Имперский марш в мажоре

      Рёв чудовища оглушил Рэтэуэя, смешавшись с бешеным стуком собственного сердца в ушах. Хартли вжался в песок, ожидая удара, того момента, когда кольца плоти и хитина сомкнутся вокруг него, а зубы размером со спидер перемолотят его в кровавую пыль. Но вместо челюстей его оглушил пронзительный, чистый звук. Не механический рёв, а живой крик — яростный и полный отчаянной решимости. — Эй! Сюда!       Что-то твёрдое и стремительное просвистело в воздухе, едва не задев его плечо, и с глухим стуком впилось в бронированный бок червя. Последовал крошечный, почти неслышный щелчок. Ослепительная вспышка света ударила по глазам, и оглушительная волна звука отбросила Хартли назад, на песок. Он зажмурился, почувствовав, как по его лицу прошёлся шквал раскалённого песка и чего-то едкого, пахнущего горелой плотью. Чудовище взревело — на этот раз в боли и ярости. Глухой удар, от которого содрогнулась земля, возвестил о том, что гигант рухнул, подкошенный.       В наступившей оглушительной тишине, звоне в ушах и медленно оседающем облаке пыли Хартли услышал тяжёлое, прерывистое дыхание. И шаги. Кто-то бежал к нему по сыпучему песку. Он рискнул приоткрыть глаза. Фигура вырисовывалась в мареве жары, поднимаясь по склону дюны. Не бандит. Не местный житель. Молодой человек, почти юноша, в лёгкой, потрёпанной песчаной одежде. В его руке дымился какой-то странный, изогнутый металлический цилиндр. Лицо было напряжённым, сосредоточенным, а в широко распахнутых глазах читался шок — не от увиденного червя, а от самого факта произошедшего. От того, что ему пришлось это сделать.       Он опустился на колени рядом с Хартли, его пальцы дрожали.       — Вы… вы живы? — голос его был низким, хриплым от напряжения, но в нём сквозила искренняя тревога. — Я… я не знал, что ещё сделать. Он бы вас… Хартли, всё ещё не в силах вымолвить слово, лишь кивнул, давясь песчаной пылью. Его взгляд скользнул с лица спасителя на дымящийся труп червя, затем на странное оружие в его руке. Примитивный взрывной снаряд? Нет, что-то иное. Энергетический разряд огромной мощности, но локальный. Технология, незнакомая и… элегантная.       — Ваш… пистолет… — просипел Хартли, его учёный мозг, вопреки шоку и жажде, уже анализировал произошедшее.       Юноша посмотрел на устройство в своей руке, будто видя его впервые, и поспешно прицепил его к поясу.       — Это бластер. Но это был не он. — Он потянулся к маленькому, почти незаметному креплению на своем поясе, где висела другая, круглая металлическая штуковина. — Термальная детонация. Последняя. Обычно мы их не… для краулеров… — Он замолчал, сглатывая. Ему явно было неловко и странно объяснять это незнакомцу, которого он только что спас.       Он внимательно посмотрел на Хартли, на его разорванный плащ, на обугленные, странные перчатки на поясе, на очки в песчаной оправе.       — Вы… вы откуда? Ваш корабль? Вы здесь один?       Вопросы сыпались один за другим, и в них сквозило не просто любопытство, а настоящее, неподдельное беспокойство. Этот парень явно не был одним из местных головорезов. Хартли с трудом поднялся на локти, отряхивая песок. Его сарказм, его защитная броня из высокомерия, дали трещину под напором чистого, глупого героизма этого юнца.       — Корабль… временно недоступен, — выдохнул он, и в его голосе впервые за этот долгий день прозвучала не злость, а чистая, беспримесная усталость. — А что касается «один»… — Он бросил взгляд на бескрайнюю пустыню. — До этой минуты я был абсолютно уверен, что да.       Он попытался встать, но его ноги подкосились. Юноша мгновенно подхватил его под руку, его хватка оказалась на удивление крепкой.       — Осторожно. Вам нужно воды. И укрытия. Солнце скоро… — Он посмотрел на два склоняющихся к горизонту светила, и его лицо стало серьёзным. — Здесь ночью опасно. Моя ферма недалеко. Дядя Оуэн… он поможет.       «Ферма». «Дядя Оуэн». Звучало так приземлённо, так обыденно в этом аду из песка и гигантских червей. Хартли почувствовал, как последние силы покидают его. Инстинкт кричал об опасности, о том, что нельзя доверять незнакомцам, но альтернативой была смерть в пустыне. А этот парень… в его глазах не было обмана. Только упрямая, наивная решимость делать то, что считаешь правильным.       — Люк, — вдруг сказал юноша, как бы спохватившись. — Меня зовут Люк Скайуокер.       Хартли кивнул, уже почти не соображая.       — Рэтэуэй, — пробормотал он. — Хартли Рэтэуэй. Ваша… детонация… невероятно точный расчёт энергии. Поздравляю.       И прежде чем Люк успел что-то ответить на этот странный, в его понимании, комплимент, мир поплыл у Хартли перед глазами, и он грузно осел на песок, на этот раз потеряв сознание окончательно. Его последним осознанным ощущением были сильные руки, которые подхватили его на руки, и тихий, встревоженный голос, звавший его по имени, которое он едва успел назвать.

***

      Сознание вернулось к Хартли медленно, будто сквозь толщу липкого, горячего сиропа. Первым делом он почувствовал… прохладу. Резкий контраст с всепоглощающим жаром пустыни заставил его вздрогнуть. Затем — грубую ткань под щекой и слабый запах масла, пыли и чего-то приготовленного. Он лежал на низкой кровати в маленькой, вырубленной в камне комнате. Единственный источник света — небольшое круглое окно, сквозь которое лился мягкий свет одного из солнц, уже клонящегося к закату. Его плащ и пиджак висели на спинке стула рядом. На столе у кровати стояла кружка с водой. Хартли схватил её дрожащей рукой и залпом выпил. Вода была тёплой, с лёгким привкусом песка и металла. Только утолив жажду, он осмотрелся. Его перчатки лежали рядом, на столе. Кто-то аккуратно сложил их рядом с клочком проводов, которые он судорожно засунул в карман после схватки с бандитами.       «Гостеприимство. Неожиданно», — мелькнула мысль.       Он взял «Камертоны». Вид был удручающий. Стеклянные панели были покрыты паутиной трещин, оплавленные участки корпуса почернели, металлические элементы деформировались. Это был хлам. Но не безнадежный. Хартли нащупал скрытый защёлкивающий механизм на запястье. Слабый щелчок — и внутренняя панель откинулась, обнажив микросхемы, часть из которых почернела и вздулась. Он скривился. «Квантовый резонансный стабилизатор… похоже, сплавился в один большой комок бесполезного металла. Восстановлению не подлежит. Но базовые эмиттеры… если я смогу подать на них хоть какой-то импульс, минуя основную схему…»       Его пальцы, привыкшие к тончайшей работе, потянулись к клубку проводов. Он выбрал два наиболее сохранившихся, снял изоляцию зубами и начал при помощи найденного на столе грубого, самодельного паяльника (больше похожего на раскалённый гвоздь) прилаживать их напрямую к уцелевшим контактам возле излучателей на тыльной стороне перчаток. Это был не ремонт, это костыль. Варварство. Но теоретически…       Дверь скрипнула. В проёме стоял Люк, держа в руках миску с какой-то похлёбкой.       — О! Вы пришли в себя. Это хорошо. Я принёс… — Он замолчал, уставившись на то, чем занимался Хартли. Его взгляд перебегал с примитивного паяльника на сложные, хоть и повреждённые схемы перчаток. — Вы… чините свои вещи?       — Кажется, это больше похоже на надругательство над памятью о них, — буркнул Хартли, не отрываясь от работы. — Но да. Попытка — не пытка. У вас на этой… ферме… есть что-то похожее на осциллограф? Или, на худой конец, источник постоянного тока с регулируемым напряжением?       Люк смотрел на него с чистым, неподдельным непониманием.       — Осцилло… что? У нас есть зарядное для лендспидеров и ящик со старыми запчастями от дроидов. Иногда дядя чинит счётчики влаги.       Хартли вздохнул с преувеличенным страданием.       — Прекрасно. Эпоха возрождения технологий. Ладно. Эти «запчасти от дроидов». У вас там есть конденсаторы? Хотя бы на 5000 микрофарад? Или фотонные коплеры?       Люк просто покачал головой, явно не понимая ни слова.       — Я… я могу показать вам ящик. Может, вы там найдёте что-то нужное.       Через несколько минут Хартли сидел на корточках перед ржавым металлическим ящиком в подсобке. Это был рай для падавана-механика и ад для квантового физика. Внутри лежала груда непонятных деталей, обрывков проводов, плат с оплавленными чипами причудливой формы. Всё было грубым, функциональным и совершенно чуждым.       — Любопытно. Полупроводники на основе кристаллов дилития? Примитивно, но эффективно. А это что? Энергоячейка… но какая-то нестабильная. — Он повертел в руках синеватый цилиндр. — Вы вообще проверяете уровень квантового туннелирования в этих вещах перед установкой? Или просто надеетесь, что не рванёт?       Люк молча наблюдал, всё больше убеждаясь, что этот странный человек говорит на каком-то другом языке.       — Мы просто… вставляем то, что подходит по размеру.       — Варварство, — беззлобно констатировал Хартли. Впрочем, он нашёл пару деталей, которые могли сгодиться. Транзистороподобное устройство и кусок оптического волокна. Этого было достаточно, чтобы собрать примитивный обходной контур.       Он вернулся в комнату и продолжил свою работу, бормоча себе под нос термины, абсолютно бессмысленные для Люка: «…попробую обойти сгоревший резонатор, подать импульс прямо на эмиттер… если когерентность упадет ниже 0.7, всё бессмысленно… нужно хоть как-то откалибровать акустический фокус, иначе вместо направленного импульса получится какофония…»       Люк сидел на стуле и молчал, давая учёному заниматься его странным делом. Наконец, он не выдержал:       — Вы откуда? Я никогда не видел таких… штуковин. Хартли замер на секунду, паяльник в руке.       — Далеко отсюда, — уклончиво ответил он. — Очень далеко. У нас… другие технологии. Другие стандарты. — Он посмотрел на свои перчатки.       — И, судя по всему, другие проблемы. Ваши местные «мета-угрозы» оказались весьма своеобразными.       — Мета… что? — переспросил Люк.       «Кажется, у них для этого всего другое название», — мелькнуло в голове у Хартли.       — Ничего. Забудьте. Местный термин. — Он поспешно сменил тему. — А этот… песчаный червь… он часто так по окрестностям прогуливается? И как вы их называете? — поинтересовался Хартли, пытаясь понять, как же местные описывают способности этого существа. В голове возникли образы Гориллы Гродда и Короля Акул, поиск сопоставлений запустился.       Пока они разговаривали, Хартли закончил пайку. Теперь от клубка проводов, торчащего из внутренней панели, тянулись два жалких проводка к излучателям. Это выглядело ужасно. Он надел перчатки. Они были тяжёлыми и мёртвыми. Он сосредоточился, пытаясь мысленно «пощекотать» уцелевшие сенсоры, найти хоть какой-то отклик. Сначала ничего. Затем, едва уловимо, стеклянные панели на тыльной стороне ладони мигнули тусклым зеленым светом и погасли. Хартли почувствовал слабый, едва слышный гул, больше похожий на вибрацию, чем на звук.       И в этот момент на самой большой из панелей, покрытой трещинами, проступил слабый, мерцающий значок. Не цифры, не буквы. Абстрактный символ, напоминающий спиральную галактику или вихрь. Он держался секунду и исчез.       Люк увидел это.       — Что это было?       Хартли снял перчатки и отложил их в сторону, делая вид, что ничего особенного.       — Ничего. Помехи. Остаточный заряд. — Но его мозг уже анализировал. Это был не случайный шум. Это был паттерн. Узнаваемый, когерентный. Ответ на его жалкую попытку послать сигнал. «Они не мертвы. Они… простужаются на другой частоте. Частоте этого мира».       В дверь постучали. На пороге стоял Оуэн Ларс. Его взгляд был суровым и оценивающим. Он окинул взглядом Хартли, его немого странную одежду, разобранные на столе перчатки с торчащими проводами.       — Люк говорит, ты попал в аварию, — произнёс он, его голос был низким и не терпящим возражений. — Твой корабль?       — Непригоден для полёта, — ответил Хартли.       — Груз? Оружие? — продолжал допрос Оуэн.       — Только то, что видите. И знание. — Хартли позволил себе лёгкую ухмылку. Оуэн помолчал, изучая его.       — На Татуине знание без силы — мёртвый груз. Работаешь? Платишь за кров и еду? Или у тебя другие планы?       — Дядя! — попытался вмешаться Люк, но Оуэн остановил его жестом.       — Я могу починить то, что не работает, — сказал Хартли, глядя прямо на него. — Ваши счётчики влаги, двигатели, любое… оборудование. В качестве оплаты. Оуэн ещё секунду пытливо смотрел на него, затем кивнул.       — Утром посмотрим. Счётчик на южном массиве барахлит. — Он развернулся и вышел, бросив на прощание: — И убери это своё… всё. Похожее на хлам имперцев. Лишних глаз нам не нужно.       Дверь закрылась. Люк выглядел смущённым.       — Он не хотел грубить. Просто сейчас… сложное время.       — Время всегда сложное, — абстрактно заметил Хартли, уже снова глядя на мерцавший секунду назад экранчик.

***

      Не прошло и пары дней. Хартли, пользуясь гостеприимством (и инструментами) Ларсов, всё также пытался привести в хоть какое-то подобие работоспособности свои перчатки. Он сидел в тени навеса, ковыряясь в разобранном корпусе счётчика влаги (который он починил за полчаса, чем окончательно впечатлил Люка и вызвал молчаливое подозрение у Оуэна), когда на горизонте появились знакомые силуэты. Не грубый краулер бандитов, а нечто куда более страшное в своей бездушной эффективности. Два имперских транспортера-челнока, похожих на металлических насекомых, плавно приземлились неподалёку, подняв вихри песка. Из них вышли штурмовики. Белые, сияющие на солнце доспехи, безликие шлемы, точные, выверенные движения. Десяток стволов бластеров был направлен на ферму. Оуэн вышел навстречу, его лицо было каменным. Беру замерла в дверях дома. Люк и Хартли остались под навесом, загороженные ящиками с оборудованием.       — Чем обязан? — грубо спросил Оуэн.       Командир отряда, офицер в серой униформе, прошёл вперёд, держа в руках планшет.       — Мы разыскиваем двух дроидов: астромеханический R2 и протокольный 3PO. Были замечены в этом секторе. Вы их видели?       — Никаких дроидов не видел, — буркнул Оуэн. — Теперь, если вы закончили, у меня работа.       Офицер холодно улыбнулся.       — Мы должны обыскать помещения.       — У меня нет никаких дроидов. Поищите у джав. А теперь убирайтесь с моей земли.       Напряжение достигло пика. Хартли видел, как пальцы Люка сжались в кулаки. Он сам чувствовал знакомый привкус адреналина. Его мозг лихорадочно проигрывал варианты. Бежать? Куда? Атаковать? С чем? Офицер что-то сказал одному из штурмовиков. Тот кивнул и направился к дому. Оуэн шагнул ему навстречу, блокируя путь.       — Я сказал, убирайтесь.       Всё произошло за мгновение… Офицер мотнул головой. Прогремел выстрел. Не громкий, как у бандитов, а короткий, сухой хлопок бластера. Оуэн Ларс, не издав ни звука, рухнул на песок. Дым поднялся от обугленной дыры на его груди. Люк вскрикнул от ужаса и ярости, ринувшись вперёд. Хартли едва успел схватить его за руку, резко дёрнув назад, под прикрытие.       — Сиди тихо! — прошипел он, но его собственное сердце бешено колотилось. Адреналин ударил в голову. Он видел, как штурмовики направили бластеры на дом, откуда доносились крики Беру. Бездействовать было нельзя.       И в этот момент из-за дюны появился он. Старик в коричневом балахоне. Он шёл не быстро, но его появление было внезапным, как тишина после грома.       — Оставьте этих людей в покое, — раздался его спокойный, но не допускающий возражений голос. Имперский офицер обернулся и усмехнулся.       — А это ещё кто? Отойди, старик, пока не поздно.       Старик не остановился. Один из штурмовиков поднял бластер. И тогда старик сделал одно плавное движение рукой. Из складок его плаща в ладонь соскользнул рукоять странного вида. И с оглушительным визгом вспыхнул луч чистейшего голубого света. Хартли ахнул. «Когерентный луч плазмы? Удерживаемый в магнитном поле?.. Невозможно!» — его учёный ум тут же попытался проанализировать явление, напрочь выходящее за рамки известной ему физики.       Штурмовики открыли огонь. Вспышки красных бластерных болтов заполнили воздух. Но старик двигался с невозможной грацией. Его меч был размытым голубым диском, который с лёгкостью отбивал каждый выстрел, отправляя их обратно к стрелявшим. Двое штурмовиков упали, сражёнными собственными же зарядами. Люк смотрел, завороженный, забыв о горе. Хартли же видел не магию, а невероятную науку. «Расчёт траектории… прецизионная скорость реакции… он читает их намерения по микродвижениям!». Но врагов было слишком много. Один из болтов, отрикошетив, врезался в стену прямо над головами Люка и Хартли, осыпав их градом камней и песка. Ещё двое штурмовиков, пользуясь тем, что джедай был занят, начали заходить с фланга, прямо к их укрытию. Инстинкт самосохранения и ярость от собственной беспомощности заставили Хартли действовать. Он судорожно надел свои искалеченные перчатки.       — Дай же ты что-нибудь, чёрт возьми! — прошипел он, концентрируясь на жалком клубке проводов и оплавленных схемах.       Он не пытался создать красивый, когерентный импульс. Он мысленно ударил по ним. Хартли представил себе разрывную звуковую волну, дикий, неконтролируемый хаос. «Камертоны» отозвались. Не чистым тоном, а пронзительным, хриплым визгом, похожим на скрежет ломающегося металла. Стеклянные панели на перчатках мигнули ядовито-зеленым светом и тут же погасли, задымившись. Излучатели на тыльной стороне ладони испустили не сфокусированный луч, а короткую, широкую дугу звуковой энергии. Эффект был не таким, как он ожидал. Это не была ударная волна. Это был… диссонанс. Волна невыносимого, пронзительного гула, который заставил содрогнуться песок под ногами. Штурмовики, заходившие с фланга, зашатались, схватившись за шлемы. Их прицел сбился, и следующие выстрелы ушли в небо. Этого мгновения дезориентации старику в капюшоне вполне хватило. Он метнулся вперёд с невозможной скоростью, и голубой клинок описал в воздухе смертельную дугу, обезвредив обоих ошеломлённых солдат. Через несколько секунд всё было кончено. Тела штурмовиков лежали на песке. Офицер был повержен. Джедай погасил световой меч, и его лицо было серьёзным и печальным. Он повернулся к укрытию, его взгляд упал сначала на Люка, а затем на Хартли, на его дымящиеся перчатки.       — Интересное… применение технологии, — заметил старик, и в его глазах читался не упрёк, а лёгкое любопытство. — Грубо, но эффективно.       Люк выбежал из-за укрытия, его глаза были полны слёз.       — Оби-Ван? Это ты? Ты… ты джедай!       Хартли с трудом поднялся, с дрожью в руках снимая перегруженные перчатки. Они снова были мертвы, но теперь он знал — искра жизни в них ещё теплилась. Он сумел выжать из них что-то. Малое, уродливое, но реальное.       — Это был неконтролируемый выброс, — пробормотал он, больше для себя, чем для них. — КПД ниже единицы… но фактор неожиданности… — Он посмотрел на Оби-Вана. — Спасибо. И… впечатляющее оружие.       — Спасибо и вам, — вежливо кивнул Оби-Ван. — Вы выиграли для меня время. — Его взгляд стал серьёзным. Он посмотрел на тела Оуэна и Беру, выглядывающие из прохода. — Теперь вам нельзя здесь оставаться. Империя знает о вас. Люк, всё ещё находясь под впечатлением, кивнул, вытирая слёзы.       — Я пойду с тобой! Я хочу научиться быть джедаем, как мой отец! Оби-Ван положил руку на его плечо, а затем посмотрел на Хартли.       — А вы? Ваш путь, кажется, тоже лежит прочь отсюда.       Хартли вздохнул, оглядывая разрушенную ферму. Его теория о том, что его появление привлекло внимание, казалась всё более вероятной. Оставаться было смерти подобно.       — Похоже, мой полевой тест завершён, — сказал он с горькой иронией, засовывая перчатки за пояс. — И да, я полагаю, мой «корабль» всё ещё не в строю. Так что, если ваш маршрут включает в себя место с более… продвинутой мастерской, я составлю вам компанию. Оби-Ван мудро улыбнулся.       — Тогда пойдёмте. Нам нужен корабль. И я знаю, где найти пилота, который не будет задавать лишних вопросов.       Он повернулся и пошёл прочь от фермы, в пустыню. Люк, с последним взглядом на дом своего детства, последовал за ним. Хартли Рэтэуэй, учёный из другого мира, с сомнением посмотрел на свои обугленные перчатки, а затем на спину уходящего джедая. Путь впереди был неизвестен. Но он точно был лучше, чем смерть в песках Татуина. Он сделал шаг вперёд, чтобы последовать за ними.