Глава 55. Психологические сюрпризы

      Мар немного замедлил шаг, отвечая на сообщение коллеги из Петербурга. Его брат и Ася тем временем ушли вперёд; адвокат с улыбкой понаблюдал за ними, за тем, как они что-то увлечённо друг другу рассказывали, гуляя вдоль набережной, и подумал, что теоретически София лучше бы Яра сватала дочери, а не его. Тем более после того, как они провели в постели вчерашний вечер.       «Мальчик мой, я хочу ещё».       Белов заметно содрогнулся. Воспоминания бросили его в холодный пот, и Мар инстинктивно зацепился пальцами за воротник рубашки с чувством, будто перетянул галстуком плотную ткань. Но галстука не было, и между расстёгнутыми пуговицами виднелся изгиб ключиц.       «Да с чего это…»       Мужчина с усилием вдохнул. Городской шум приглушило невидимым куполом, очертания предметов размылись, как у телефонной камеры со сломанным фокусом, и адвокат ухватился за каменную ограду заледеневшими пальцами.       «Раз, два, три…»       Он заученной методикой начал считать пролетавшие мимо автомобили, но сбился на втором десятке, потеряв разноцветный поток из виду. Вместо него взгляд упёрся в сосредоточенное лицо младшего брата; Яр подошёл очень близко, заполнил собой всё пространство, суженное в глазах Мара до острого угла, как от света фары в ночи, и в уши залился уверенный и спокойный заниженный голос.       — Я здесь, Мар. Смотри на меня. Я сейчас сделаю вдох на четыре счёта, потом выдох, а ты повтори за мной. Давай.       Яр глубоко медленно вдохнул, не отводя внимательного прямого взора, и Мар заулыбался от ощущения братских ладоней на плечах. Он втянул воздух через нос и закашлялся.       — Боже…       — Нормально. Давай ещё раз.       Адвокат замотал головой и несмело притянул брата к себе в объятия, зарывшись носом ему в плечо.       — Я лучше так, — проговорил он с закрытыми глазами, и Яр заботливо погладил его по спине. — Ася напугана, да?       — А для тебя это важно сейчас?       — Это важно для неё. Мы с ней и так почти не видимся, а именно этой встречи она ждала годами. Я не могу…       — Ма-а-ар… — с придыханием протянул младший Белов. — В наше время такие выпады из реальности стали нормой. Ты же перед подругой в штаны не насрал, правильно? Вот если бы насрал, я бы ещё понял, а так ты всё ещё максимально бесячий мистер Безупречность.       Мар его крепко стиснул на пару секунд, обозначив притворное недовольство, и, содрогаясь от смеха, плавно отстранился.       — От бесячего слышу, — проговорил он с безобидным уколом. Тело расправилось, выпрямилось, освобождённое от бульдожьей хватки тревожного приступа, и мужчина вновь увидел столицу в красочных панорамах. — А если серьёзно, то спасибо, Яр. У меня вот такой паники на улице уже давно не было, но я не ожидал, что ты, оказывается, умеешь с ней работать.        — Да если бы, — смущённо отозвался младший. — Просто у самого бывает паничка после ночных кошмаров, вот на каких-то основах и выезжаю. Ничего сверхъестественного.       — Вы, блин, два сапога пара, ей-богу, — проворчала Ася, и Мар растянул губы в виноватой улыбке.       — Прости. Я надеялся, что ты никогда не узнаешь об этих психологических сюрпризах, но раз так вышло, давай я компенсирую моральный ущерб, например, стаканом кофе, а тему мы закроем. Хорошо?       — Вот опять ты пытаешься всем вокруг сделать хорошо, кроме себя, — вздёрнула брови девушка.       — Ну, Ась. Мы же не затем собрались, чтобы отвлекаться на мой приступ. Бывает. Закрыли, забыли. Гуляем дальше. Да?       — Caro mio[1], — возмущённым тоном сказала девушка, — ты и правда бесячий. Вот честно. У тебя твоё «бывает» — это уже систематика. Мы когда с Костей вчера говорили, он рассказал, что ты пятый раз за месяц в обморок падаешь, и я уж подумала, всё, если сейчас будет шестой, ты от меня больше никакими сладкими речами не откупишься.       «Как он это узнал?»       Мар делано удивился и мимолётно провёл кончиками пальцев по рукаву Асиной куртки.       — Дорогая, я упал всего один раз, когда температура зашкалила. Где Костя взял остальное, я не знаю.       — По камерам посмотрел. Или ты забыл о них?       «Каким, нахрен, камерам?! Я же всё с них удалил!»       — Ася, per favore, — слегка уставшим голосом проговорил адвокат, напряжённый внутри до последнего нерва, — оставь эту тему для более подходящего дня, потому что сейчас я это обсуждать не готов.       — Я тоже, — подключился Яр и сложил губы в самую доброжелательную, лучистую улыбку, на которую был способен. — Я прекрасно понимаю, что в свете новой информации нам нужен этот разговор, но всё же давайте выходной им не портить, а просто выбрать потом какой-нибудь удобный день, собраться и уже в подходящей обстановке поговорить. О’кей?       Ася недовольно фыркнула. Мар аккуратно взял её под руку и мягко, но настойчиво потянул за собой вдоль набережной.       — Ты кофе хочешь навынос или за столиком в кафе?       Девушка подняла на него сердитый взгляд, оставила незримую прожжённую дырку в голове Белова и кивнула в сторону Киевского причала на другой стороне реки.       — Я предлагаю взять лимонад и на «Синичке» доплыть до «Сити». Ты плавать любишь, Яр?       — Конечно, — ответил младший брат. — У меня без водных экскурсий ни один сезон в Петербурге не обходится.       — Прекрасно, значит, идём на «Синичку», — подытожил адвокат. — Я вас там ребятам тогда оставлю, а сам поеду, потому что Маринка обидится, если я опять опоздаю.       — А эта Маринка, она кто? — полюбопытствовал Яр. Мар ответил не сразу.       — Коллега бывшая. Мы с ней вместе начинали адвокатскую практику, но клиент её до психушки довёл. Вот теперь навещаю, когда время позволяет. — Он поискал глазами кафе на другом берегу. — Слушайте, у нас до отправления сорок минут. Может, поедим?       На причал «Сити-Центральный» Мар вышел около трёх часов, передал охране подругу и младшего брата и до больницы, чтобы не плутать между башнями, за семь минут доехал на такси. На входе он после приветствия только спросил «не спит?», и девушка в регистратуре мотнула головой.       «Девчонка и так нестабильна, а я из-за этой паники теперь охренеть как сильно рискую».       — Эй, Мариш, — тихонько позвал он девушку, сидевшую на кровати с полным отсутствием жизни в миловидном исхудавшем лице, — соскучилась?       Она медленно повернулась на звук. Мужчина больше минуты терпеливо простоял на пороге одиночной палаты, наблюдая, как Марина постепенно узнаёт его, и как неохотно, точно в замедленном кино, просыпается радость во взгляде.       — Одиннадцать, — улыбнулась пациентка, закружив адвоката в неспешном вальсе.       — Что одиннадцать? — очень нежно уточнил Мар, пытаясь не смотреть в широко раскрытые немигающие глаза.       — Недель. Я ждала тебя одиннадцать недель, а ты пришёл и ничего мне не принёс.       — Неправда. — Мужчина запустил руку во внутренний карман пиджака и достал оттуда плотную бумагу размером десять на пятнадцать. Девушка-фотограф ещё летом удачно выхватила из толпы его и брата, когда они мимоходом пересеклись у «Дома Книги» на Невском проспекте, и Мар обещал Марине привезти эту фотографию. — Держи.       Пациентка взяла подарок двумя руками, пристально изучила его и большим пальцем вкруговую потёрла Беловым лица.       — Вот теперь стены ругаться не будут. Они меня каждый день убеждают, что ты ко мне больше не придёшь, а я им вот, фигушки, говорю, Мар не такой. Мар хороший. — Марина поднялась на носочки и в предвкушении облизала губы. — Можешь поцеловать меня? — Она постучала пальцем по щеке. — Вот сюда.              Мар неосознанно поджался.       — Вот сюда могу.       Он чмокнул бывшую коллегу в место под скулой, и девушка счастливо захихикала.       — Какой ты послушный мальчик! Видите? — громко сказала она, очевидно, стенам, белым, ничем нигде не украшенным. — Видите, да? Чтобы я вас сегодня не слышала!       — Мариш, — обратился к ней адвокат, задышав через приоткрытый рот, — я же давно взрослый, а ты меня всё мальчиком зовёшь. Это мне как-то уже не по статусу.       «Боже, да хватит... — дёрнул он плечами, ощутив ледяную волну по телу. — Хватит. Пожалуйста... — Вдох. Спазм. Натужный выдох. — На платье четыре зелёные ветки, три жёлтых, четыре красных. Четыре… Да что ж как душит-то, пиздец…»       — А я так хочу, — тем временем ответила Марина и подозрительно притихла. Она уставилась на гостя пугающим распахнутым взглядом, замершая как истукан, и Мар улыбнулся ей на грани очередного приступа.       — Бездна открылась, — таинственно прошептала девушка прежде, чем он успел ей что-либо сказать. — Бездна. Бездна!       Она схватила мужчину за лицо, прижала к нему холодные сухие ладони и засмеялась — громко, без остановки. Пронизывающая бесконтрольная паника мощным прессом опустила потерянного Белова на колени. Он обнаружил, что не может выдавить ни единого звука; его затрясло так сильно, что он услышал, как постукивают зубы друг о друга, и безумный оглушительный смех Марины совсем рядом зациклил безнадёжное истерическое состояние.       — Пусти меня! — отчаянно прокричал мужчина и с силой отбросил девушку в сторону. Дверь в палату распахнулась в эту же секунду, и привлечённые шумом врачи замаячили перед глазами.       — Маркус, — позвала его женщина в белом халате, и адвокат с надрывным стоном откинулся на спину. Приступ не уменьшался; Белова мутило, он задыхался и внимал лишь обрывкам фраз, которыми в него бросалась обездвиженная медиками бывшая коллега. Она вторглась в его сознание совершенно нелепыми домыслами, будто мужчина скоро станет её соседом, и вторая кровать свободна специально для него. Девушка повторяла это, как заведённая, пока действие лекарства не погрузило её в глубокий сон.       «Нет тут второй кровати, дура, блядь…»       Он вцепился в руку женщины-врача, повернулся набок и под её бережный умиротворённый голос постепенно успокоился.       — Вы меня только не оформляйте, пожалуйста, хорошо? — с нервной усмешкой сказал Белов, когда с её помощью перебрался с пола на стул.       — Да оформить-то не оформим, — отозвалась медик, — но вы же понимаете, что вашего психотерапевта мы просто обязаны об этом известить?       — Разумеется, — удручённо покивал Мар. — Я тут и не препятствую.       «Слава сам потом к супервизору плакаться пойдёт, когда я притащу ему всё дерьмо за неделю».              Адвокат поднялся на ноги, сочувственно посмотрел на Марину, которая безмятежно спала после ввода транквилизатора, и в приложении вызвал такси до дома.       — Я так понимаю, из-за меня лечение осложнится?       — Возможно, — вздохнула женщина, неопределённо пожав плечами. — Лечение в целом очень тяжёлое, поэтому здесь даже не знаю, как там будет после вас. Может, хуже, может, так же. Никак не спрогнозируешь.       — Я понял.                                                                             Мар попрощался с персоналом, забрал пальто из гардероба и вышел на улицу, чтобы на парковке в ожидании машины две-три минуты покурить. Он очень расстроился; вчерашний поздний вечер его морально подкосил — София, когда села сверху, вытащила наружу те же смутные разрозненные чувства, что накрыли адвоката во время драки с Яром, и старший Белов позорно сбежал, едва сумев закончить.       «Какой послушный мальчик».       — Да блядь!       У него перехватило дыхание, он жёстко закашлялся и упал на заднее сидение такси злой, как чёрт.