Часть 19 3/3

Ткань новой униформы ещё не успела обмяться, плотно охватывая плечи. Она была чистой и казалась естественным продолжением тела — внешней кожей. Форма послушника не просто защищала, она придавала движениям устойчивую уверенность. Предыдущая форма, как и моё тело, пришла в негодность после «учебного» поединка. Вот только если мой организм справился с починкой, то изорванную броню пришлось заменить. Я шёл за прямой спиной провожатого, мерно отсчитывая шаги, но стоило мне только прикрыть глаза — и я снова чувствовал на коже обжигающие струи воды. Там, в умывальне, куда меня привели полчаса назад, время словно замерло. Горячий поток смывал не только липкую корку запёкшейся крови, но и глухой, вязкий шум в голове. Под глухой рокот воды в густом мареве пара моё тело завершало исцеление — лёгкий зуд там, где невидимые нити стягивали последние микротрещины в рёбрах. Покалывающий жар в мышцах и коже. Свинцовая тяжесть, которую я до этого не замечал, постепенно выходила из отбитых мышц, словно её вымывало вместе с потоком воды. Внутренний, «ментальный» фон ауры наконец стабилизировался, приходя в равновесие. Казалось, мой разум и тело соединились, став идеально заточенным клинком. Тихий лязг меча в ножнах стража вернул меня в реальность. — «А здесь, оказывается, кипит жизнь», — заметила Элира. Я лишь мысленно кивнул. Подземная база неуловимо изменилась. Удушливый запах сухого озона сменился свежестью воздуха, пропитанного ароматами полированного дерева, старой бумаги и едва уловимым, горьковатым шлейфом благовоний. Своды коридора стали выше, а кристаллы ауры, вмонтированные в потолок, светились мягким, ровным янтарём, имитируя полдень на поверхности. Мимо нас стремительно прошли трое мужчин в глухих чёрных мундирах. Прижимая к груди стопки документов, они удостоили меня лишь мимолётным взглядом. Интересно, если бы я оказался здесь один, как быстро их равнодушие сменилось бы стальным захватом? Я перевёл взгляд на затылок провожатого. Майз передал меня ему сразу после того, как мы покинули тренировочный зал. Короткий, брошенный вскользь приказ: отвести, переодеть, привести. Тогда я воспринял это лишь как его прихоть. В тот момент я рвался в бой, хотел, наконец, закончить со всем… Но сейчас, мерно отсчитывая шаги, я понимал: Майз подарил мне бесценную отсрочку. И я был этому благодарен. Воспоминания о моём прошлом состоянии всё ещё обжигали. Аура Майза, которую он влил в меня, подействовала как ударная доза спиртного. Она не только дала силы, но и разъела самоконтроль. Мир казался проще, барьеры — тоньше, а язык — чересчур лёгким и жадным до слов. Сейчас этот суррогатный восторг выветрился, оставив после себя лишь сосущую пустоту и горькую тошноту похмелья. Однако не следовало винить только влитую в меня ауру. Ведь она была ничем по сравнению с Контактом. Ослепительный вихрь, колоссальная спираль живого сознания — бездонный золотой Океан. Теперь это воспоминание стремительно теряло плотность. Оно выцветало, покрываясь серой коркой, словно остывающая лава. Я всё ещё видел те события, но больше не «чувствовал» их. Ощущения превращались в сухую хронику, в чужой текст, нацарапанный на подкорке. Разум, не способный вместить масштаб, выставил аварийные блокировки, спасая мою личность от безумия. Я помнил факты: свет, тепло, бесконечность. Но всеобъемлющее величие, ради которого я был готов стереть собственное «я», сейчас казалось пугающим наваждением. Стать единым с Океаном? Всего лишь красивое прикрытие, за которым скрывается леденящая душу истина: меня чуть не растворило чужое сознание. И больше всего пугало то, как охотно я на это шёл. Мысленно потянулся внутрь, проверяя щиты и барьеры. Тварь в клетке не изменилась. Всё тот же глухой, пульсирующий инстинкт и примитивный Голод. Но теперь я знал правду. Паразит, с которым я и мои тульпы связаны — лишь марионетка. Автономная программа, слепой отросток, подключённый к чему-то бесконечно большему и могущественному… Поэтому о быстром решении — ассимиляции, подчинении или уничтожении паразита — придётся на неопределённое время забыть. Слишком хрупкое равновесие. Чтобы не всколыхнуть связь, нам придётся работать с этой тварью в «бархатных перчатках» и молиться, чтобы Океан на том конце никогда не обратил на нас внимания. Я, всё также следуя за провожатым, свернул на очередном перекрёстке. Коридор изменился: массивные дубовые двери, утопленные в глубоких нишах, суровый зев лестничного пролёта, уходящего куда-то вверх и вниз. Насколько глубоко вгрызается в землю этот муравейник? До сей поры мой мир ограничивался камерой, тренировочным залом и редкими визитами в логово Доктора. Я попытался прощупать пространство вокруг, привычно потянувшись восприятием за пределы стен, но наткнулся на глухую пустоту. Каменные блоки вели себя как губка. Странная порода не отражала ауру и не давала ей течь — она её жадно впитывала, гасила и рассеивала. Словно я находился в камере сенсорной депривации: ни звуков за стенами, ни эха чужих аур. Только я, тихий шелест подошв провожатого и давящая толща камня над головой. — «Заканчивай, — голос Миры скальпелем разрезал вязкую паутину моих мыслей. — Майз может уже ждать за следующей дверью. Соберись». Я мысленно вздохнул. Она права. Нужно быть готовым, чтобы не упустить шанс. Ведь мы в ловушке. Попытка прорыва закончится встречей с кем-то вроде Офелии. Но даже если чудом удастся вырваться из подземелья — что дальше? Весь остров — гигантский, хорошо охраняемый полигон. Бежать некуда, особенно не имея никаких существенных сведений о мире. Умирать же, рассчитывая на очередное попаданство... Глупо вдвойне. Мысли невольно соскользнули к паразиту. В случае смерти меня вряд ли будет ждать новый мир. Скорее просто втянет по пуповине паразита в золотую бездну и растворит без остатка. Ситуация казалась безысходной. Будь я один, то давно бы уже сдался и отчаялся… но теперь за моей спиной стояли Мира и Элира, что не давало мне права на слабость. Тепло их сознаний, их доверие, которое я ощущал почти физически, наполняло силой, которой у меня никогда не было раньше. Они — мой смысл бороться до конца. Мы пройдём по единственному доступному пути, каким бы опасным он ни был. Майз считает меня агентом с Континента? Значит, я им и буду. Ведь вражеский шпион — часть структуры. Фигура на доске. Его можно использовать: перевербовать, вбросить дезинформацию, сделать связным. Попаданец же… это аномалия и индивид. Неизвестная мутация, которую вскроют заживо на столе Доктора, чтобы изучить. К тому же, попробуй теперь докажи им обратное… Что я вообще знаю об Империи Асакам? Ничего. Но у меня на руках есть козырь из прошлой жизни — знание канона. Во-первых, Рубель. Куратор, который на самом деле работает на врагов Организации. Шпион, но уже настоящий. Во-вторых, главная тайна самого проекта — феномен «возврата». Я помнил, что есть Клейморы, такие как Клэр и Мирия,  которые смогли шагнуть за грань Пробуждения и вернуться обратно. Те, кого всё это время пыталась создать Организация. Агенты же вроде Рубеля старательно скрывали это. Саботировали, подставляли и убивали таких Клеймор. Потом, оригинальная история закончилась бунтом воительниц и крахом штаба. Подобные потрясения не случаются в одночасье. Нет, для такого нужны предпосылки. Нужна подготовленная почва. Наверняка Организацию подтачивали изнутри задолго до финала. А там, где монолит системы даёт трещину, всегда открываются лазейки: возможность возвыситься или хотя бы уцелеть в грядущем хаосе Однако эти знания обладали критической массой. Они были взрывоопасны: подай я информацию не вовремя или не тому человеку, и детонация сотрёт меня в порошок раньше, чем я успею опомниться. Это оружие требовало ювелирной точности и ледяного спокойствия. Я буду скармливать им правду микроскопическими дозами, лишь бы поддерживать их аппетит, иллюзию моей полезности и лояльности. Пока мой главный приоритет — слушать, впитывать и классифицировать каждую мелочь, оставаясь готовым в любой момент действовать по обстоятельствам. Майз назвал меня своим «протеже». Я понятия не имел, какие обязательства накладывает этот статус, но суть оставалась предельно ясной: ему что-то нужно. Не от «Кая», нет, а от «вражеского агента». Провожатый остановился перед окованной металлом дверью и коротко постучал. Время вышло. Я закрыл глаза и сделал глубокий, медленно отмеренный вдох. Расслабил плечи, мысленным усилием выгоняя из мышц остатки напряжения. Было бы глупо, даже самоубийственно полагать, что я смогу переиграть Майза. Оратор из меня паршивый. Поэтому я и мои тульпы выбрали другую стратегию. Я мысленно сделал шаг назад внутри собственной головы и передал невидимые нити управления Мире. Как и со спрайтом, я снова стал пассажиром в собственном теле. Центр тяжести плавно сместился, позвоночник выпрямился, натягиваясь, как стальная струна. Мира полностью перекрыла свой слух, чтобы слова Майза не вызывали у неё эмоционального отклика. Она стала марионеточником, контролирующим мою моторику, мимику и фон ауры. Одновременно с этим Элира скользнула на периметр восприятия, чтобы читать ауру Майза и глушить любые его попытки прощупать нас извне. Этот симбиоз работал чище и эффективнее любого «спрайта». Мы понимали друг друга без слов. На время мы отбросили все наши табу, став единой, монолитной структурой, мыслящей и действующей в унисон. Всё ради выживания. Когда створка двери бесшумно открылась, порог пересёк уже не Кай. Чеканя каждый миллиметр движения, внутрь скользнул хладнокровный Агент. По крайней мере, я попытался себя в этом убедить. Кабинет оказался берлогой бюрократа. Воздух здесь казался густым, пропитанным терпким запахом воска, дорогих чернил и старого дерева. Стены скрывались за массивными дубовыми стеллажами, чьи полки стонали под тяжестью бесчисленных свитков, папок и перевязанных стопок. Мягкий, тёплый свет кристаллов обволакивал комнату янтарным маревом, создавая иллюзию уюта и безопасности. Майз сидел за массивным столом, склонившись над бумагами. Как только дверь открылась, он мгновенно отложил перо — никакой показательной занятости или попыток заставить меня ждать. Он плавно поднялся и обогнул стол, на ходу одарив моего конвоира мимолётной, тёплой улыбкой. — Благодарю, Ганс. Хорошая работа, — кивнул Майз солдату. — У тебя вымотанный вид, а смена затянулась. Сдавай пост и отправляйся на отдых. Ты его заслужил. Конвоир вытянулся во фрунт и с коротким, сухим стуком ударил кулаком в грудь над сердцем. Когда дверь за моей спиной глухо щёлкнула, в кабинете на мгновение воцарилась уютная, почти интимная тишина. — Прошу. — Майз указал на зону отдыха: низкий кофейный столик из тёмного дерева, зажатый между двумя диванами. Едва мы заняли свои места, как я почувствовал первый микро-конфликт с Мирой. Она опустилась на край подушек с такой плавной, тягучей грацией, что я мысленно поморщился. Жест получился слишком женственным. Майз сел напротив и окинул меня цепким взглядом. — Выглядите… на удивление свежим, — его голос звучал бархатно. Майз красноречиво поправил манжету своего слегка помятого камзола. — В отличие от меня. Увы, график в последнее время совершенно не оставляет времени на сон. Приношу извинения, что вам приходится лицезреть меня в таком… потрёпанном виде. Я на мгновение завис. Тон, подчёркнутая вежливость —  он говорил так, словно мы увиделись сегодня впервые. Что ж, раз он решил сменить декорации и обнулить счёт — я подыграю. Мои губы — под чутким руководством Миры — изогнулись в идеально выверенной, сочувствующей полуулыбке. Лёгкий наклон головы. Намёк на понимание. — Я ведь могу обращаться к вам по имени «Кай»? — тут же, без перехода, спросил Майз, словно пробуя слово на вкус. — Прошу прощения, что не уточнил этого раньше и позволил себе такую вольность в нашей прошлой беседе. Просто ваш образ был настолько... естественным и непосредственным, что я невольно поддался этому наваждению. Я едва заметно склонил голову: — Понимаю. Тогда прошу и дальше обращаться ко мне по этому имени. — Мой голос прозвучал ровно, а уголки губ чуть приподнялись в намёке на вежливую улыбку. — Вот только мне казалось, что мы уже давно перешли на «ты». Майз замер на долю секунды, а затем его лицо озарилось искренним удовлетворением. — Какое облегчение. — Он слегка развёл руками. — Признаться, я не хотел показаться грубым, учитывая… вновь открывшиеся обстоятельства. Всегда рад иметь дело с понимающим собеседником. Особенно здесь, — он обвёл взглядом кабинет, — где нет лишних глаз и, что важнее, лишних ушей. Согласись, когда можно наконец отбросить церемонии и говорить прямо, дела движутся куда быстрее. Майз поднялся и подошёл к высокому шкафчику-бару у стены. Звякнуло стекло. — Что будешь пить? — спросил он, не оборачиваясь. — Есть отличная настойка, крепкий дистиллят… — Соглашусь со всеми твоими доводами, — я позволил себе лёгкую, почти дружескую усмешку, — но только при одном условии: никакого алкоголя. — Неужели? — Майз обернулся, и в его глазах мелькнуло неподдельное удивление. — Редкое самоограничение. Знаешь, один мой наставник в Академии любил повторять, что крепкий дистиллят — это не просто выпивка. Это универсальный растворитель. Он размывает границы между «своим» и «чужим», плавит замки к самым неприступным секретам и служит отличной смазкой для шестерёнок дипломатии. Он усмехнулся и покачал графином, глядя на игру света в хрустале. — Или ты опасаешься из-за юности своего тела? Брось. Твоя регенерация переварит любой яд прежде, чем ты успеешь почувствовать лёгкое головокружение. — Он усмехнулся, в его тоне промелькнула едва уловимая зависть. — Ещё час назад ты был на смертном одре, а сейчас полон сил. Признаться, я бы многое отдал за такую физиологию.  «Многое, значит, — я разглядывал его ухоженное лицо, на котором не было ни единой глубокой морщины. — Готов отдать и пожертвовать многим, но не собой». Майз, обладая немалой властью в Организации, наверняка при желании мог бы попытаться заполучить эти способности в любой момент. Но он, как и вся верхушка, предпочитал остаться в уютном кресле. «Многое» и «всё» в их понимании всегда оплачивалось чужими жизнями. — Мне просто не нравится вкус. — Мира едва заметно повела кистью, словно отгоняя назойливое насекомое. — К тому же, социальная смазка нужна там, где есть трение. Мы оба — взрослые люди. И понимаем друг друга достаточно хорошо, чтобы обойтись без всяких ухищрений.   Майз на мгновение замер с хрустальным графином в руке. Его взгляд, казалось, попытался просверлить во мне дыру. — Справедливо, — Майз мягко рассмеялся. — Но я всё же предпочитаю вкус хорошего вина. А для тебя у меня тут, по счастливому стечению обстоятельств, найдётся яблочный сок. Я кивнул. Майз вернулся к столику и поставил на него два бокала. В его плескалась рубиновая жидкость, в моём — густая янтарная. Он сел, закинув ногу на ногу, и сделал маленький глоток, не сводя с меня глаз. — Знаешь, я очень впечатлён твоей выдержкой. — Он медленно опустил бокал и посмотрел мне прямо в глаза, на этот раз без тени светской беспечности. — Добровольно прийти в логово врага. Без тени сомнения лечь под нож. Балансировать на грани смерти, когда плоть рвётся на части, и при этом ни на секунду не сбросить маску, не выдать себя ни единым стоном… это заслуживает уважения. А теперь, когда карты раскрыты, когда ты знаешь, что твоя легенда рассыпалась в прах — сидеть здесь вот так расслабленно и пить сок? — Майз едва заметно качнул головой. — Не уверен, что смог бы сохранить подобное самообладание, окажись я в твоём положении. — Правда? — Мира вложила в это одно слово ровно столько вежливого удивления, чтобы это не казалось издёвкой. Улыбка Майза стала тоньше. Холоднее. Он подался вперёд, и его аура на мгновение стала колючей. — Мы оба знаем, что в данный момент ты находишься в нашем полном, абсолютном распоряжении. — В некоторых аспектах — несомненно, — Мира чуть склонила голову, кончиками пальцев придерживая бокал. — Однако мы сидим здесь, пьём и разговариваем. Одно это уже доказывает, что получить нужное силой вы не в состоянии. Майз медленно покрутил бокал. Бордовые капли оставили на стекле маслянистый след. — Ты много раз водил меня за нос, Кай. Признаю. Но правда всегда находит выход, — он подался чуть вперёд. — Как ты, должно быть, знаешь по опыту своей работы — не существует замка, который нельзя вскрыть. При наличии правильных инструментов, правильных методов и, главное, достаточного количества времени. Особенно, когда знаешь секреты механизма. Я смотрел прямо ему в глаза. Элира шепнула на задворках сознания: «Он абсолютно уверен в себе». Мира не дрогнула даже ресницей. — Вскрывать замок бессмысленно, — произнёс я мягко, но весомо, — если сундук абсолютно пуст. Майз вглядывался в моё лицо, пытаясь найти хоть малейшую трещину, хоть намёк на блеф. Что ж, я дам ему то, чего он боится больше всего. Я буду играть Агента, для которого смерть — лишь протокол. Тем, кто не просто самоликвидируется, а выжжет собственный разум дотла, превращая память в пепелище, лишь бы не оставить врагу ни крупицы секрета. Мысленно усмехнулся, ведь я и не врал — они ничего не найдут там об Империи Асакам, как бы ни старались. — Даже так… Майз откинулся на спинку дивана, и его напряжение вдруг спало, сменившись каким-то почти философским спокойствием. Он словно получил подтверждение своей главной теории. — И ты прекрасно это понимаешь, — развил я успех, позволив себе крошечный укол. — Иначе я бы сейчас лежал на прозекторском столе в лаборатории Доктора, а не пил яблочный сок. Насколько я помню из прошлого разговора, наша встреча не планировалась так скоро. Майз тихо, искренне рассмеялся. — Воистину так. Но обстоятельства, Кай, всегда выше нас. Он сделал ещё один глоток вина. — Обстоятельства, значит… — Я позволил себе короткую паузу, пока Мира с вежливой полуулыбкой имитировала задумчивость. — Полагаю, именно эти обстоятельства и делают меня… необходимым. Мира заставила моё тело чуть податься вперёд — ровно настолько, чтобы обозначить невидимую черту, за которой светская беседа заканчивается и начинается дело. — Мы оба ценим своё время, Майз. Давай отложим притворство. Что нужно тебе… или тем, кого ты представляешь, от меня? Майз медленно опустил бокал на стол. В его ауре, как шепнула Элира, не было ни капли агрессии — только вязкое, обволакивающее предвкушение. — Ты ждёшь чётких инструкций, Кай, но я не сторонник подобных примитивных методов. Приказы порождают лишь слепых, ненадёжных подчинённых. — Он сцепил пальцы в замок. — Куда ценнее союзники. Личности, разделяющие общие цели. Я не собираюсь давать тебе миссию — только предложить возможность, которую глупо упускать. — Звучит многообещающе, — Мира чуть склонила голову набок. — И как далеко простираются границы тех возможностей, что вы готовы нам открыть… и какова будет цена этого предложения? Я намеренно выделил «вы» и «нам». Обозначил, что за моей спиной стоит структура, как и за его. Майз уловил этот нюанс мгновенно — уголок его рта едва заметно дёрнулся вверх. Он поднялся с дивана, заложил руки за спину и принялся размеренно вышагивать по кабинету, словно профессор перед студентом. — Организация прогнила, — сказал он тяжело и глухо, словно бросил камень в стоячую воду. Мира приподняла бровь, выражая вежливый скепсис, но Майз, не оборачиваясь, продолжил: — О, я знаю, что говорю. Но пусть это не вводит вас в заблуждение: она всё ещё невероятно сильна. Любой, кто надеется обрушить её лобовым ударом — безумец или глупец. Он резко остановился и посмотрел на меня в упор. — Я знаю, в чём состоит ваша задача, Кай. Разрушить нас изнутри. Ты же… Твоё настойчивое желание стать гибридом, стать одним из стражей — это блестящий ход Империи. Атака со всех направлений. Вы поняли, что наше главное оружие можно использовать против нас самих. Ведь можно, например, поднять восстание. Заставить гибридов разорвать свои цепи и обратить мечи против хозяев. Показать, что их невозможно контролировать, что весь пройденный путь, все наши прорывы и потери… были всего лишь стратегическим просчётом. Очередным тупиком, который стоил непомерно много, но не принёс ничего. Тогда неизбежно возникнет вопрос: стоит ли продолжать финансировать этот хаос? Ведь в нашем мире даже конец света должен оставаться рентабельным, не так ли? Он иронично улыбнулся, словно предлагая мне разделить с ним удачную шутку. Я замер. А ведь это и случилось в манге. Он повторяет слова Рубеля. Значит ли это, что Майз и правда знает про других агентов? Уже настоящих? Может, я не первый, которого раскрыли? Мира же осталась абсолютно бесстрастной. Ни единый мускул на лице не дрогнул. Я не подтвердил его слова, но и не опроверг. — План хорош, — кивнул Майз. — Но есть нюанс. Наши гибриды слишком сильно индоктринированы. Их разум прошивают ещё до операции. Чего ты, конечно же, успешно избежал, —  улыбнулся он мне. — Стражи лояльны Организации на уровне базовых рефлексов. Сами по себе они никогда не восстанут. Не поднимут на Организацию руку. Для этого им нужен пастух. Вожак, чья воля не была искажена. Вот только, к сожалению, такие бунтари очень быстро находят свою смерть... но вот если его прикрыть и указать путь. Он выжидающе замолк. — Допустим, — мой голос прозвучал сухо, словно шелест пергамента. — Но я всё ещё не понимаю, как могу помочь уже вам. — Всё очень просто. Я — патриот. — Майз снова шагнул к столу, опершись на него костяшками пальцев. Его голос налился металлом. — Но патриот не Организации, а этой земли. Моего народа. Меня не волнуют ваши войны на Континенте. Я не хочу, чтобы мой дом сгорел в огне чужих амбиций. И поэтому Старейшины и их сторонники, вцепившиеся в свою власть, должны уйти. Они — предатели человечества, использующие людей как скот ради своих несбыточных мечтаний. — Выходит, наши цели совпадают. — Мира изобразила лёгкую, холодную усмешку. Я не стал комментировать, что «предатели» вроде как борются за выживание того самого человечества. Хотя кто знает, кто там за что воюет. Может сами «Драконнорожденные» тоже изменённые люди по типу Клейморов? — Избавиться от Организации. Похвальное благородство. — Избавиться от верхушки, Кай, — веско поправил Майз. — Уничтожать сам механизм — это идиотизм. Анархия породит только хаос. — Мы говорим без масок, Майз, — я выдержал паузу, позволив Элире чуть уплотнить мою ауру, создавая эффект скрытой угрозы. — Поэтому скажу прямо. Наши пути могут идти рядом, но конечные станции разные. Моя задача — сжечь этот лес дотла. Твоя — стать в нём главным лесничим. Майз вернулся к дивану, сел, подавшись ко мне, и его глаза хищно блеснули. — А зачем Империи пепелище, если она может получить готовый арсенал? — вкрадчиво начал он. — Зачем уничтожать лаборатории, если можно инвертировать эксперименты? Зачем вам тратить свои ресурсы, если мы можем продолжать исследования, выкачивая ресурсы из ваших врагов, пока они думают, что финансируют Организацию? Обезглавив Старейшин и поставив во главе моих союзников, Империя получит не просто разрушенного врага. Она получит союзную армию. — Он сделал паузу, давая мне переварить масштаб. — Но давай забудем об Империи. Поговорим о тебе, Кай. — Он откинулся на спинку, цепко сканируя моё лицо. — Насколько я могу предположить, перенос сознания в тело ребёнка — процесс нестабильный и чудовищно рискованный. Подумать только... настоящее воплощение в новом сосуде. Зная базовые законы таких манипуляций, я понимаю: чем невероятнее техника, тем более жёсткие условия требуются для её активации. Я даже представить боюсь, какую цену тебе пришлось заплатить и чем пожертвовать, чтобы этот механизм сработал. Он выдержал короткую паузу, изучая меня так, словно читал историю болезни. — Такое чудо не поставишь на поток, я в это никогда не поверю. А значит, Империя не стала бы рисковать по-настоящему ценным активом ради столь нестабильного эксперимента. Тебя отправили в один конец. Но самое интересное — это последствия, — Майз слегка прищурился. — Ты ведь многое потерял при переходе, не так ли? Твой отказ от вина, хотя истинный житель Империи никогда бы не отверг этот нектар. Твои наивные рассуждения о том, что люди рождаются равными... Всё это — плата за перенос. Не так ли? Слова Майза заставили сильно задуматься: про какие такие техники он говорит? Здесь что, и правда такое возможно? Почему всего этого не было в манге? И как мне ответить? Что, если это просто проверка и всё, что он сказал — ложь? Мира тем временем отреагировала безупречно. Мои брови чуть нахмурились, губы едва заметно сжались, челюсть на долю секунды напряглась. Идеальная микроэмоция человека, чью старую рану случайно задели. — Сомневаешься? — Майз удовлетворённо улыбнулся, после чего его голос резко ударил наотмашь: — И правильно делаешь. — Он снова заговорил тише, почти гипнотическим полушёпотом, от которого по коже побежали бы мурашки: — Твои воспоминания запечатаны, Кай. Если не стёрты вовсе. Организация, Асакам… все они мыслят категориями эффективности. Таких, как ты, «очищают» перед засылкой, чтобы вы не выдали под пытками лишнего. Для них ты — не друг, а высокотехнологичный расходный материал. Инструмент с заданным сроком годности. — Майз сделал паузу. — На твоём месте я бы всерьёз задумался: а твои ли это желания, к которым ты так стремишься? Свои ли мысли ты так яростно защищаешь? Или это просто программа, вшитая в твой разум умелым кукловодом? Ведь даже если случится чудо и ты достигнешь цели… что ждёт тебя дальше? — Он горько усмехнулся, глядя в пустоту. — В Империи, где правят Драконы, человек — а уж тем более мутант с плотью йома — навсегда останется лишь грязью под их когтями. Вторым сортом. Отработанным ресурсом. Уверен, там найдутся «более достойные», кому припишут все победы и о ком сложат легенды. А такие как мы? Нам уготовано просто исчезнуть в тени. Если позволят жить. — Майз приподнял бокал. — Зачем возвращаться туда, где ты никто, когда здесь ты можешь стать всем? Получить власть, статус, уважение, — перечислил он веско, чеканя каждое слово. —  Остаться во главе перспективного актива, при исполнении. А потом… кто знает, может, легенды будут слагать уже о тебе? В кабинете повисла тишина. Элира доложила: «Он не лжёт. В этот момент он, скорее всего, верит в то, что предлагает». Я позволил тишине растянуться. Заставил Майза ждать. Мира сымитировала обдумывающего человека. Хотя много играть и не приходилось. Я почти физически услышал, как за моей спиной грохотал обвал, отрезая путь назад, оставляя мне единственный выбор: копать дальше вглубь, во тьму, отчаянно надеясь, что я рою себе туннель к спасению, а не в могилу. Наконец, я через Миру поднял на него взгляд, чуть нахмурив брови. — Хорошо… Допустим, я в чём-то с тобой согласен. Каковы твои планы? Майз задержал на мне долгий, нечитаемый взгляд. В янтарном свете кристаллов его глаза казались стеклянными пуговицами. — Я надеюсь, ты основательно обдумаешь мои слова, Кай. И сделаешь правильные выводы. Он снова встал, но на этот раз не вернулся к столу, а обогнул диван и зашёл мне за спину. Внутри всё натянулось до звона. Животный инстинкт требовал развернуться и встретить опасность лицом к лицу, но Мира была безжалостна в своём контроле. Тело осталось обманчиво расслабленным, дыхание — ровным. Благодаря Элире, транслировавшей каждое движение Майза, я не чувствовал себя слепцом. Поэтому, когда тяжёлые ладони легли мне на плечи, по-дружески их сжимая, я не вздрогнул даже мысленно. Но близость Майза за спиной всё равно заставляла разум лихорадочно метаться. — Ты продолжишь свою миссию, — его голос зазвучал прямо над моим ухом, бархатный и уверенный. — Твоё «желание» стать Стражем удачно вписывается в структуру нашего общего будущего. Ты отправишься в тренировочный центр в Сутафу. Не волнуйся о бюрократии — я лично прослежу, чтобы путь был гладким. С этого дня ты официально мой протеже. «Мишень для твоих недоброжелателей», — холодно перевёл я для себя. — Там, среди других кандидатов, ты станешь моими глазами и ушами, — продолжал Майз. — Мои люди сами выйдут на тебя. Прикроют от внимания администрации. Они помогут, если возникнут трудности. Твоя задача — начать плести паутину. Собирай вокруг себя послушниц. Затем — действующих Стражей. Единомышленников. Сформируй лояльную группу. Впрочем, делай то, что и так собирался. Когда же придёт время и мы будем готовы… — Он чуть сильнее сжал мои плечи и наконец отпустил, сделав шаг назад. — Но до тех пор. — Майз вернулся к своему рабочему столу. — Я рассчитываю, что ты окончательно осознаешь, насколько идентичны наши взгляды на будущее. Ведь глупо отрицать очевидное, не так ли? Он взял со стола плотную папку из кожи и, вернувшись, протянул её мне. Я взял документы. Плотная бумага пахла сургучом и канцелярской пылью. На первой странице красивым, убористым почерком была выведена краткая справка, а в правом верхнем углу пустовало место для фотографии. Мой взгляд скользнул по строкам и споткнулся. — Это… — Мира чуть склонила голову, позволив лёгкому недоумению просочиться в голос. — Твоё досье. — Майз сел напротив, закинув ногу на ногу с выражением абсолютного триумфа. — Новое имя и официальные бумаги для зачисления. — Миата, — прочитала Мира вслух. Почему-то это имя казалось мне знакомым. Очередной канонный персонаж? Посмотрел на Майза, затем снова в бумаги. — Пол — женский. Это досье девочки. Майз тепло, почти отечески улыбнулся. — Увы, официально Организация больше не производит гибридов мужского пола. Таковы правила, и нарушать их открыто было бы слишком… вызывающе. Так что тебе придётся адаптироваться. — Он отпил из бокала так, будто почуял моё замешательство и наслаждался каждым мгновением. — Впрочем, мастеру твоего уровня это не составит труда. Ты укротил плоть йома внутри себя. А менять форму — их базовая способность. Ты легко перестроишь тело, а как закончишь, тогда и сделаем фотографию. Внутри повисла абсолютная, оглушительная тишина. «Адаптироваться». «Перестроить тело». Разум, словно заевшая пластинка, прокручивал эти слова, пока до меня не начал доходить их реальный смысл. Я что, прошёл весь этот путь… чтобы в итоге мне ради конспирации приказали отрастить сиськи?! Стеклянная тишина в сознании дала трещину, расколовшись от далёкого, почти истеричного смешка — девочке-волшебнице всё-таки быть!