Часть 19 2/3

С трудом повернул голову. Это и правда был Майз. Тяжёлая, удушливая аура Клеймор, секунду назад заставлявшая воздух вибрировать от жажды крови, лопнула, как мыльный пузырь. Сорок седьмая отступила на шаг. Её лицо мгновенно превратилось в привычную непроницаемую маску, но кончик опущенного двуручника предательски мелко дрожал. Майз приближался, не переставая улыбаться. Заботливый дядюшка, заставший детей за слишком бурной игрой. Вот только в каждом его шаге сквозила хищная уверенность истинного хозяина положения. — Хорошая работа, Кай, — бросил он, не глядя в мою сторону. Взгляд Майза был прикован к Клеймор. Тон мгновенно сменился на покровительственно-укоризненный, какой бывает у воспитателя, заставшего породистую, но капризную гончую за поеданием соседской курицы. — Офелия... Кажется, ты снова перепутала «тренировку» с «утилизацией». Рвение всегда было твоим лучшим качеством, дорогая, но... во всём же должна быть мера! Офелия?! Имя ударило по сознанию оглушающим всплеском. Внутренний мир на мгновение замер, а затем развернулся каскадом узнавания. — «Та самая? Четвёртый номер?» — насторожилась Элира. — «Мы влипли, — Мира мгновенно ощетинилась. — Если это та самая сумасшедшая из канона, то твои сломанные рёбра — это она ещё была в хорошем настроении. И ведь она теперь не отстанет…» Мы начали лихорадочно сопоставлять детали. Холодное серебро волос, заплетённых в тугую косу, изящество движений... В её манере замирать и вкрадчиво подаваться вперёд сквозило что-то отчётливо змеиное. И глаза. Гипнотизирующие глаза хищника, который наслаждается игрой с жертвой. Если Организация не штампует таких Офелий целыми партиями по одному шаблону, то — это была именно она. А значит… — «В манге почти ничего не говорилось о её прошлом, кроме истории с братом… — с сожалением проговорила Элира. — Мы даже не знаем, из какого она выпуска… так что сказать, когда состоится её встреча с Клэр… Может, уже в следующем месяце, а может, через десятилетия…» — «Неважно, — отрезала Мира. — Важно то, что против Клеймора Четвёртого Номера у нас шансов столько же, сколько у улитки против катка. Но в тоже время это означает, что мы не слабосилки, которые вчистую уступают самому слабому рангу». Это если она уже носит свой четвёртый номер… Я вздрогнул, почувствовав на плече внезапное давление. Ладонь. Майз уже сидел на одном колене совсем рядом и с беспокойством вглядывался в моё лицо. Когда только успел?! — «Кай, хватит, соберись», — голос Миры прозвучал как пощёчина. Она права. Стоит проявить бдительность. Каждое движение, каждый вдох этого человека не должны упускаться из внимания, иначе… — Ну как ты, мой дорогой «выживший»? — В глазах Майза блеснуло заботливое любопытство. — Живой? Ох, Кай... Ну что же вы так себя не бережёте, а? Он горестно покачал головой, словно отчитывал племянника за разбитую коленку. Что? Это я-то себя не берёг?! — «Это шутка, успокойся, — мягко вклинилась Элира, гася вспышку моего негодования своей прохладной аурой. — Он тебя расшатывает». Она права. Они обе абсолютно правы. Я заставил себя сделать судорожный вдох, чувствуя, как рёбра протестующе скрипят. Выдох. Нужно собраться. Майз может оказаться моим единственным союзником, а может — самым опасным врагом. — Не бойся, Кай. Слова Майза прозвучали с вкрадчивым участием, но под кожу тут же хлынул поток чужой силы. Тёплый, обволакивающий и обманчиво мягкий, он ощущался густым сиропом, заполняющим разорванные ткани. Моё тело инстинктивно напряглось, вызвав у Майза короткий, сухой смешок. — Обещаю, в этот раз обойдёмся без сюрпризов. Хотя, признаюсь, я не очень хорош в исцелении. Я заставил себя сконцентрироваться на процессе переработки энергии, превозмогая тошноту от резонанса наших аур. Внимание зацепилось за странную деталь: поток энергии не шёл от его ладони напрямую. Он совершал петлю, проходя через висящий на поясе Майза кинжал, и только потом впитывался в моё плечо. Я отчётливо видел, как обманчиво мягкий оттенок его личной ауры, проходя сквозь эфес, тускнел, становясь более... нейтральным? Отфильтрованным? — Не лекарь я, Кай, совсем не лекарь. Приходится вот использовать подручные средства, раз уж природа обделила талантом, — усмехнулся он, видимо заметив мой затуманенный взгляд. — Да и это не панацея… Так что не обессудь. Ты ведь у нас теперь крепкий малый, верно? Переработаешь и не такое. Твой организм сейчас — настоящая доменная печь. Главное — вовремя подбросить дров. Энергия ринулась в тело устойчивым ручейком. Мой истощённый, выпотрошенный Офелией организм жадно впитывал её, как растрескавшаяся от зноя земля впитывает первый ливень, тут же беря над аурой контроль и трансформируя в йоки. Онемение отступало, сменяясь колючей, почти болезненной пульсацией возвращающейся жизни. Перед глазами перестали плавать серые пятна, мир обрёл привычную чёткость. Майз помог мне сесть. Его ладонь так и осталась лежать на моём плече. Если он пытался этим жестом «сблизиться», заставить расслабиться, то вышло у него ровно наоборот. — О чём ты только думала, дорогая? — Майз снова поднял взгляд на Офелию. Голос оставался мягким, но в воздухе явственно пахнуло грозой. — Неужели ты и правда намеревалась заставить его пробудиться, а потом убить? Офелия замерла. Её двуручник едва слышно звякнул, коснувшись камня. — Он опасен, — резко бросила она. — Ты должен был почувствовать. Его реакции, его йоки — он не страж! — Он — мой протеже! — В голосе Майза на мгновение прорезался металл. — И это делает его стражем. Тебя известили заранее, Сорок Семь...   Офелия едва заметно дёрнулась, будто от пощёчины, но не возразила. Наступила короткая пауза. Майз чуть склонил голову набок, и его тон смягчился, став обманчиво вкрадчивым. — Так что будь так любезна, объясни мне — с чего вдруг такая неистовая жажда крови? Офелия сузила глаза. Её взгляд метнулся ко мне, впиваясь в лицо с такой ненавистью, будто она пыталась выжечь на нём клеймо. Затем она снова посмотрела на Майза и выплюнула: — Он агент. С Континента. Дыхание перехватило. В черепе всё ещё стоял гул после избиения, всего пережитого и бушевания энергии, отчего эта фраза погребла рассеянные мысли неподъёмной бетонной плитой. Значит, всё же шпион? Тело инстинктивно напряглось под ладонью Майза, которая теперь ощущалась захлопнувшимся капканом. Разум взорвался лихорадочным роем вопросов: Что делать? Как оправдываться? Врать? Молчать? Бить? Бежать? Я посмотрел на Майза. Его брови взлетели вверх, а на лице отразилось удивление. — Что? — выдохнул он, глядя мне прямо в глаза. — Агент? Кай, как же ты мог? — Я... — Фразы рассыпались, не давая себя оформить. Я почувствовал себя рыбой, выброшенной на берег. Мысли разбегались в разные стороны, не в силах сойтись хоть в каком-то решении, чтобы, наконец, заставить тело действовать. Жалкое зрелище. — Я... эмм... И вдруг Майз весело рассмеялся. Я почувствовал, как его пальцы на плече ободряюще сжались — короткий, дружеский жест. — Расслабься, мой маленький мастер интриг. Я просто шучу. После чего снова обернулся к Офелии. Его улыбка не исчезла, но истончилась, став острой и холодной, как грань ледяного скола. — Спасибо, радость моя. Так филигранно вывести на чистую воду «тайного шпиона»... — Он снова перевёл взгляд на меня, иронично кивнув в сторону воительницы. — Моя личная ищейка пороков. Если в ком-то есть хоть капля гнили или скрытых намерений — она вытрясет их вместе с душой. Думаю, ты уже успел прочувствовать, что порой она… избыточно исполнительна.   — К чему этот фарс? — процедила Офелия. Фарфоровая маска её лица пошла некрасивыми пятнами гнева. — К тому, моя нетерпеливая приспешница, — Майз похлопал меня по плечу, — что теперь наш грозный лазутчик наверняка думает, будто это я всё подстроил. — Он вздохнул и перевёл свой взгляд на меня. — Не стесняйся. По глазам вижу — ты уже мысленно примеряешь мой скальп на стену. Скажу по секрету: будь я тобой, то уже бы затачивал ложку, чтобы перерезать мне горло за ужином. Так что давай, не держи это в себе, это вредно для здоровья. Улыбка не сходила с его лица, но глаза... Глаза оставались спокойными, цепкими. Они впились в меня, словно крючья, продираясь к самой сути. — А? Эмм... я... да вроде нет. — Мои плечи дёрнулись в недоумении. Меня явно переоценивали… Мысли безнадёжно отставали от реальности, сбивались, превращаясь в бесполезный шум. Я едва фиксировал смену темы в разговоре, чувствуя, что разум безнадёжно буксует. Элира? Мира? Ау?! Майз довольно хмыкнул и снова похлопал меня по плечу, после чего покрепче ухватился, помогая встать. — Ну вот! Довольна? — обратился он снова к Офелии. — Он — угроза, — холодно отчеканила она. — Он может убить тебя. Он может разрушить всё, над чем мы работаем. Майз рассмеялся. Раскатисто откровенно наслаждаясь самой абсурдностью этого заявления. — Он? Разрушить? Убить? — Он повернулся, ухватившись обеими руками мне за плечи и заглядывая прямо в глаза. — Ну что… «агент»? —  Майз выделил последнее слово издевательской паузой. — Хочешь меня прикончить? Прикончить? Зачем? Ведь именно он привёл меня сюда — в место, где я получил силу. А что ещё имеет значение, кроме личной силы? — Да вроде… Нет, — снова пожал плечами. — Зачем мне это? Что за абсурдные вопросы? Какой ответ он ожидал? Да какая разница… Внутреннее напряжение, только что бившее набатом в висках, вдруг сменилось пустотой. Сопротивление окончательно выдохлось, оставляя после себя лишь серую, липкую апатию. Глубокие раздумья требовали сил, которых уже не оставалось. Другой ответ, возможно, и существовал, но ворочать глыбы смыслов совершенно не хотелось. Зачем? Когда всё необходимое и так лежало на поверхности. — Видишь? — Майз победно посмотрел на Офелию, словно фокусник, успешно распиливший ассистентку. — Теперь-то довольна? — Он враг, — упрямо повторила Четвёртая. В её голосе зазвенел обнажённый металл. — И это всё, что ты способна разглядеть? — Майз разочарованно цокнул языком. — А я-то думал, мы с тобой на одной волне. Если ты хоть на секунду вылезешь из своей тесной коробочки с директивами, то поймёшь: наши цели куда ближе, чем тебе кажется. Или... — Его голос резко упал на пару градусов, — у тебя произошла некая смена приоритетов, о которой я не в курсе? — Нет, —  процедила она, после чего не проронив больше ни слова, круто развернулась и стремительно пошла прочь. Звук её шагов гулко отдавался по залу, пока окончательно не растворился за открытой дверью в коридор. Мы с Майзом молча проводили её взглядом. — Ну вот, — Майз с лёгким вздохом похлопал меня по плечу. — Одной проблемой меньше. Он перевёл взгляд вглубь зала, туда, где на полу бесформенной горой покоилась туша йомы. Тварь выглядела мерзко: живот был вспорот моим мечом, и тёмные, липкие внутренности вывалились наружу, залив всё вокруг вонючей жижей. Майз поморщился и тяжело вздохнул, словно столкнулся не с трупом монстра, а с немытой посудой. — Ох уж эти «девочки»... Вечно с ними так. Столько экспрессии и никакой ответственности. Развлекутся и исчезают, даже не удосужившись прибраться за собой. — Он разочарованно качнул головой. Убрав руку с моего плеча, Майз с любопытством натуралиста направился к телу йома. Я на автомате двинулся следом. И в этот момент меня накрыло. Как только щупальце его ауры окончательно покинуло моё плечо, в голове словно лопнула невидимая плотина. Мысли, до этого вязкие, фрагментарные и пугающе примитивные, вдруг начали стремительно разгоняться, сбрасывая оцепенение. — «Сканирование завершено. Угроза миновала. Сбрасываем избыточный фон», — сухо, с оттенком предельного изнеможения отрапортовала Мира. Я не обратил на шутку внимания, больше занятый осмыслением событий. Ведь только сейчас до меня в полной мере дошло, что именно они провернули. Это не я отупел от боли и шока. За долю секунды до того, как Майз начал вливать в меня свою ауру, тульпы перешли к решительным действиям. Заблокировать мой разум напрямую они не могли, поэтому Элира и Мира поступили ровно наоборот — они его перегрузили. Они вбросили в систему подконтрольную им энергию, предварительно исказив её оттенок так, чтобы она идеально слилась с моей собственной. Что не позволило Майзу заметить подвох, хоть — теперь я это отчётливо понимал — он и старался. Вбросив свою ауру, мои тульпы не отпустили её, а, напротив, крепко удерживали, попутно перехватывая контроль и над частью моей силы, превращая её в хаотичный, нестройный поток, сбивая мысли и оглушая сознание плотным «белым шумом». Мои вычислительные мощности были перегружены и поэтому ограничены. Итог — я не играл, не врал, а в действительности говорил то, что думал, и во что верил. Вместе с ясностью ума вернулась и полнота памяти. Хотя нет, ведь она никуда не исчезала — всё это время большая её часть лежала мёртвым грузом —  у меня не было достаточной «мощности», чтобы её обрабатывать. Следом же за осознанием пришла ледяная, кристально-чистая ярость. Я смотрел в спину Майза, который небрежно перешагивал через лужу крови. Он снова пытался меня убить. А перековку сознания никак иначе я и не расценивал. Я не обманывался. То, что мы выжили и сохранили себя — всего лишь стечение множества удач. Простить?… Моя натура «терпилы» могла утрамбовать и такое… но вот тульпы — они выкопают всё и с готовностью погрузят меня в это с головой. Уже подзабыл, как бандиты пытались изнасиловать соседку? Как её убили? Что испытывал, проходя по разрушенной деревне? Мужчин, женщин, детей, которых сделали рабами? Нет. Мы не забудем. Не простим. В грудную клетку хлынуло жидкое, раскалённое золото. Это не было вспышкой слепой ярости, которая застилает глаза. Напротив, гнев действовал как ледяной душ. Он выжигал остатки слабости. Это была жизненная ярость. Чистая энергия действия, которая заставила мышцы налиться сталью, а зрение — обрести пугающую остроту. Каждый позвонок выпрямился, словно в спину вставили титановый стержень. — И вот с таким приходится работать изо дня в день, — голос Майза нарушил тишину зала. — Легкомыслие. Никакого полёта мысли. Никакого видения за пределами тех рамок, что им очертили. Восстановленный разум, подогретый вспыхнувшей ненавистью, сработал быстрее инстинкта самосохранения. Слова сорвались с губ прежде, чем я успел их взвесить. — Вы сами их такими воспитали, — мой голос прозвучал сухо, с лёгкой хрипотцой. — И получили ровно то, что взращивали. Шаги Майза стихли. Он медленно обернулся. В его глазах не было гнева — лишь вспыхнувшее любопытство. — Неужели? — Он снисходительно усмехнулся. — Значит, во всём виноваты другие? Да? Классическая позиция слабого человека. Удобное оправдание для серой массы, не способной взять судьбу в свои руки. Я уже проклял свой неуместный пыл, но отступить без боя — не лучший вариант. К тому же личность, которая позволяет себе не соглашаться, парадоксальным образом вызывает больше доверия… в правильных пропорциях. — Это не оправдание, это... — Я на мгновение замер, подыскивая замену терминам, которых в этом языке могло и не существовать, отчего на ходу приходилось чуть ли не полностью менять предложения. — Это банальное наблюдение. Нет никакой «врождённой сильной воли». Сознание ребёнка — глина. Доверие к миру, способность анализировать, сила духа — всё закладывается окружением. Если вы выращиваете цепную собаку в тёмной яме и бьёте её палкой за любой шаг в сторону, не удивляйтесь, что она не умеет играть на гитаре. Она умеет только рвать глотки. Майз хмыкнул, подходя на шаг ближе. Взгляд его потяжелел. — Красивая метафора, но в корне ошибочная. Офелия — не забитый ребёнок. Она уже давно взрослая, сформировавшаяся воительница. У неё есть свобода мысли, доступ к знаниям, которые недоступны обычному крестьянину. Никто не запрещает ей думать шире. И что в итоге? Вместо борьбы за свою свободу она выбрала быть цепной собакой нерадивого хозяина. Потому что такова её природа. Воля, Кай — это стержень, с которым рождаются. Истинные лидеры, творцы истории — они ломают рамки любых обстоятельств. Я скривился, даже не пытаясь скрыть эмоции. Спорить с адептом евгеники — пустая трата сил. Такой элитаризм лечится только падением на самое дно, где ты становишься никем. Там, где ты теряешь веру в систему, в людей, в мир, а главное — в самого себя. Смиряешься с этим. Я мысленно усмехнулся. Впрочем, даже такое «лечение» — не панацея, а всего лишь временная ремиссия. По себе знаю. Ведь здесь... статус «попаданца» действовал на меня как наркотик. Где-то в самой глубине души, за всеми слоями рациональности, понимания и сочувствия, уже давно пустило корни сладкое, липкое осознание: «Я — не они». Факт перерождения, сохранённый рассудок — всё это вкрадчиво нашёптывало об одном: Майз прав. Во мне действительно есть нечто особенное, что возвышает меня над серой массой. И это не банальное везение, а следствие моих решений, моего ума… — «Внимание! Внимание! Зафиксирован критический уровень когнитивного искажения, — голос Миры прозвучал пугающе монотонно, словно сработала аварийная сирена. — Самолюбование начинает мешать. Сверни рефлексию. У нас нет времени на оды твоему величию». Ментальный подзатыльник мгновенно вымел из головы всё лишнее. Мысленно усмехнулся. По крайней мере, мои шизофрении работают исправно: стоит в одной зародиться мании величия, как вторая тут же отвешивает ей живительную оплеуху! Идеальный баланс: я слишком безумен, чтобы окончательно сойти с ума! — «Кай…» — Голос Элиры прозвучал слишком мягко. Я физически ощутил её улыбку — тонкую, острую, от которой по спине продрало холодом. Тряхнув мысленно головой, заставил себя вынырнуть из омута мыслей. И что это со мной сегодня? Нужно собраться… в который раз. Майз всё также заинтересованно сверлил меня взглядом, ожидая продолжения. Сосредоточил на мне внимание — и в этом крылась главная угроза. Я ведь стал «агентом»… но при этом не знаю даже название своей новоявленной «родины», не говоря уже о повадках её верного сына. Любое неосторожное слово могло спровоцировать лавину фатальных событий, а значит — стоило придержать язык. — Никто не рождается героем с железной волей. Они ими становятся, — упрямо перефразировал я свой первый аргумент. На несколько долгих секунд повисла тишина. А затем Майз с нескрываемым удовольствием рассмеялся. — Поразительно. — Он снова одобрительно кивнул, словно разглядывая удавшуюся скульптуру. — Избитый, истощённый, с трудом стоящий на ногах... и всё равно готовый вцепиться мне в глотку из-за философских концепций. Вот что я называю породой, Кай. Ты сам сейчас, прямо здесь, доказываешь мою правоту. И как же? Если я агент, то это ведь подтверждает обратное… Провокация? Мысленно покачал головой, но ничего вслух так и не ответил. Майз неспешно повернулся в сторону поверженного йома. — Признаться, ты меня всё больше и больше удивляешь. Глядя на тебя, я начинаю гадать... сколько из тех историй, что я слышал об Империи Асакам, — действительно правда, а сколько — лишь красивая сказка для таких наивных искателей, как я? Он сделал паузу, многозначительно глядя на меня. Я же старательно держал лицо, изображая полное непонимание… хотя изображать почти не приходилось. Сказка? Искатель? Очередная провокация или в их конторе всё настолько засекречено, что правая рука не знает, чем занята левая? — «Меньше слов, больше слуха, — заметила Мира. — Пусть поёт дальше. Если он продолжит в том же духе, то скоро мы узнаем и имена своих родителей, и любимое блюдо императора». — «Главное — не забудь пустить ностальгическую слезу, когда он упомянет местные берёзки», — не удержалась Элира. Мысленно улыбнулся, стараясь удерживать лицо кирпичом. Сам Майз тем временем тихо усмехнулся и качнул головой, словно забавляясь собственным мыслям. — Кто бы мог подумать, что там найдётся кто-то с такой точкой зрения… Но да ладно, пойдём. — Он приглашающе махнул рукой в сторону проёма. — Нам ещё необходимо обсудить… более насущные вещи.