Глава 53. Образцовая семья

      Щёлкнул входной замок на первом этаже. У Кости внутри зародился очень слабый порыв спуститься и встретить жену после прогулки, спросить её, как всё прошло, но мужчина даже пальцем пошевелить не смог. Тело застыло в тисках морального упадка и лишь дрогнуло в ответ на осторожный стук в дверь кабинета.       — Кость?.. — позвала его Ася, несмело перешагнув порог. Матвеев на неё не посмотрел. Он рассеянно уставился в боковую стену, и девушка подошла к нему медленными тихими шагами. — Костя, — обратилась она чуть громче и потрясла его за колено. Потом за руку. Потом за плечи. Потом заключила его лицо в прохладные с улицы ладони, и только тогда мужчина перевёл на неё потухший взгляд.       — Всё хорошо? — спросил он бесцветным голосом, видя перед собой смазанную картинку, будто после стакана водки.       — У меня? — откликнулась Ася в недоумении, отстранившись. Костя едва заметно покивал. — У меня всё было шикарно, пока я тебя не увидела. Что-то страшное случилось?       — У тебя всё шикарно, — проговорил он через силу, — только меня нагнули за твои косяки. У Мара тоже всё шикарно, но почему-то камеры у него в доме транслируют какой-то психологический триллер. — Мужчина дёрнул губами в попытке улыбнуться. Не получилось. — Одно сплошное враньё, чтобы мир вокруг казался радужной сказкой. А реальность такова, что сын меня даже на порог комнаты не пустил, адвокат у меня загибается нахрен, а я так устал от этой жизни, от бизнеса, от этой гонки ради твоего комфорта, и от себя, блядь… Ась, — выдал Костя, прикрыв глаза, — ты ведь когда-то познакомилась с бандитом. Помнишь? Если я снова позволю себе те же привычки, что и тогда, ты бросишь меня?       — Ты убивать хочешь? — напряглась девушка.       — Нет. Хочу просто жить. Пить, курить и не улыбаться, когда дерьмово. И Мара хочу вытащить из-под его дурацкой маски, потому что он домолчится когда-нибудь.       — Что с ним? — Ася затаила дыхание. Костя услышал изменившийся тон её голоса и мысленно огрызнулся на себя за проснувшееся чувство ревности.       — Что, что… Предел возможностей. Он за месяц уже пятый раз теряет сознание и курит так, что начинает задыхаться. — Мужчина разлепил веки и сфокусировался, наконец, на любимых чертах лица. — Так ты бросишь меня или останешься?       Ася молча присела на край стола и хмуро собрала рассыпанные по нему ручки обратно в органайзер.       — Останусь. У нас с тобой действительно всё как-то… не так получилось. Ты почему-то из бандита вдруг стал праведником, а я уже лет пять хочу спросить, почему, и всё никак с духом не соберусь.       — То есть, тебе не нравилось, но ты молчала?       — Да, мне было не по себе, потому что у других муж как муж, а у меня слуга бесхарактерный. Девчонки мне постоянно завидуют, но я же понимаю, что это ненормально. У меня и папа такой был, когда ещё служил в милиции. Тоже ни одного скандала дома, всё для мамы, любой каприз и днём, и ночью. А теперь вон из санаториев не вылезает, потому что нельзя себя вот так постоянно сдерживать. — Она затихла, но продолжила, стоило Косте набрать воздуха в грудь для ответа. — Мар тебя бесит, знаешь, почему? Потому что он может послать тебя лесом и честно сказать, где и на чём он тебя вертел. Ну, да, после того, что ты сказал о нём, не очень правильно приводить его в пример, но всё же. Он притворяется только там, где это нужно. А ты везде. Без разбора. Поэтому тебе плохо. Поэтому ты ревнуешь. Господи… — Ася стыдливо отвела взгляд. — Не хотела я на пьяную голову это всё обсуждать… — Она вздохнула, соскочила со стола и присела на корточки возле мужа, взяв его за руку. — Кость… Ты уже не бандит, как раньше, но и я замуж вышла не за эталон. Хочешь снова пить — пей. Хочешь курить…       Ася прервалась и задумчиво прикусила губу. В растрёпанных чувствах Костя проследил, как она пружинисто распрямилась и куда-то убежала, оставив дверь кабинета нараспашку, а когда вернулась, мужчина изумлённо уставился на её протянутую ладонь.       — Что ты смотришь? — кивнула она вверх и вложила свою «электронку» в пальцы мужчины. — Я тоже не святая, просто дома не курила никогда, вот никто и не знал. Даже Мар не знал, пока я к нему в Питер не приехала. Ты попробуй, — вновь дёрнула она подбородком, — а то, может, ещё не подойдёт.       Матвеев поднёс сигарету ближе к настольной лампе и непроизвольно стал посмеиваться.       «Блядская ирония судьбы».       Он только недавно чужой девайс чуть не разбил об асфальт, когда поймал с ним адвоката у служебного входа, а тут и сам подошёл к той черте, после которой — мужчина знал это наверняка — больше не остановится.       — Что в ней? — спросил он.       — Пятёрка никотина и яблоко. По крепости это будет примерно как обычная сигарета, но если хочешь, могу принести нулёвку с вишней.       — Хочу. Я к пятёрке пока не готов.       Ася вновь упорхнула из кабинета и пришла с такой же «электронкой», только не голубой, а чёрной. Костя затянулся ей до упора без лишних предисловий и с непривычки пару раз кашлянул, выпустив плотное густое облако сладкого пара. По языку растеклось приторно-вишнёвое послевкусие; Матвеев жадно вдохнул ещё раз, потом ещё и ещё, пока рваные прерывистые выдохи не стали размеренными и ровными.       — Легче? — поинтересовалась девушка, забрала сигарету с яблоком и наравне с мужем сделала несколько быстрых затяжек.       — Намного, — расслабленно проговорил Костя, положив «электронку» на стол. — Я продышался и теперь адски хочу спать. — Он надолго задержал на супруге рассеянный взгляд. — Спасибо.       — Я думала, ты не скажешь, — улыбнулась Ася.       — Не сказал бы, но на другое спасибо у меня сил нет.       — А я другого и не ждала.       — Ты не против, если я оставлю её себе? — спросил Матвеев после нескольких минут звенящей тишины и постучал указательным пальцем по чёрному девайсу.       — Нет, но давай сразу возьмём за правило, что дома не курим. Если уж совсем прижмёт, то на улицу выйти пять минут, ну либо кури здесь в окно, ладно? Чтобы у нас Серёжа всем этим не дышал.       — Я могу на всякий случай купить жидкость без запаха.       — Нет, жижу можешь брать любую, какая понравится, просто сама вот эта химия очень долго выветривается. И про маму ещё не забывай. Если Серёжа увидит тебя с сигаретой, у мамы будет лишний повод для упрёков.       — Я думаю, — прыснул Костя, — после того, как она проведёт сегодняшний вечер с моим адвокатом, у неё вообще ко мне никаких претензий не останется.       — Да, Мар говорил, что разберётся, — кивнула Ася. — Я уж не стала спрашивать, как…       — Я тоже, — как бы в сторону пробурчал Матвеев.       «Одна пошлятина в голову лезет. София Михайловна у нас женщина колоритная, но у Мара же должны быть хоть какие-то тормоза…»       Он всхлипнул от приступа смеха, из-за которого тело несуразно встрепенулось. Плечи задрожали, мужчина спрятал лицо в ладони, чтобы собраться с чувствами и заглушить нервную дрожь внутри, но всё равно сорвался на конвульсивный хохот.       — Блядь, образцовая семья… — сдавленно выдал Костя. — Муж-терпила, жена-кукловод и адвокат-шалава. Ладно, ладно, — поднял он руки в примирительном жесте, когда супруга возмущённо вся подобралась, — уже не терпила, но в остальном же всё так.       — Костя, — со сталью в голосе проговорила девушка и вновь затянулась, выпустив пар из носа, — Мар же тебе всё объяснил. Что опять-то?       — Так я не про бизнес, Ась. Не про бизнес… Ты посмотри на нас. Какая красивая была картинка…       «…пока я братьев в угол не загнал».       Одного прижал неподъёмным долгом, второму этим добавил проблем и вытянул за маленькую ниточку целый клубок удручающих новостей.       — Кость? — позвала его Ася, заметив, что мужчина глубоко провалился в себя с широко раскрытыми глазами.       — Я здесь, — ответил он, продолжая смотреть в одну точку перед собой. — Я только что понял, что всю эту череду пиздеца запустил я сам. Вот как раз в тот вечер, когда мои ребята избили Ярослава у меня в машине. Мар мне правильно тогда сказал: можно было решить словами, но я сделал то, что сделал. И как теперь после этого говорить, что я не бандит?       Ася промолчала, сложила руки на груди и мрачно вдохнула яблочный пар.       — Ладно, пойду-ка я всё-таки спать, — вздохнул Костя, вяло поднялся на ноги и, крепко обняв жену, вышел из кабинета. Девушка осталась там, чтобы докурить.       «Да-а-а, а то, что я Мара шалавой назвал, тебя, походу, не смутило», — мысленно усмехнулся он и в душе на «тропическом» режиме хорошенько встряхнулся под холодной водой.