Ад на колёсах

      Сознание вернулось к Хартли волной тошнотворной, сухой жары. Он лежал ничком в песке. Первое, что он почувствовал — это всепроникающий жар, будто его заживо положили в гигантскую духовку. Он поднял голову, отплёвываясь от песка. Его «Камертоны» представляли собой жалкое зрелище: обугленные, искорёженные обрубки, бесполезно лежащие рядом с ним, припорошенные песком. От былой технологической мощи почти не осталось ничего, кроме дыма и запаха гари.       — Прекрасно. Просто восхитительно, — прошипел он, с трудом поднимаясь на ноги и отряхиваясь. — Роскошный курорт. Песок… Два солнца…       Его мозг, перегруженный невероятностью произошедшего, на секунду завис, пытаясь обработать это противоречие. Он протёр очки, но картина не изменилась. Два светила висели в неестественно багровом небе, отбрасывая двойные, чуть размытые тени.       — Ладно, — его голос прозвучал хрипло и непривычно громко в пустоте. — Гипотетически: либо я мёртв, либо сошёл с ума, либо… — Он осекся, не решаясь договаривать вслух безумную мысль о мультивселенной. — Либо это очень, ОЧЕНЬ плохой день.       Главная задача: выжить. Без воды он здесь протянет не больше дня. Юноша снял очки, пытаясь протереть их краем пиджака, но лишь размазал песок по стеклу. Идиотизм положения заставил его истерически хмыкнуть. Весь его гигантский интеллект был бесполезен здесь и сейчас. Он был просто животным, застрявшим в пустыне. Он начал идти. Куда? Не имело значения. Просто отсюда. Песок набивался в ботинки, слепящий свет бил в глаза, а жар высасывал из него силы с пугающей скоростью.       — Отлично, Рэтэуэй. Превосходно. Ты, судя по всему, на планете-помойке с ужасным климатом и отсталой атмосферой, — бубнил он себе под нос, спотыкаясь о песчаные гребни. — Ни воды. Ни признаков цивилизации. Ни работающих устройств. Абсолютный ноль. Идеальная изоляция. Поздравляю с достижением.       Он шёл, может быть, час, может быть, два. Время потеряло смысл. Сознание начало плавать. Ему уже начали мерещиться в далёких миражах очертания городов, которые растворялись при приближении. Галлюцинации. Первый плохой признак. Именно тогда он услышал это. Отдалённый, нарастающий гул. Не похожий на ветер. Механический. Грубый. Примитивный.       Хартли замер, прислушиваясь, его острый ум, даже затуманенный жаждой, автоматически анализировал звук. Низкооборотистый двигатель внутреннего сгорания… крайне неэффективный… металлический скрежет плохой сварки… Он обернулся на звук и увидел громоздкое, неуклюжее транспортное средство, плюющееся чёрным дымом, медленно ползло по гребню дальней дюны. Оно выглядело так, будто его собрали на свалке из металлолома и отчаяния. Хартли Рэтэуэй, специалист по квантовой механике и акустике, оказался лицом к лицу с самым унизительным зрелищем в своей жизни.       Он простонал от чисто эстетической боли.       — О, нет. Только не это. Даже в кошмарном сне я не мог представить нечто настолько уродливое.       Но это был шанс. Возможно, единственный. Он сделал глубокий вдох, собирая всю свою волю и остатки самообладания. Тактика: уверенность. Контроль. Они не должны узнать, что ты здесь чужой. Хартли Рэтэуэй побрёл навстречу этому механическому чудищу, уже составляя в голове план и список язвительных замечаний о местном технологическом развитии. Гул приближающегося песчаного краулера превратился в оглушительный рёв. Машина, похожая на огромную ржавую коробку с гвоздями, резко затормозила, подняв тучи песка. Из шлюза показались двое: тощий человек в заляпанном комбинезоне и громила с шершавой кожей и бластером на поясе.       — Эй, шпик! — крикнул тощий, сплевывая. — Где это твой корабль сел? Что везешь? Хартли выпрямился, стараясь выглядеть надменным, хотя песок в зубах и дрожь в коленях ему мешали.       Рэтэуэй сразу понял, что доброжелательной беседы с ними искать бесполезно. — Мой транспорт временно недоступен. А моё время слишком ценно для подобных бесед. Так что прошу меня простить… Громила рыкнул и выхватил бластер.       — Слишком умно разговариваешь. Отдавай всё, что есть! И быстро! Хартли был облачён в плащ с капюшоном, поломанные звуковые перчатки висели на поясе. Именно они по какой-то неведомой причине особенно заинтересовали этих разбойников.       Крысолов почувствовал напряжение, витающее в воздухе. Ощущение собственной уязвимости не давало покоя. Даже в «тюрьме для мета», организованной S.T.A.R. Labs, он не чувствовал себя таким беспомощным. Тактика уверенности провалилась. Сработает только язык силы. Адреналин ударил в голову. Мысли о безоружности и патовости положения отошли на второй план. Бластер — энергетическое оружие, вероятно, импульсное. Мои перчатки мертвы, щита нет. Передо мной — песок, солнце, два бандита и куча ржавого металла.       — Как скажете, — с неестественным спокойствием сказал Хартли и медленно потянулся к карабину, приковывающему перчатки к поясу.       В этот момент его взгляд упал на открытую панель сенсоров на боку краулера. Внутри неё мигали светодиоды и виднелись незащищённые провода. Примитивная система. Уязвимая. Хартли резко сорвался с места. Это не было отчаянной попыткой бегства, он в состоянии просчитать варианты действий и последствия, к которым они приведут. Его логика подсказывала, что при должном уровне пластичности и акробатики, ему удастся прошмыгнуть мимо бандитов к их песчаному краулеру. Он нырнул под гусеницу, катясь по песку.       — Держи его! — заорал громила и выстрелил. Энергетический заряд просвистел в сантиметре от головы мета-человека, расплавив песок в стеклянную корку.       План, родившийся в голове несколько минут назад, начал обретать все больше теоретических положительных исходов, кажется, парни не очень-то умеют обращаться с оружием. Лёжа на спине под машиной, он с силой ударил каблуком по панели сенсоров. Хлипкий пластик треснул. Он вцепился пальцами в клубок проводов, и принялся рвать всё подряд, не разбирая, что есть что.       Раздался пронзительный визг сирены. По всему корпусу сандакраулера замигали аварийные огни.       — Что ты наделал, псина?! — завопил тощий, пытаясь залезть под машину. Хартли уже выкатился с другой стороны. В руке он сжимал пучок оборванных проводов. Он увидел, куда идут толстые силовые жилы. От аккумулятора к двигателю. Юноша спешно сунул часть проводов в карман плаща. Громила, обежав машину, наставил на него бластер.       — Кончились игры!       — Согласен, — бросил Хартли и, не целясь, швырнул оголённые провода в лицо громиле.       Раздался щелчок и противный треск. Мощный разряд статического электричества от машины брызнул по металлическим застёжкам на одежде бандита. Тот закричал нечеловеческим голосом, дёрнулся и рухнул на песок, дымясь. Второй бандит отпрянул в ужасе. Хартли не стал ждать. Он уже бежал прочь от машины, в открытую пустыню, используя замешательство и дым как прикрытие.       …Хартли шёл, уже почти не чувствуя ног. Песок скрипел на зубах, сознание расплывалось от жары. Внезапно песок под его ногами пополз, осыпаясь вглубь. Он отпрянул и увидел, что стоит на краю огромной дюны, под которой зияла тёмная расщелина — высохшее русло реки или начало каньона. В этот момент земля содрогнулась. Глухой, низкочастотный гул, исходящий из-под земли, заставил вибрировать кости. Хартли едва удержался на ногах. Из расщелины на дне каньона с грохотом повалили клубы пыли.       Песчаная буря? Нет. Что-то другое.       И тогда он его увидел. Из каньона, сокрушая скалы по краям, выползло гигантское существо. Это был чудовищно большой песчаный червь, его кольчатое тело, покрытое броней из хитина и застывшей лавы, било по скалам, вырывая их с «корнем». Его пасть, усеянная концентрическими кругами зубов, была широкой, как пещера. Оно не охотилось. Оно просто прокладывало путь, пожирая всё на нём, слепое и неостановимое. Это был дюнный червь — стихийное бедствие Татуина, сила природы, а не разумный противник. Хартли, еле отбившийся от парочки бандитов при помощи смекалки и ловкости, был ничем перед этим великаном. Инстинкт кричал ему бежать, но ноги вросли в песок из-за парализующего страха. Кольчатое тело червя изогнулось для смертельного броска, и Хартли зажмурился, готовясь принять удар.

***

      В это самое время, за тысячи световых лет от него, в главном зале S.T.A.R. Labs, с оглушительным треском взорвался главный голографический проектор, окатив Циско и Кейтлин дождём искр и едким дымом.       — Что, чёрт возьми, сейчас было?! — крикнул Циско, отскакивая от консоли и смахивая с лица капли пота. — Напряжение в норме, перегрузки не было! Это было похоже на… на обратный выброс!       Кейтлин, не отвечая, уже была у главного серверного шкафа, её пальцы летали по диагностическим панелям.       — Ответ, которого ждал Хартли, не заставил себя долго ждать… — с досадой произнес Барри. — И, как я и предполагал, он был не совсем дружественным.       — Это не внутренний сбой, — голос доктор Сноу был резким, но профессиональным. — Это внешний импульс. Невероятной мощности. Он прошёл через все наши фильтры, как будто их и не существует вовсе. Прошил насквозь… — Она замолчала, вглядываясь в данные на портативном сканере. — …Квантовый буфер. Он сжёг квантовый буфер.       Циско замер с широко открытыми глазами.       — Но… это невозможно. Чтобы прожечь его, нужна энергия целой звезды или…       — …или что-то, что не подчиняется нашим законам физики, — закончила за него Кейтлин. — Именно. Как тот «онтологический паразит», о котором говорил Хартли. Практически сразу же дверь в лабораторию с шипом открылась, и в проёме возник Харрисон Уэллс.       — Надеюсь, вы застраховали это… что бы это ни было, — он выдохнул, снимая очки и пытаясь привести себя в порядок.       — Не время для шуток, Гарри, — выкрикнул Циско, не отлипая от экрана терминала.       Гарри осмотрел дымящееся оборудование внимательным взглядом и заметил напряжённые лица членов команды. Его шутливый тон мгновенно сменился на серьёзный.       — Что случилось? Этот всплеск… он был похож на крик. Сквозь все измерения.       — Хартли, — односложно и мрачно произнесла Кейтлин.       — Его «Камертоны» рванули так, что его закинуло куда-то, а теперь вот это, — Циско показал на дымящиеся остатки проектора. — Как будто вселенная плюнула в нас в ответ. Гарри кивнул и подошёл к главной консоли, отодвинул Циско и устроился за терминалом. Его пальцы привычно заскользили по клавиатуре.       — Покажите мне всё. От первого прыжка до этого… «плевка». И не убирайте помехи, они мне нужны.       Они молча наблюдали гения за работой. Он смотрел на данные не так, как они. Видел в хаосе графиков то, что были неспособны увидеть они.       — Так и есть, — пробормотал он через несколько минут напряжённого молчания. Он вывел на уцелевший экран две сложные синусоиды. Одна — из данных перед исчезновением Хартли. Вторая — с импульса, который только что всё разрушил. — Видите? Они не идентичны. Они комплементарны. Как ключ и замок. То, что только что произошло, — это не случайность. Это ответный резонанс.       — Это мы итак знаем, — разочарованно сказал Циско через глубокий выдох. — Скажи что-то новое…       Уэллс поморщился и нахмурил брови, вообразив себя детективом, чтобы подготовить уточняющие вопросы. Главным образом его интересовал момент «пропажи» звукового мага, и в данную секунду времени он подбирал наиболее точную формулировку вопроса, чтобы узнать природу силы, забравшей нового временного члена их команды. Его раздумья прервал Барри, будто прочитавший мысли ученого:       — Был портал… После взрыва открылся портал, в который и затянуло Хартли… — сообщил Аллен, пытаясь отдышаться так, будто только что у него была тренировка по бегу, хотя тот стоял на месте с того самого момента.       — Портал, значит… У нас есть спец по порталам, Циско! — резким окриком Уэллс призвал парня к действию, на что тот ответил отрицательным мотанием головой.       — Я не могу открыть портал непонятно куда! Я уверен, что его перенесло на другую Землю, но на какую именно?       — Вы уверены, что речь идет о наших Землях? — Гарри задал вопрос, наталкивая ребят на мысль в несостыковке их предыдущих выводов с новыми изречениями.       — Что ты имеешь в виду? — наконец выдавил Циско. — Мультивселенная — это и есть другие Земли. Что ещё, чёрт возьми, может быть?       — Ограниченность мышления, Рамон, — Уэллс покачал головой, снова обращаясь к экрану. Его пальцы вывели на передний план спектрограмму того самого «крика». — Вы смотрите на мультивселенную как на сеть дорог, где каждая ветка — вариация Земли. Но что, если это не дороги? Что, если это… океан?       — То есть я не могу открыть портал, потому что… я не знаю адреса. Нет вибрационного шаблона. Это как пытаться набрать номер телефона, который состоит из цифр, которых не существует.       — Именно, — подтвердил Гарри. — Но… — он сделал паузу, заставляя их взгляды снова сфокусироваться на себе, — …этот «крик» — это и есть тот самый адрес. Вернее, координаты, выраженные в виде энергии. Нам нужно не «открыть» портал. Нам нужно создать его, используя этот импульс как путеводную нить. Но стабилизировать его будет… чрезвычайно сложно.       — Почему? — спросил Барри.       — Потому что мы будем бурить тоннель в неизвестность, — пояснил Уэллс. — И кто знает, что полезет обратно, пока мы будем держать дверь открытой. Та «штука», что сожгла ваш буфер, — это была не атака. Это было предупреждение. Мол, сидите тихо в своём песочнице и не лезьте в чужие.       Он посмотрел на команду, оценивая их решимость.       — Так что выбор за вами. Оставить Рэтуэя там, где он есть, и надеяться, что он сам справится… или рискнуть всей нашей реальностью, чтобы попытаться его выдернуть. И я не гарантирую, что мы сможем закрыть дверь после этого.       Команда погрузилась в молчаливое раздумье. Никто, конечно же, не собирался бросать Хартли на произвол судьбы, мысли были о вариантах его спасения.       Тишину в S.T.A.R. Labs, нарушаемую лишь треском догорающей аппаратуры, внезапно разрезало новое, неестественное явление. Воздух в центре комнаты заструился, словно над раскалённым асфальтом. Но вместо марева, он сгустился, превратившись в идеально гладкое, зеркальное полотно, висящее вертикально в воздухе. Оно не отражало комнату — в его глубине колыхались какие-то чужие, неземные пейзажи: фрагменты летающих замков, спирали галактик, нагромождения неевклидовой архитектуры. Из этого зеркального портала спокойно шагнул Доктор Стрэндж. Его красный Плащ левитации мягко шелестел за спиной, а руки были сжаты в готовые к касту жесты. Его взгляд, полный неприступной серьёзности, скользнул по дымящимся остаткам оборудования, по потрясённым лицам команды, и остановился на Уэллсе, безошибочно определив в нём старшего учёного.       — Кто вы? Как вы здесь оказались? — первым нарушил оглушительную тишину Уэллс.       Незнакомец поднял руку в умиротворяющем жесте, но его поза оставалась собранной, готовой к бою.       — Меня зовут Стивен Стрэндж. Я — хранитель определённых… законов в моём измерении. И я здесь потому, что ваши законы только что громко и грубо нарушили мои.       — Наши законы? — не поняла Кейтлин.       — Законы физики, доктор, — его взгляд скользнул по её лабораторному халату. — В частности — те, что отвечают за целостность пространства-времени. Не знаю, что вы здесь сделали, но это привело к возникновению частоты, которая является абсолютным антиподом, аннигиляционным контрапунктом для фундаментальной вибрации барьеров между мирами.       Он сделал паузу, чтобы слова дошли до них.       — Еще раз повторю: я не знаю, что вы сделали, но я чувствую последствия. Ко мне в Санктум Санкторум хлынула волна онтологического шума — визг реальности, которой больно. Я лишь проследовал за эпицентром этого возмущения. И он привёл меня сюда.       — Вы чувствуете… боль вселенной? — скептически переспросил Циско.       — Я чувствую её равновесие. А сегодня кто-то врезал по нему кувалдой, — парировал Стрэндж. — И теперь эта трещина не затянется. Она будет… притягивать. Как глубоководное течение, она будет засасывать в себя всё, что плохо закреплено в своей реальности.       — Наш друг… он провалился в эту трещину? — спросил Барри.       — Вероятно. Но не в мою вселенную, — Стрэндж покачал головой. — Моя реальность… защищена иными барьерами. Более древними. Ваш импульс был для них слишком груб. Он скорее отрикошетил, как камень от бронестекла. Но он создал воронку. И теперь ваш друг где-то в её водовороте.       Внезапно Стрэндж резко замолк. Его взгляд стал острым, охотничьим. Он медленно повернулся, сканируя комнату, его пальцы сложились в готовую к касту позицию.       — Кажется, я был не один, кто последовал сюда. Кто-то идёт по тому же следу. Готовьтесь к бою.       Воздух в дальнем углу лаборатории загустел и потемнел, будто в него влили чёрные чернила. Из этой тьмы, с звуком ломающегося металла и далёких стонов, выползла фигура на мотоцикле. Но и мотоцикл, и всадник были сотканы из потустороннего, адского пламени. Череп вместо головы пылал в огне, а цепи, обвивавшие его, звенели сами по себе. Его пламя было грязно-багровым, а аура вокруг него источала чистую, немотивированную ненависть ко всему живому.       — Заблудшая душа… вселённая в костюм проклятия, — без тени страха диагностировал Стрэндж.       Гонщик издал скрежещущий рёв, и его мотоцикл рванул вперёд, оставляя на полу пылающие следы, которые прожигали металл. Барри превратился в алую молнию, уворачиваясь от пылающей цепи, которую Гонщик метнул в него. Цепь просвистела в сантиметрах от его головы, впилась в стену и начала её плавить. Циско активировал свои вибрационные бластеры, но энергетические заряды просто проходили сквозь призрачную форму Гонщика, не причиняя вреда.       — Он нематериальный! — закричал парень.       — Для вашего оружия — да! — отозвался Стрэндж, отражая огненный шар, выплюнутый Гонщиком, своим щитом.       Уэллс, тем временем, не терял времени. Он лихорадочно работал за консолью, то и дело уворачиваясь от прилетающих в него огненных сфер, надеясь, что команда будет стараться держать недружественного гостя подальше от него.       — Рамон! Его пламя — это чистая энергия! Считывай спектр! Если мы создадим резонансную частоту, мы сможем его на время стабилизировать, сделать его материальным!       Стрэндж парировал очередную атаку, и его плащ отбросил его в сторону от огненной атаки. Маг ринулся вперёд, создавая сложные иллюзии — копии себя самого, чтобы запутать Гонщика. Свирепое существо рыскало между ними, испепеляя их одно за другим своим адским пламенем, но не могло найти настоящего. Лаборатория S.T.A.R. Labs всё больше становилась похожа на полигон для испытания ядерного оружия. Ну уж нет, следующая битва должна проходить где-нибудь подальше.       Все звуковые излучатели в S.T.A.R. Labs, включая повреждённые, издали пронзительный, неслышимый человеческому уху, но невыносимый для сущности Гонщика звук. Пламя гонщика затрепетало, его форма на мгновение стала чёткой, материальной — именно таким, каким его знали все.       — Теперь! — скомандовал Уэллс.       Барри, воспользовавшись моментом, на полной скорости рванул к стене, вырвал из неё раскалённую докрасна цепь Гонщика и, сделав петлю, набросил её на колёса мотоцикла. Тот резко затормозил и рухнул на бок, а его всадник с рёвом полетел через руль. Этой секунды хватило Стрэнджу. Он прочёл короткое, но мощное заклинание, чтобы изгнать Гонщика из этого мира обратно. Круг из сияющих рун сомкнулся вокруг призрачного существа, и с оглушительным воплем негодования оно было выдернуто из реальности и отброшено обратно в междумирье, из которого пришло.       Стрэндж выпрямился, сглаживая складки на плаще.       — Вам повезло, что это был всего лишь заблудший дух, а не настоящий Посланник Мести. В следующий раз… — он многозначительно посмотрел на дымящиеся остатки терминалов, — …удачи вам может не хватить.