Глава 43. Отец

      Тонированный седан остановился на парковке у ресторана «Метрополь». У Мара возникла прекрасная возможность убежать — Садовая днём и ночью полна людей, выстрелить бы не получилось, догнать тоже, но раз его привезли в публичное место, значит кто-то, ждущий Белова за обедом, рассчитывал прежде поговорить.       «Нахера было угрожать мне пистолетом, если я спокойно мог поехать по собственной воле?»       Мар обернулся на сопровождавшего, который бесцеремонно оставил ему глушителем синяк на животе. Мужчина первым выбрался из машины, обошёл её сзади, размял на ходу затёкшие плечи и поравнялся с адвокатом, внимательно наблюдавшим за ним через стёкла имиджевых очков.       — Я должен зайти в уборную, — сказал Белов, и спутник сально ухмыльнулся.       — Штаны застирать?       — Утопиться в унитазе. Ты со мной или как?       Сопровождавший презрительно фыркнул и вместо ответа кивнул на ресторанную дверь. Он подождал Мара у туалета снаружи, потом у гардероба, подвёл к нужному столику в малом зале, и навстречу адвокату, сложив приборы на край тарелки, поднялся мужчина лет пятидесяти с небольшим — невысокий, опрятный, бритый, одетый в кремовый костюм и белую рубашку без галстука. Мар заметил мелькнувшие под левым рукавом дорогие часы; мужчина твёрдо протянул ему ладонь, и адвокат её как можно спокойнее пожал, обожжённый строгим проницательным взглядом.       — Здравствуйте, Маркус, — дежурно улыбнулся незнакомец и жестом свободной руки велел спутнику Белова уйти. — Присаживайтесь. У нас будет недолгий, но очень серьёзный разговор, так что если хотите что-то заказать, я попрошу принести вам второе меню.       — Не стоит. Ваш человек мне весь аппетит отбил, когда упёр в меня пистолет. — Адвокат уселся на один из свободных стульев с мягкой серой обивкой и полукруглой спинкой и забросил ногу на ногу, положив на край стола кисти рук со сцепленными в замок пальцами.       — Я хотел бы узнать, кто вы, и почему нельзя было просто попросить о встрече. С учётом места я бы не отказал.       — Я знаю, но вы не достойны моего личного приглашения, — ответил мужчина и вернулся к неспешному ланчу. — Как отец оскорблённой дочери я бы бросил вас в багажник и оставил бы там ночевать.       «О… — затрепетал Мар глубоко внутри от воспоминаний об утренней гостье. — Спасибо, что «бы» помешало».       — Я бы умер за это время.       — Вы никогда не катались в багажнике, так что не говорите, чего не знаете. — Собеседник прервался, чтобы хлебнуть воды. — Давайте я буду кратким и откровенным, чтобы не занимать ни своё, ни ваше время. Ксюша мне сегодня рассказала, что вы напугали её и сравнили с кучей своих многочисленных проституток. Я такое простить, разумеется, не могу и предлагаю два варианта решения проблемы: вы либо выполняете её желание безо всяких договоров, либо…       — Либо я рассказываю свою версию событий, — перебил его Мар, не повышая голоса, — и вы даёте мне шанс остаться мужчиной, а не мудаком. Согласны?       — А вы действительно очень смелый, — подметил мужчина с опасной, леденящей интонацией. — На вашем месте другой прикусил бы язык и молча кивал.       — Но я такой, какой есть. Понимаю, что вы — уважаемый и авторитетный человек, но я, во-первых, вас не знаю, мы ранее не встречались, поэтому нет ни страха, ни предрассудков. Во-вторых, вы, извините, даже не представились, а в-третьих, у каждого человека есть шанс оправдаться. В уголовном праве это называется презумпцией невиновности. Я прошу её не отнимать.       — Если бы я хотел её отнять, то пригласил бы вас не сюда, — по-змеиному улыбнулся собеседник Мара, разжевал положенный в рот кусок обеда и продолжил. — Обращайтесь ко мне Николай Иванович. Вам Олег потом расскажет, кто я такой, а пока я вас внимательно слушаю, Маркус. Только, пожалуйста, уложите ваши оправдания в пять минут, чтобы я не особо утомился.       — Легко, Николай Иванович, — с азартной улыбкой ответил адвокат и мельком посмотрел на часы. — Если чётко по делу, то я встретил вашу дочь в воскресенье, когда приезжал по делам и спускался в ресторан поужинать. Она навязчиво строила мне глазки, но я отказал ей во внимании и оплатил счёт в качестве извинений. Через какое-то время она поднялась ко мне в номер в одном тонком платье, — это можно проверить по камерам в коридоре, — она бросила его у порога и потащила меня в постель. Честно скажу, я с таким женским поведением сталкиваюсь каждый день, поэтому первая мысль у меня была, что это очередная, извините, обнаглевшая фанатка или заскучавшая эскортница. Она решила переспать со мной на своих правилах, но я и здесь отказал. Это нормально — не хотеть каких-то залётных детей и требовать гарантий. Вы со мной вряд ли не согласитесь. Я предложил Ксюше подписать бумагу об отсутствии каких-либо претензий и притязаний в надежде, что это её отпугнёт, и одной головной болью для меня станет меньше. Однако нет, она стала мне много писать, несмотря на то, что я принципиально не читал сообщения. В итоге сегодня утром Ксюша пришла снова, и я, понятное дело, вспылил. Мало того, что я был не один, у меня была назначена встреча, так ещё и проблем навалилось столько, что ваша дочь стала последней каплей. Иными словами, собирая всё это в кучу, я воспринял Ксюшу как надоедливую фанатку, которая ничего мне не объяснила, ничего не спросила и решила, что мной можно поиграть. Как куклой. А я куклой никогда не был и сорвался как обычный живой человек. Теперь вот сижу здесь и отчитываюсь за свои чувства. — Мар в этот раз демонстративно сдвинул рукава пиджака и рубашки на правой руке и взглянул на часы. — Две минуты, Николай Иванович. Как и просили. Хотя, простите, кое-что забыл. Ваша дочь мне так и не ответила на вопрос, почему она выбрала именно меня для такой… скажем так, авантюры. Может, вы поможете разобраться?       Мужчина промолчал. Он спокойно доел то, что осталось на тарелке, сложил на неё приборы и достал из внутреннего кармана пиджака телефон.       — Вы мудак, Маркус, — вздохнул он, — но мудак в том, что не касается моей дочери. Она действительно бестактна и напориста в своих желаниях, но раз уж мы честны друг перед другом, давайте я вам кое-что покажу. — Николай Иванович разблокировал экран мобильного и начал что-то сосредоточенно листать. — Так получилось, что моя Ксюша с юности влюблена в своего двоюродного дядю. Влюблена причём беспамятно, и вытравить это из юной девичей головы не получилось ни у меня, ни у моей жены. С парнями она встречалась и разбегалась, потому что Сашу никто переплюнуть не мог ни умом, ни красотой, а вы так на него похожи, что я думал, она с ума сойдёт. Мы очень долгое время жили в другой стране, поэтому несколько лет Ксюша буквально молилась на распечатки с вами, а тут две недели как вернулись, и вот результат. Посмотрите. — Собеседник протянул Мару телефон, и тот настороженно взял его в руки. — Фотография, конечно, не новая, там Саше ещё сорока не было, но вы с ним почти одно лицо.       Адвокат снял очки, положив их на край стола. Кадр на экране был неровным сканом с потрёпанной бумажной фотографии, сделанной на полароид; петербургский двор-колодец, на заднем фоне коридор из арок, и в центре красавец мужчина, который улыбался в камеру, сидя на капоте новой иномарки. Почти копия Мара, как и сказал Николай Иванович.       Белов машинально выдохнул до упора, а вдохнуть не смог — дыхание пережало жестоким мышечным спазмом.       — Маркус?..       «Это что, блядь, шутка?..»       Он не понял, сколько прошло времени, но почувствовал, что у него забрали из рук телефон и заставили выпить воды. Буквально глотнуть пару раз, чтобы тело переключилось и вернуло способность дышать — через силу, с хрипом, с натугой и страшной болью.       — Простите, — выцедил Мар, не поднимая ресниц. Он с опущенной головой и закрытыми глазами попытался унять бесконтрольную дрожь, и Николай Иванович обеспокоенно предложил:       — Давайте я отвезу вас к врачу.       — Не нужно. Я справлюсь сам.       Адвокат с горем пополам выровнял дыхательный ритм, нацепил привычную деловую маску и посмотрел на мужчину тяжёлым пронзительным взглядом.       — Человека с фото я бы лично закопал сейчас. Мне было восемь, когда он бросил мою мать. У неё в альбоме хранилась точно такая же фотография, но я её где-то посеял, когда мы с Яром переезжали. — Он улыбнулся, и Николай Иванович поёжился от его неадекватного для ситуации изгиба губ. — Получается, я могу вашей дочери теперь официально отказать, потому что я даже в сопли пьяным спать с сестрой не буду. Ну… больше не буду.       «В моей копилке блядских подвигов только инцеста и не хватало. Апгрейд, нахуй. Дно. Ниже падать некуда».       Мар начал хихикать. Одиночные смешки быстро переросли в безудержный истерический смех, и когда Николай Иванович вновь поднялся, чтобы потрясти адвоката за плечи и привести в чувство, Белов так же стремительно в его руках скатился в бесстыдный отчаянный плач. На какую-то пару минут — чтобы, как всегда, на пике бури, запрокинув голову, чудовищным волевым усилием подавить всякие эмоции, проглотить их, вытереть салфеткой глаза и надеть очки.       — Я прошу прощения за эту клоунаду, — сказал он так, будто в горло засыпали песок. — На меня действительно в последнюю неделю много чего свалилось, поэтому я слегка не в себе. Честно говоря, разговор хотелось бы на этом закончить, если вы не против.       — Конечно, — согласился Николай Иванович. — Олег отвезёт вас в отель и оставит мою визитку.       — Спасибо.       Мар попрощался с отцом Ксюши, вышел на улицу и взялся за шею в очередном приступе удушья.       «Когда поедешь за братом в клинику, сделай вид, что тебе нормально, а то вместо отеля опять будешь ночевать в палате».       Он неустойчивым шагом двинулся к машине, на которой его сюда привезли, и на заднем сидении взялся безостановочно курить, лишь бы не всплывало пока больше перед глазами отцовское лицо.