Глава 35. Фотография

      «Прямо как это сделала мать с нашей семьёй. Ещё бы ты мне конкретно сказал, что она сделала. Я же ни черта не помню».       Мар положил телефон на тумбочку экраном вниз. Даже не положил — хлопнул, не удержав. Первая мысль у него была взглянуть, не раскололось ли стекло от такой небрежности, но потом адвокат бессильно распластался на кровати, утопив лицо в складках одеяла. Минута прошла. Две. Три. На четвёртой тишину разорвало громкой и неприятной ритмичной вибрацией.       «Боже, блядь, кому я там ещё нужен?»       Он всегда был кому-то нужен, телефон со всеми включенными уведомлениями не затыкался бы ни на секунду, но сегодня даже первый за день звонок — что удивительно; обычно как минимум десятый к этому времени — поднял у Мара из глубины души вселенское раздражение. Он дотянулся до мобильного и увидел на дисплее входящий вызов от Семёнова.       «В рот тебя ебать, чёрт усатый».       — Слушаю, — ответил на звонок адвокат и понял, что надо было хорошенько прочистить горло, прежде чем брать трубку. Голос у мужчины ушёл в отвратительную хрипоту.       — Это хорошо, что слушаешь, — подколол собеседник и подождал в молчании пару секунд. — Ты опять болеешь?       — Нет. Говори, что случилось. У меня сейчас ноль желания разговаривать с тобой.       — А когда оно было, а, Мар? Если ты мне елейно улыбаешься, это не значит, что я ничего не вижу. — На том конце провода зашуршали бумаги. — Между прочим, я по твою душу в этот раз.       — Замечательно, — процедил Мар.       — Не то слово. Значит, это… Поймали одного утырка сегодня. Он, естественно, очень хочет на волю и прямо божится, что ты у нас криминальный авторитет. С каких это пор, а?       — В душе не ебу. Ты же знаешь: я максимум переговорщик и координатор. Что он там тебе наплёл?       — Ну не мне лично, а ребятам из дежурного патруля. Это они уже передали утырка нам, потому что он твоё имя назвал.       — Пришли по нему протокол допроса.       — Вот сам за ним и приедешь. А мы его пока тут помаринуем, да?       — Не, Гриш, давай протокол, потому что если это опять какой-то хер, для которого я не стал золотой рыбкой, там даже разговора не будет. А если он реально угроза, тогда да, я приеду, и мы будем решать вопрос на месте.              Семёнов задумчиво помычал в трубку, пошелестел бумагами и тяжело вздохнул.       — Мы в любом случае всё будем решать на месте, потому что твою любимую Танечку вчера по статье уволили, и все её дела передали другому следаку. В том числе твои, да, косячные. А там следак не с нашего круга. Я пока думаю, как у него дела перехватить, потому что начальство вообще не в восторге от тебя.       — Меня любят только женщины, — хмыкнул адвокат. — Для остальных я заноза в жопе. — Он со стоном перевернулся на спину. — Таня, Танечка… Вроде бы мне пизда, а вроде бы хорошо, потому что я задолбался её трахать за отмазки. Ладно. Что-то ещё?       — По мелочи. Две какие-то бабёнки накатали на тебя заяву по сто тридцать третьей. Херня, разберёшься. По делу о шантаже с вашей истеричкой эксперт написал, что он клинический долбанат, поэтому тоже сам разгребёшь. Вроде всё.       — А я сразу говорил, что у него кукушка отъехала. Кто б меня ещё слушал.       — Ну, вот докажут, что ты у нас авторитет, сразу слушать начнут, — посмеялся Гриша, но Мар не поддержал его шутку.       — Я и так авторитет, а за искажение смыслов можно и срок получить.       — Ты девкам об этом скажи, а то таких заявлений уже с десяток набралось. Ребята их в коллекцию собирают. Видимо, на юбилей тебе вместо торта на стол принесут.       Мар не удержался и прыснул со смеху.       — Гриша… Юморист, блядь. Ты мне вот что скажи, — продолжил он максимально серьёзно. — Почему на тебя Ася жалуется? Говорит, ты её в воскресенье заколебал глазами раздевать.       — Да больно надо! — вскинулся в ответ Семёнов. — Она с дуба, что ли, упала?       — Гриш, наговаривать не в её правилах. Я понимаю, что ты наблюдаешь за Костей и пытаешься делать свою работу, но давай соблюдать договорённости как положено. Я не хочу получать вот такие жалобы, когда мы чётко условились не доставлять Асе проблем.       — Передай ей, что я не специально.       — Подслушивал?       — Да. Сам же только что сказал: я пытаюсь выполнять свою работу.       — У Кости был разговор с оборзевшим клиентом. Я подключался, чтобы поставить его на место. Если тебя привлекло именно это, то расслабься, там ловить нечего. Клиент говно, но сделка чистая.       — Если клиент говно, то сделка чистой точно быть не может. Хрена с два я в это поверю. А ты дождёшься. Я на тебя и сам жалобу накатаю, потому что заебал. К Косте не подступиться, так за других берёшься, а там тоже ты. Косвенно, да, но всё равно. Третий год уже из-за тебя майора получить не могу.       — Ну если ты баран, я что сделаю? Не лови их на один крючок, зацепи за что-то, где я бессилен. Могу тебе с барского плеча дать подсказку: я очень хреново шарю в финансах, поэтому помогать в этом точно не буду.       — Зато их юристы в финансах очень даже шарят, — недовольно ответил Гриша.       — А это уже не мои проблемы. Я дал тебе ключ от двери, за которой меня нет, а дальше сам шевели мозгами. — Семёнов напряжённо вздохнул и затих. — Есть ещё, что сказать?       — Нет, всё.       — Протокол пришли. Я хочу увидеть этого камикадзе.       — Угу.       Гриша отключился. Мар получил от него несколько фотографий и внимательно рассмотрел приближенное лицо доносчика.       — Что ж ты, сука, творишь? — растянуто с наигранным сожалением проговорил адвокат. Он быстро пробежался немигающим взглядом по детальным показаниям. На треть из них Мар прямо по ходу чтения набросал опровергающие доводы, процентов девяносто от остатка решил не трогать до выяснения обстоятельств, а на последних десяти замер в лихорадочном потоке мыслей. Он почувствовал, как мурашки волной промчались по затылку; Семёнов отдельным файлом прислал ему кадр, скопированный из телефона доносчика, и Мар чётко рассмотрел на нём себя, наркодилера и закладчика.       Утро. Промзона. Север Петербурга. Сложный разговор о пересмотре его комиссии, выставленные перед собой ладони в защитном жесте и, к счастью, на фотографии ни денег, ни порошка. Только люди, с которыми он по легенде при всех своих богатых и запутанных связях не должен был пересечься.       «При самом хорошем раскладе я могу заявить, что это монтаж, попросить эксперта оформить красивую бумажку и потом закопать этого урода, который меня сдал. При плохом же закопают меня. — Мужчина смахнул все открытые окна и погасил экран, выронив телефон из пальцев на простыню. — М-да, Гриша, ты, конечно, усатый чёрт, но спасибо, что я узнал об этом сейчас, а не получил блядским сюрпризом в понедельник».       «Мы не знакомы, — написал он Семёнову через несколько минут. — Пусть он у вас там до понедельника посидит, а я приеду, разберусь».       Мужчина досадливо цокнул языком, осознав, что нечаянно вместе с окнами смахнул все уведомления. Пришлось вручную длительно копаться в личных и рабочих чатах; среди немалого списка запросов, ответов, каналов и групповых обсуждений он наткнулся на диалог с Яром и с одним непрочитанным сообщением от него получасовой давности.       «Слушай, да ты охренел, — возмущённо про себя прокомментировал адвокат. — Я тебе с этой шлюхой не помог, так ты теперь с её братом мне мозги клюёшь».       — Возьми и пристрой его сам, — отправил он ответ голосом. — У тебя что, кроме меня, больше знакомых юристов нет?       Мар шумно вздохнул и ещё раз оценивающе рассмотрел на фотографии молодого парня в строгом чёрном костюме. С Кариной они были сильно похожи; мужчина перечитал о нём информацию от младшего и, недолго думая, переслал сообщение целиком Чернову.       «Рекомендация от Яра. Пригласи его в офис и, если он что-то умеет, возьми в оборот».       «Привет. Надеюсь, что умеет, а то у нас тут рук не хватает».       — Ну, вот и замечательно.       Он отправил Яру скриншот с перепиской, бросил мобильный за подушки и накрылся одеялом с головой.