Глава 39. Два вопроса

      «Доброе утро. Мы можем минут на десять где-нибудь пересечься? Не телефонный разговор»       «Привет. У злой уставшей собаки не бывает доброго утра. В одиннадцать в моём номере пойдёт?»       «Да хоть в машине на обочине, пофиг. Насчёт Яра надо поговорить».       «Он же в клинике. Куда опять вляпался?»       «Да никуда, не парься, но пара вопросов есть».       «Понял. Напиши, как подъедешь».              Миша отметил последнее сообщение адвоката реакцией «палец вверх».       «Да уж, дружище, подкинул ты мне задачку».       Полчаса назад за кружкой растворимого кофе с молоком он тщательно перебрал вечерний диалог с Яром и сопоставил новые факты с теми, что получил от старшего Белова ещё в первые месяцы знакомства с ним — когда три с половиной года плотного взаимодействия ещё не начались. Адвокат очень долгое время не распространялся о брате, не рассказывал о нём и на просьбы показать что-то, кроме единственной фотографии с акции благотворительного фонда, отвечал очень уклончиво. Миша в итоге выследил Яра сам; он «случайно» догнал его в задний бампер на перекрёстке, они, пока разбирались со страховыми компаниями, разговорились, и Миша обнаружил парня очень приятным собеседником. По своим старым каналам он выяснил, где младший Белов живёт, как работает и с кем именно, где бывает; мужчина только хотел понять, что было с Яром не так, если Мар его столь активно скрывал ото всех, но прошли месяцы, и навязанное общение незаметно перетекло в очень близкую дружбу. Адвокату это, естественно, не понравилось, он Мишу взглядом уничтожил при встрече, когда узнал, — не сразу; братья в умении не делиться новыми связями оказались очень похожи, — но этим всё и ограничилось. Ребята Мара ещё с полгода за ними понаблюдали, и тот отозвал их за ненадобностью.       «В целом, там было сразу понятно, что Мар — контролёр до мозга костей и причём даже там, где не надо. Но то, что он твою жизнь построил на больной фантазии, звучит как минимум бредово. Как максимум — страшно».       Миша десятки раз переформулировал вопросы, которые собирался задать по приезде к Мару. В пути до отеля подумал, что в идеале парой вопросов тут не обойтись, но идеальная ситуация разве когда-нибудь бывала?       «Я в холле. Куда идти?»              Адвокат ему прислал номер этажа и цифры с нужной двери. В просторный зеркальный лифт перед Мишей зашла симпатичная, натурально накрашенная девушка с пепельно-русыми длинными волосами; на этаже она шагнула вслед за ним и недоумённо остановилась, не дойдя до номера Белова несколько шагов.       — Давай, заходи, чего встал? — нахмурился адвокат, и Миша с коварной улыбкой кивнул в сторону.       — Вперёд дамы не могу.       Мар ошарашенно взглянул на него из глубины коридора, вернулся к порогу и, узнав гостью, с тяжёлым вздохом опёрся бедром на косяк.       — Если хочешь ко мне прийти, сначала предупреждай. Я сейчас занят.       — Ты всегда занят, — упрекнула девушка, подойдя ближе. — Я написала тебе раз, ты не ответил. Написала второй, ты игноришь. Дозвониться до тебя, это как до президента, — проще самой прийти.              Белов раздосадованно закатил глаза и исчез в полутьме прихожей.       — Зайдите оба.       Миша провёл рукой по воздуху, приглашая незнакомку войти первой. Та еле заметно присела, как в очень плохой пародии на реверанс, и если мужчина, закрыв за собой дверь, беспрепятственно двинулся вглубь номера, то девушке Мар не дал и сумку снять с плеча. Он её припечатал к стене, упёршись ладонями в гладкие обои по обе стороны светловолосой головы, и Миша увидел, как незваная гостья тревожно подняла и прижала к груди тонкие руки в кожаных перчатках.       — Почему я? — выдал адвокат громким взбудораженным шёпотом. — Что во мне такого, а? Есть куча других мужиков, от которых можно родить нормальных детей, но нет, ты прицепилась именно ко мне. И хоть бы спросила, а мне надо такое или нахер никуда не упёрлось.       — Ты сказал, что я могу подписать договор… — залепетала съёжившаяся девушка.       — Да, сказал, — выплюнул мужчина сквозь зубы, — потому что уже привык, что меня никогда ни о чём не спрашивают!       Миша не выдержал. Он в четыре быстрых шага добрался до прихожей и оттолкнул Мара от гостьи, испуганной неожиданно мерзким поведением Белова и готовой вот-вот заплакать. Адвокат инстинктивно дёрнулся в её сторону, перехваченный левой рукой визитёра за плечи, но затем сам отошёл к противоположной стене и съехал по ней вниз на корточки.       — Я сейчас очень паршиво себя чувствую, — сказал он, не поднимая взгляда от пола. — А ещё я даже не знаю, как тебя зовут. Хотя если ты после всего вот этого испаришься, то и похую тогда…       «Ё-моё… Как я с ним с таким разговаривать-то буду?»       Миша повернулся к девушке, которая стояла, будто пригвождённая к полу, и неотрывно смотрела на полуголого распсиховавшегося мужчину. Она вздрогнула, когда визитёр аккуратно тронул её за руки и тихонько, склонившись ближе к уху, проговорил:       — Простите его, он очень устал. Напишите ему ещё раз чуть позже, а я уж как-нибудь уговорю его на ответ. Ладно?              Гостья дёргано кивнула. Миша нашёл её обворожительной, но пугливой, несмотря на то, как смело и решительно она выглядела за порогом.       — Я Ксюша, — сказала девушка тихонько, но Мар её услышал.       — Ксюша?.. — повторил он несколько растерянно и сорвался на истерическое подобие смеха. — Вот же свезло. Карина, Кристина, Катерина. И бонусом Ксюша. Все на «ка». Все мои куртизаночки. И я в эту линейку со своей «ка», потому что конченый, вот и собрали комбо.       Смех перешёл в неудержимый хохот. Это глубоко оскорбило гостью, и Миша только успел помотать головой, когда она бросила на него красноречивый взгляд. Через секунду девушка вылетела из номера и застучала широкими каблуками сапог по коридору отеля. Миша захлопнул дверь.       — Мар, — мягко обратился он к адвокату, — я принесу тебе воды, хорошо?       — Зачем? — удивился тот. Он перестал смеяться сразу, как Ксюша умчалась прочь, и единственное, что осталось от былого неадекватного состояния, — это затравленное выражение лица. — Я в порядке.       — Хрена себе, порядок… — в замешательстве ответил Миша. — А если честно признаться?       — Честно? — широко улыбнулся Белов и поднялся на ноги. — Миш, где я и где честность? Ты чё?       — Вот и я о том же. В ПНД на недельку хочешь?       — Ой, давай не угрожай. — Мар позвал гостя за собой взмахом руки и пошёл в сторону кровати. — Какие у тебя там были вопросы насчёт Яра?       — Прежде, чем я их задам, — сказал Миша, сев за кофейный столик, — у меня будет два вопроса по всей этой ситуации. Первый: что это за девчонка? И второй: какого ещё ребёнка она от тебя хочет?       — У меня на оба будет один ответ: без понятия, — бросил адвокат и упал спиной на скомканное одеяло. — Я не знаю, что это за тёлка, и зачем ей от меня ребёнок. Может быть, это очередная сильно оборзевшая фанатка, для которой заделать мелкого — это прыжок через десять уровней после автографа.       — А тебе самому мелкого разве не хочется?       — У меня уже был, — резко съехал Мар на металлический тон. — Катюша носила. Не донесла.       «Блин… — мысленно устыдился Миша до глубины души. — Прости, Мар. Я напрочь об этом забыл».       Возлюбленная Белова, учившая парня не вздрагивать от её имени, вышла во второй триместр, когда её изнасиловали и убили. Мар потерял всё. Отца, когда тот ушёл из семьи. Мать, которую он нашёл убитой, лежащей на полу в кухне. Любимую. И ребёнка. А возможно, и себя, если Яр сказал ему правду, и в голове у адвоката уже тринадцать лет иллюзия вместо настоящей жизни.       — Прости. Я сказал, не подумав.       — Забей. Что там с Яром?              Белов замахнулся и рывком вернул себя в положение сидя. Зрачки у него расширились, губы поджались в недовольстве, но из-под хмурой маски частично выглянуло помертвевшее лицо. И Миша был одним из немногих, кто мог это видеть.       «Жаль, нельзя сквозь землю провалиться. Очень бы сейчас пригодилось».       — Я к нему ездил вчера. Мы поговорили, и честно тебе скажу, он мне не нравится. У него за неделю в башке что-то перемкнуло, и он стал как ты, но как будто в кривом зеркале.       — Я знаю. Мы с ним тоже говорили вчера. Пока у меня нет ни единой мысли, что с этим делать, потому что и без Яра проблем хватает. Но я надеюсь, хотя бы ты понимаешь, зачем я его контролирую?       — Понимаю, конечно.       «Если Яра не дай бог убьют, это будет последняя капля. После этого точно либо дурка, либо могила».       — Отсюда у меня первый вопрос: ты же осознаёшь, что Яр уже по колено в говне, и его будет туда затягивать? Не его личными силами, так чужими?       — Да. Это очевидно.       — Тогда второй вопрос: я могу немного пожертвовать его нервами и провести интерактивную экскурсию? Ну, такую, знаешь, чтобы он получил и дозу адреналина, и стойкую фобию.       — Звучит отвратительно, — в серьёзной задумчивости проговорил Белов, — но смысл я понял. Если у меня и получится это нормально осмыслить, то только вечером или ночью.       — Да как удобно. Кстати, — вспомнил Миша, — Яр уже давно просёк твою слежку. Ты в курсе? Особенно он удивил меня фактом про аллергию на молоко. Даже я этого не знал.       — Это было ожидаемо, — вздохнул адвокат. — Я по своей глупости его много чему научил, вот он и раскусывает теперь мои приёмы. — Он посмотрел на часы, нашёл взглядом вешалку с рубашкой и кивнул гостю: — Ты же на машине?       — Ага. Подвезти надо?       — Надо бы. Яр с этой шлюхой Кариной подцепил и её брата. Он сегодня к двенадцати на собес явится, вот я и хочу посмотреть, что за крендель. Может, и правда, толковый.       — Ну, давай, — согласился Миша, глянув на смарт-часы вслед за Беловым. — Если ты за пять минут соберёшься, то мы вполне успеем.       — За три. Засекай.       «О, да, куда ж без твоего выпендрёжа. Ты без него как без рук».       Азарта ради мужчина засёк-таки время, и Мар в него прекрасно уложился.       — Опыт не пропьёшь, — довольно улыбнулся Белов, обулся в осенние туфли и перекинул пальто через левую руку. — И не пронюхаешь, — дополнил он под нос, выходя из номера. Миша с растянутым «угу» похлопал его по плечу, дав понять, что услышал.       «А то я не знаю, какой у тебя по коксу перелимит. В привычку уже начало входить, я смотрю».       В ту же секунду Белов шмыгнул носом, запрокинув голову, и Миша в тревожных раздумьях помрачнел.