будь у меня пристрастие к никотину, как у Маркуса, я бы тоже теперь в ожидании безостановочно дымил.       — Я не знаю, что отвечать тебе, Яр, — приглушённо сказал визави. — Ты много говорил тогда, что я не учитываю твоих желаний, навязываю правильную жизнь, и что ты вообще марионетка. Но крышу у меня не с этого сорвало точно.       — Уверен?       — Процентов на девяносто. Ты ещё наркоту мне припомнил.       — Да, я сказал, что нечестно учить меня правильной жизни, когда сам каждый день живёшь неправильно. Ну это лицемерие, Маркус, правда. Я поэтому и вспылил, потому что ты сам вот такой, а воспитываешь меня, как будто святоша.       — Стоп! — вскинул руку брат. — Повтори мне ещё раз, какой я. Какого меня ты не хочешь слушать?       — Живущего против своей пропаганды. Ты куришь, а мне запретил. Ты водишься с бандитами, а меня на пушечный выстрел к ним не подпускаешь. Ты трахаешь проституток, а меня убедил, что я не должен об них мараться. Это всё равно, что если бы меня дьявол учил основам священного писания. Причём отмазка у тебя шикарная, мол, я не должен тебе уподобляться, потому что ты с детства конченый. А может я именно этого всю жизнь и хотел — быть таким, как ты, потому что и сам конченый не в меньшей степени? А? — Я подался вперёд на эмоциях. — Мы в одной семье росли, понимаешь? Одна картина перед глазами каждый день с той разницей, что мы учились по какой-то причине в разные смены и в разных школах. А в остальном я видел то же самое, что и ты, жил в тех же условиях, что и ты. Почему же тогда ты стал демоном, уж извини за сравнение, а я с какого-то перепоя ангелом? Я не хочу сейчас целиком похерить твои старания, но мне правда непонятно, почему ты пришёл к такому выводу.       — Я хотел тебя вытащить из этой жизни, — устало проговорил Маркус, выпустив облако пара. — Во-первых, потому что я знал, что мы оба конченые, но у тебя был хороший потенциал стать нормальным человеком. Во-вторых, я сильнее и морально, и физически, поэтому работу в «тени» я вывожу легко, а ты сломаешься. У тебя мышление не то. И мораль высокая. Не я в тебя её вложил. Я её только поддержал.       — Маркус, — начал я после маленькой паузы, но брат оборвал меня:       — Мар. Для тебя я тоже Мар, хорошо?       — Да как скажешь. Мар, ты ведь и сам понимаешь, что сделка с Маршалом оказалась точкой невозврата.       — Спорно.       — Ни фига. У меня по накатанной всё пошло, и даже если ты что-то там пошаманишь по своим каналам, меня всё равно это не отмоет до конца. И если уж совсем честно говорить, — добавил я более сдержанно и тихо, — не мать меня воспитывала, а ты. Ты для меня не только брат, но и отец в определённом смысле. Я за тобой тянусь, как тянется за отцом любой мальчишка, поэтому, сколько мою башку не отворачивай, я всё равно буду смотреть на тебя.       — Сколько волка ни корми, он всё в лес смотрит, — пробормотал Маркус куда-то в сторону, и я натянуто засмеялся.       — Да, именно. Нам надо было давно об этом поговорить, но то тебе некогда, то я всё никак с мыслями нормально не соберусь. Так и дотянули до катастрофы.       — Надо было. — Визави провёл ещё полминуты в тягостном молчании. — Если ты сунешься в «тень» и там накосячишь, это выйдет мне боком. А там, где боком выходит мне, таким же боком выходит и Косте. Я потому и замкнул на себе всю эту цепочку, потому что гораздо легче вытаскивать из ямы только себя, а не всех троих.       — Я понимаю. — Мои губы изогнулись в маниакальной улыбке. — Только знаешь, какой прикол? Очень невесело быть зависимым от чужой репутации. Я потому и сказал тебе, что я как будто марионетка, и ты сам мне только что это подтвердил. Ты построил мир, в котором у других людей больше нет ни воли, ни права выбора. Прямо как это сделала мать с нашей семьёй. Ты это на досуге мозгами догони, потому что я не знаю, как ещё помягче объяснить.       Старший Белов закашлялся, хапнув горячего пара в беспокойной поверхностной затяжке. Я почувствовал себя капитально выжатым; семья, родительская тема, личные переживания — всё это в разговорах не поднималось годами, и Маркуса на плаву сохранила профессиональная выдержка, а меня словно кто-то невидимый, опустив каменные руки на плечи, уложил на подушку.       — Мы можем на этом закончить, — предложил я, но в голосе явственно прозвучала мольба. Не специально. — Я что-то выдохся… Вроде бы просто поговорили, а впечатление, будто вагон разгрузил.       — Отдыхай, — бесцветно ответил Маркус, опять ухватился за сигарету и неприязненно отбросил её, почти коснувшись губами. — Когда тебя выписывают?       — В пятницу, наверное. Иногда возникают мысли прыгнуть в окно. — Я улыбнулся.       — Лежи давай, не настолько там плохо. — Брат уронил лицо в ладони, провёл ими вверх и вниз и потянулся к телефону. — Я здесь до понедельника, так что если смогу за тобой в пятницу заехать, напишу. Отдыхай, — повторил он и отключился.       «Пиздец».       Я тут же открыл диалог с Мишей и сдвинул вверх для фиксации кнопку записи голосового сообщения.       — Если ты в Питере, я тебе скину адрес, докатись до меня, как будет время. Не вот прям срочное дело, но совет нужен.              Друг отписался коротким «ок» в течение двух минут, и я, сбросив ему координаты, позвал медсестру. Марина даже порог не перешагнула — поняла меня с полувзгляда; спасительный кофе обжёг мне горло на первом глотке, я его опрокинул в себя, как стакан воды после уличного пекла, и еле дождался, когда тепло внутри перебьёт чуть заметный донимающий тремор. Накатила мутная полудрёма.