Глава 51. София

      Адвокат припарковался возле дома на Кропоткинском переулке, неспешно поднялся на пятый этаж по широкой лестнице, которая, как змея, обвила огороженный сеткой лифт, и нажал на кнопку звонка. Подъезд исторического здания в центре Москвы напомнил ему петербургские парадные с такими же винтовыми лестничными пролётами, и Белов не смог отказать себе в удовольствии пройтись по ним пешком.       — При всей вашей занятости вы очень пунктуальны, — похвалила его София Михайловна и дала зайти в просторную светлую прихожую. — Хотите чаю?       — А может кофе? — улыбнулся Мар и оставил туфли на нижней полке открытого гардеробного шкафа.       — Можно и кофе, — игривым тоном отозвалась хозяйка квартиры и подтянула назойливо сползающий с плеча шёлковый халат. Адвокат различил на кремовой розоватой коже, слегка тронутой возрастными морщинками, тонкий слой шиммера, и про себя хмыкнул.       «Это она ещё не купалась или наоборот разукрасилась к моему приходу?»       Он повесил пальто на вешалку. Женщина провела его за собой на кухню и поставила две чашки на поддон автоматической кофемашины.       — Так странно, что я за столько лет ни разу у вас не был, — проговорил Мар, осмотревшись по сторонам из арочного проёма между п-образной кухней и местом для обеда с длинным овальным столом, окружённым шестью стульями.       — Ничего странного, Маркус, — ответила София, насыпала зерно в бункер и повернулась к адвокату лицом. — Я не могла вас пригласить, потому что Андрей у меня — человек очень консервативный, а ваши связи с борделями, уж извините, ни для кого не секрет. Вы, кстати, не сказали, какой кофе предпочитаете. Скажите, пока я цикл не запустила.       — Я пью раф на сливках или капучино.       — Да? — с искренне радостным удивлением спросила женщина. — Тогда пусть будет раф, потому что я тоже предпочитаю сливки молоку. О чём я говорила… — продолжила София, запустив на сенсорном табло машины выбранный режим. — Об Андрее. Он хотел и Асю приструнить, чтобы она с вами меньше общалась, но я убедила его, что вы по сравнению с Костей просто лапочка. Она с вами буквально цветёт вся, а муж её в какой-то кактус превратил. Мы с ней до свадьбы так хорошо ладили, а потом она в этого бандита вцепилась, и всё, мы как чужие стали…       — Вы знаете, София, ваш муж отчасти прав. — Машина пропищала, закончив, и Белов забрал у хозяйки квартиры протянутую чашку с горячим кофе. — Я как раз потому и приехал, чтобы немного развеять образ, который вы мне приписали.       — Да ну что вы, Маркус, — тихонько засмеялась женщина, коснулась локтя собеседника и ненавязчиво пригласила его за стол. — Я знаю, что вас называют демоном. И не только за глаза.       — Да, за мои зрачки и впечатление, которое я произвожу, — сказал адвокат и сел на стул, забросив ногу на ногу. София заняла соседнее место в той же позе и повернулась так, что при любом необдуманном движении мужчина задел бы её обнажённую икру. — Но если покопаться, то моё публичное амплуа хорошо отражает то, чем я занимаюсь, и я хочу, чтобы вы перестали навязывать дочери мою прекрасную кандидатуру, потому что я та ещё мразь по сравнению с Костей. Он за десять лет на жену ни разу голос не повысил, и такого трепетного отношения к женщине я нигде никогда не видел. А вот мне ничего не стоит и огрызнуться, и матом высказать всё, что я думаю, и силу применить. — Мар отхлебнул из чашки. — Вы хотите навязать Асе человека, с которым она не будет в безопасности. Вы Костю столько раз уже называли бандитом, но он бандит хотя бы в прошлом, а я в настоящем, потому что я веду его нелегальные сделки и я каждый день торчу в криминальных кругах, а не он. Понимаете, София?          Женщина отстранилась, не отводя от гостя внимательного прямого взгляда. Собеседники неспешно допили кофе в гробовом молчании. Мар в это время ответил на сообщения Кости, отложил телефон, и хозяйка с толикой азарта улыбнулась.       — Всё же, Маркус, давайте представим, что вы с моей дочерью муж и жена. Как бы выглядела ваша жизнь?       — Никак, — еле заметно качнул головой Белов. — Я бываю дома только ночами и то не всегда. А ещё командировки каждую неделю, и я из-за брата в них теперь часто задерживаюсь. Это раз. Два — я могу легко во время, извините, секса взять трубку и начать разговаривать. У меня уже были девочки, которые устраивали скандал из-за этого. Три — как я уже говорил, у меня нет привычки глотать слова и чувства. Если мне что-то не нравится, я буду об этом говорить, иногда ругаться, злиться. Могу толкнуть или схватить за руку так, что останется синяк. Вы не смотрите, София, что я весь такой галантный и участливый. Если бы моё тело не было ходовым товаром, я бы не перекрыл свои недостатки чем-то другим, и вы бы ни за что не задумались обо мне как о желанном зяте. Да даже элементарно, София, — понизил и приглушил голос адвокат, — я в любой момент могу либо сдохнуть, либо сесть, а Костю разве что побили раз в пятилетку. Есть разница?       Повисла короткая вдумчивая пауза.       — Маркус… А вы людей убиваете? — прищурилась хозяйка, и лицо у неё стало проницательно-сосредоточенным. Белов от вопроса не дёрнулся ни единым нервом.       — Люди сами себя убивают, а я лишь не мешаю им получать инструменты для этого.       — Почему вы так откровенны со мной?       — Потому что я не боюсь огласки от вас, и лучше так, чем убеждать вас обходными путями.       — А я думаю, вы пугаете нарочно, чтобы Ася не была к вам ближе, чем сейчас. Разве нет?       «В целом, да, но мне очень не нравится, что вы гнёте свою линию в деле, которое вас не должно касаться».       — Если бы нарочно. Я научен очень горьким опытом и теперь могу рисковать только собой. К тому же, София, разве правильно отбирать у Кости то, что он любит больше себя и своего бизнеса? Каким бы он ни был скотом по вашему мнению, я вижу его чуть ли не каждый день, и даже если допустить гипотетическую ситуацию, что Ася — мой типаж женщины, и у меня к ней есть какие-то чувства, я не дал бы ей такой любви. Я на такое больше не способен, и я поэтому вас призываю: не изводите дочь. И я в ней не вижу того, что мне нужно, и она во мне тоже. Она счастлива с Костей, а я — со своими проститутками. Наша жизнь не нуждается в изменениях. Обещаете мне, София?       — Да.       «Бля-я… Поплыла, походу».       Мар невольно сильнее занизил голос в попытке убедить, и женщина упустила из виду нахально съехавшую полочку халата, оголившую до неприличия левую грудь и округлое плечо.       «Ну ёб твою мать. Раньше меня это забавляло, а с возрастом что-то подуставать уже начал».       Он размеренно поднялся на ноги, зашёл хозяйке за спину и склонился к её уху, подтянув непослушную ткань обратно.       — София, вы либо сходите переоденьтесь, чтобы халат вас не отвлекал, либо уже снимите его совсем.       Она вздрогнула от обволакивающего тембра и положила руку поверх пальцев мужчины быстрее, чем он успел отойти.       — Мне он не мешает, Маркус, — с придыханием ответила София, — но если это отвлекает вас, то сами и снимите.              Пока говорила, она с плавным осторожным разворотом выпрямилась, не отпуская руки адвоката. Под её невозмутимым выжидающим взглядом Белов подступил на полшага ближе; он глубоко вздохнул, переместил по мерцающей коже ладонь выше под волосы, ощутимо сжал в кулаке несколько светлых прядей и добавил в голос рычащих ноток.       — Я надеюсь, вы хорошо подумали, прежде чем это сказать?       — Разумеется.       Мар притянул женщину к себе и поцеловал так жёстко и напористо, что София не удержала грудного судорожного стона.       — Я предупреждал, — процедил адвокат горячим шёпотом. — У вас всё ещё есть время остановиться.       «Боже, как она пахнет персиками…»       Дамы постарше у Мара уже были. Он не боялся и не смущался этого. Хозяйка в ответ промолчала, и Белов сорвался на сдержанное шипение, когда заведённая собеседница нащупала под рубашкой титановую штангу.       — У вас выходной… — порывисто выдала София после нового, более долгого и чувственного поцелуя. — Останьтесь на ночь…       — Давайте я позже об этом подумаю.       Она тихонько засмеялась и потянула мужчину за собой в одну из четырёх комнат, утонувших в ночной темноте.