Глава 40. Собеседование

      Рома стоял в коридоре — топтался у двери в кабинет Чернова, выжидая время, теребил пуговицу на пиджаке и постоянно бросал взгляд себе под ноги. На Мара, торопливо минувшего лифтовой холл, он сначала не обратил внимания; гулкий шаг адвоката заставил его вскинуть голову уже в непосредственной близости Мара, и Белов снисходительно улыбнулся от того, как соискатель резко побледнел.       — Расслабься, — произнёс он, постучав по двери костяшками пальцев. — Мы не съедим. Чернов из кабинета громко ответил «войдите». Мар укрылся за косяком, пропуская Рому вперёд, — исподтишка рассматривая выразительные скулы на широком лице, выверенные линии короткой стрижки и такие же, как у брата, голубые глаза, — и появился на пороге парой мгновений позже. Недоумение вперемешку с растерянностью, накрывшие коллегу при виде незваного гостя, привели в восторг никогда не спящего провокатора внутри Белова.       — Какими судьбами, Маркус? — улыбнулся замдиректора юридического департамента, протянув адвокату руку после приветствия кандидата. Белов её быстро пожал.       — Да мимоходом, — бросил он и сел в одно из двух кресел для посетителей возле большого полукруглого стола. — Яр никогда никого по рекомендации не приводил, поэтому было бы странно не приехать.       — Логично, — поддержал Чернов. Кандидат между тем занял второе гостевое кресло; он взволнованно сжался, и адвокат еле подавил смешок, заметив, как парень спрятал в кулаке случайно оторванную от пиджака многострадальную пуговицу.       — Дай ребёнку воды, — попросил Мар. — Он нас так боится, что я даже не знаю, как мы будем собеседование проводить.       — Для начала, — назидательным тоном ответил Чернов, усевшись за стол со своей стороны, — перед нами взрослый кандидат, а не ребёнок. Прояви субординацию. Что с тобой такое, а?       Мар тихонько засмеялся. Он сам принёс Роме пластиковый стаканчик с водой, сел обратно в кресло, забросив ногу на ногу, и остро взглянул на брата Карины.       — Роман Сергеевич у нас правильный, а я нет. Если реально хочешь тут работать, привыкай сразу, что я долбанат, и мне всё можно. Ну, или почти всё. Я мучить тебя вопросами не буду, так, — он покачал пальцами в воздухе, — понаблюдаю, послушаю, а ты давай, расскажи о себе всё, что считаешь нужным. Образование, опыт, может, какие дополнительные навыки. Вперёд, — махнул он рукой, встал и отошёл к окну за спину коллеге.       «Что со мной такое… Да на взводе я, Ромыч. Никак не выдохну. Всё навалилось разом. И Костя мудак, блядь, и Ксюша эта выбесила с утра, и Яр ещё как будто мне палкой в мозгах поковырялся. Из-за него вся неделя получилась какая-то ёбнутая. Хотя я сам виноват. Надо было ещё месяц назад за него расплатиться, а там лучше бы он говном изошёлся, чем вот это всё теперь разгребать».       Адвокат присел на подоконник. Несмотря на жуткие переживания, Рома Некрасов презентовал себя весьма неплохо и на вопросы Чернова ответил грамотно, пусть и сбиваясь. Из любопытства Мар подкинул ему задачу из уголовной практики; парень её разобрал на части, порассуждал, поспорил, и хотя он запутался в статьях, очень близких по составу, Белова тронуло воодушевление, с каким Некрасов добирался до истины.       «Ладно, Яр. Убедил. Я не возьму это противовесом всему дерьму, что ты натворил, но сочту приятным бонусом».       Белов неспешно подошёл к столу и глянул в распечатанное резюме.       «Боже… «Уголовник» после академии в рядах наёбщиков должников — это, конечно, сильно».       — Чё в органы не пошёл? — спросил он и снова занял свободное гостевое кресло по левую руку парня.       — Из-за сестры, — сдержанно отозвался Рома. — А вы?              Чернов прыснул со смеху.       — О-о, давненько тебе такой вопрос не задавали.       — Да уж… — с широкой улыбкой согласился Мар. — Лет пять, наверное? — Он задумчиво прикусил губу. — У меня была универская практика в прокуратуре. Я там половину третьего и весь четвёртый курс как мальчик на побегушках отбатрачил, а остальное уже с Костей в «полях» наработал. — Адвокат помолчал несколько секунд, и радостное выражение с губ улетучилось за это время. — Твоя Карина не стала бы препятствием для службы, даже наоборот, но знаешь, если бы у меня была сестра, я бы тоже не захотел её превращать в бесплатный общественный туалет.       «Она, скорее, как туалет в ГУМе. Красиво, но пока ещё почему-то дёшево».       — Роман Сергеич, — разнузданным тоном обратился к коллеге Мар; он несильно задрал подбородок и слегка повернул голову, чтобы взглянуть на него искоса, — ты говорил, у тебя не хватает рук. Это в каком отделе?       — У меня девочка из претензионки в декрет уходит. Думал туда отправить.       — Отправляй, — довольно проговорил адвокат, — но  я надеюсь, ты не против, если я его тоже буду дёргать по своим делам?       — Чего? Своим делам? — искренне удивился Чернов и заговорщицки прищурился. — Это что сейчас, попытка взять себе помощника?       — Если можно так назвать человека, который будет мне изредка в бумажках копаться, то, наверное, да.       — Ё-ё-ёлки-палки, — замдиректора возбуждённо заёрзал в кресле и уставился на Мара горящими от эмоций глазами, — запомните этот исторический момент: наш неподражаемый Маркус Белов задолбался грести в одиночку! Кому расскажу, не поверят.       — А ты не рассказывай, — приглушённо незлобно ответил адвокат. Он поднялся на ноги, протянул Некрасову ладонь, и тот пожал её, вытянувшийся по струнке, не понимая до конца, что произошло. Белов это разглядел в заминках перед каждым движением тела.  — Расслабься уже. Все необходимые детали Рома тебе сейчас обрисует, а вот у меня остался один вопрос, пока я не ушёл.       Мар убрал руку в карман пальто, которое так и не снял, как зашёл в офис. Он выдержал короткую паузу, пронизывающе глядя в упор на новоиспечённого юриста компании, смотревшего на него, слегка подняв голову, и поймал себя на чувстве мурашек по спине — от того, что Яр и брат Карины случайным образом совпали в росте и цвете радужки.       «Мало мне комбо из женских имён, так ещё вот это в придачу».       — Ты почему так лицемеришь? Конкретно почему ты со мной общаешься вежливо и на «вы», игнорируешь мою нарочитую фамильярность, а с Яром на «ты» и через колено?       — Он мог бы сказать, что я за это уже извинился, — проговорил Рома с нотками стыдливости в голосе, но глаз не отвёл.       — Видимо, не посчитал нужным.       — Очень плохо. Мы с ним всё решили там же, на месте, и я обещал больше так не делать.       — Прекрасно. Сдержи, пожалуйста, это обещание, потому что брата я во всём отстаиваю жёстко и жестоко. Даже если это просто чьё-то хамство. Хорошо?       Рома кивнул. Мар дружелюбно похлопал его по плечу, попрощался с Черновым и двинулся к выходу из бизнес-центра, по пути листая список ресторанов поблизости. После долгих раздумий выбрал уже знакомый, тот, что на Днепропетровской, добрался до него размеренным, почти ленивым, шагом, и, как только ему на стол выставили тарелку с горячим, он на выдохе освободил голову от мыслей. От всех. Какое-то время внутри царила оглушающая тишина; Мар ел и чувствовал вкус хорошо приготовленной смеси лингвини, мяса и черри, жевал и ощущал, как тело наливается теплом.       «Вот такого же состояния я хочу для Яра до конца его жизни. Чтобы в голове звенящая тишина, а не шум, как будто у тебя там копошится куча блядских навозных жуков. Чтобы жрать и срать в безопасности, понимать, что ты ешь, и отличать горькое от солёного. Чтобы не как у меня, когда я порой вообще не понимаю, где я, кто я, и что у меня во рту. Ну хоть не чей-то хер, и на том спасибо».              Адвокат бегло усмехнулся от своей тупой шутки. Он положил нож и вилку горизонтально посередине пустой тарелки, оставил под ней наличку и вышел на улицу, по пути между столами аккуратно надев пальто. Яр пока ничего по поводу выписки не написал; день потихоньку близился к двум часам, но улицы осеннего Петербурга словно опровергали это всем видом и погружали в сумеречную иллюзию.       «Да уж… Родиться в городе, для которого ты теперь нежеланный гость, это обидно».       Мар поёжился. В центре Петербурга началась его жизнь, двадцать с лишним лет прошли на параллельно-перпендикулярных улицах среди баланса между царской красотой и отголосками нищеты, отторгающей до рвотного позыва. Он мог обойти половину города с закрытыми глазами, но сейчас, после десяти лет жизни и работы в Москве, Северная Венеция душила его даже в особо любимых местах.       Адвокат об этом вспомнил, когда вернулся на набережную Обводного канала и пошёл вдоль воды. После ресторана он дал себе полчаса свободного времени, чтобы взглянуть на район глазами обычного прохожего, без ответов на сообщения на ходу и стеклянного взгляда, способного различать только путь в размытом пространстве вокруг. С другой стороны дороги мужчине весело помахала рукой незнакомая совсем молодая девушка; он махнул ей в ответ, отвернулся, но та его догнала от светофора и со сложенными у груди ладонями тоненьким голоском спросила, можно ли с ним сфотографироваться.       — Можно, — мягко улыбнулся Мар и подсадил девушку под её испуганный возглас на вытертое рукавом ограждение. — Расслабься, — опустил он голос до обволакивающего бархата, — я крепко держу.       Он прижал незнакомку к себе за талию, чтобы она действительно не опрокинулась в воду, насладился её сбившимся от эмоций дыханием и с вытянутой руки сделал фото с одним из мостов позади. Она, счастливая, замерла, глядя в телефон; переделывать, как это обычно у девчонок бывает, ничего не пришлось, фанатка умчалась вприпрыжку обратно на светофор, а Мар на ближайшей «зебре» перешёл дорогу, чтобы зайти в кофейню.       «Взять, что ли, этот ванильный латте?.. Яр его с таким удовольствием пьёт, а я даже не пробовал ни разу».       Купил. Выпил, стоя у крыльца. Выбросил стаканчик. Посмаковал приторное послевкусие. Нахмурился и, развернувшись для дальнейшего пути, с первого шага налетел на крупного неопрятно кудрявого мужчину в чёрной распахнутой ветровке.       — Дёрнешься, будет хуже.       Белов молниеносно оценил ситуацию. За спиной мужчины чуть поодаль стоял тонированный угольный седан, из кофейни этот угол крыльца было не видно, прохожих мало, а в живот адвокату больно упирался глушитель.       — А нормально сказать нельзя? Обязательно угрожать? — спросил он, прямо взглянув на кудрявого.        «Вот видишь, Гриша, авторитет, даже когда он есть, иногда ни хрена не решает».       — В машину садись.       — А если нет? Убьёшь меня?       Мужчина ни единым мускулом лица не дрогнул.       — Не, мне главное — живым привезти, а будет ли в ноге, например, дырка, тут распоряжений не давали.       Теперь он, наконец, неприятно криво ухмыльнулся и на шаг отошёл, чтобы освободить Мару дорогу к седану. Белов напряжённо улыбнулся в ответ и неразборчиво выругался сквозь зубы; незнакомец открыл ему заднюю дверь, адвокат уселся на очень мягкий кожаный диван и дотошно огляделся в тёмном салоне.       — Могу узнать, кому я понадобился?       — Когда приедем, тогда и узнаешь.       «Кто бы сомневался, — подумал Мар и достал телефон. Нужно было отправить ребятам номер и марку машины, чтобы они её отследили, но полоски сети исчезли на обеих сим-картах. — Надо же… Всё продумали, суки».       Он глубоко вдохнул, задержал дыхание, выдохнул и пристегнулся, уперев затылок в такой же мягкий, как сидение, подголовник.