Потенциал к сближению

      Песчаный вихрь, поднятый истребителями TIE, затих, словно по мановению руки. Оби-Ван, не обращая внимания на завывание сирен, провёл ладонью по шершавой поверхности скалы, отыскивая невидимый глазу шов.       — Нам пора. Имперский патруль не ограничится одним залпом.       С оглушительным, низкочастотным скрежетом, от которого у Люка заложило уши, часть скального массива внезапно сдвинулась, отъехав в сторону. Пыль столбом поднялась в воздух, и в образовавшемся проёме, уходя своим остроконечным носом вглубь искусственной пещеры, предстал корабль.       Люк замер, вперившись в него взглядом. Это был не грубый сандакраулер и не утилитарный имперский челнок. Несмотря на слой пыли и потускневшую от времени краску, сквозь которую проступали едва заметные следы былых сражений, он дышал элегантностью и силой. Его белый с красными акцентами корпус, плавные, стремительные линии — всё говорило о другой эпохе, эпохе, которую Люк знал лишь по рассказам.       — «Призрак», — тихо произнёс Оби-Ван, и в его голосе звучала тяжесть бесчисленных лет. — Один из последних корсарских фрегатов типа «Венатор». Он ждал своего часа.       Хартли, стоявший чуть поодаль, с профессиональным интересом окинул взглядом обшивку корабля, мысленно оценивая аэродинамику и потенциальную систему двигателей. Его взгляд зацепился за едва различимые очертания герба Республики, закрашенные, но не стёртые до конца. «Интересно. Не просто корабль, а реликвия. Технологический уровень, судя по всему, на порядок выше всего, что я видел на этой богом забытой пустыне».       Массивный магнитный трап с глухим гулом опустился перед ними. Воздух, хлынувший изнутри, пах холодным металлом, остывшей смазкой и неподвижностью, которая не нарушалась годами. И эту гробовую тишину немедленно нарушил металлический, пронзительный голос, полный самой искренней паники.       — О, великие небеса! Новые органические пассажиры! И на их обуви… песок! Килограммы абразивного песка! Он неминуемо забьёт фильтры систем рециркуляции, попадет в чувствительные соединения дверных механизмов! Это катастрофа!       Навстречу им поспешил протокольный дроид C-3PO, его золотые пластины тускло поблёскивали в слабом свете аварийных огней.       — Мастер Кеноби, я был крайне обеспокоен! Наружные датчики фиксировали имперские сигнатуры, а затем — колоссальный энергетический всплеск, не внесённый в судовой журнал! Я уже готовился к худшему! — Его оптические сенсоры скользнули по Люку, а затем остановились на Хартли, вернее, на его обугленных, причудливых перчатках, висевших на поясе. — …А это что? Внешнее, несертифицированное оборудование на мостике флагмана! Это же прямое нарушение протоколов технической безопасности пункт 74-Б!       — Успокойся, Трипио, — мягко, но твёрдо остановил его Оби-Ван. — Это наши союзники. Люк Скайуокер и Хартли Рэтэуэй. Они нуждаются в нашем гостеприимстве, а не в перечислении инструкций.       Люк молча последовал за ними внутрь, его голова кружилась. Он шёл по бесконечно длинному коридору, где их шаги гулко отдавались в пустоте. Он чувствовал себя муравьём, забравшимся в логово спящего великана. В главном командном зале, на мостике, их ждал R2-D2, беспомощно пробикивавший у огромного, пыльного главного экрана.       — Включи протокол «Тени», R2, — распорядился Оби-Ван, и его голос, привыкший отдавать приказы в этих стенах, заставил содрогнуться даже молчаливые машины.       Мощные голографические проекторы ожили, и в центре зала, затмевая своим присутствием всё вокруг, возник образ молодой женщины с решительным взглядом и причёской из двух странных шариков по бокам головы.

      «…Помоги мне, Оби-Ван Кеноби… ты моя единственная надежда…»

      Когда голограмма исчезла, на мостике воцарилась оглушительная тишина, подчёркиваемая масштабом пустоты вокруг них. Люк не мог отвести глаз от места, где только что была принцесса.       — Это… — начал он.       — Наша миссия, — закончил за него Оби-Ван. — Эти чертежи — единственный шанс для Восстания. Твой дядя… он бы гордился тобой, Люк. Но твоё горе — не единственная причина спешки. — Его взгляд скользнул к Хартли. — Появление нашего нового союзника, судя по всему, не осталось незамеченным для Империи. Та энергия, что я почувствовал… она могла привлечь внимание куда более острое, чем просто патруль. Империя пытлива. И подозрительна. Обучать вас основам Силы нужно начинать немедленно.       Он повернулся к Хартли, его взгляд стал изучающим, почти физически ощутимым.       — Твои устройства, мистер Рэтэуэй… они излучают уникальную вибрацию. Не чисто технологическую. Почти что… живую. — Оби-Ван сделал паузу, давая словам проникнуть вглубь. — Я чувствую, что без них твоя связь с этим… явлением была бы иной. Могу предположить, что они для тебя — то же, что световой меч для джедая? Не оружие, но посредник? Мне интересно… насколько глубоко вы понимаете природу этой энергии, которую вы направляете?       Хартли почувствовал, как под этим взглядом учащается пульс. «Он не просто чувствует, он выстраивает теорию. И он чертовски точен». Мысленно поблагодарив старика за подсказку, он подхватил её, надевая маску уверенного учёного, и слегка коснулся обугленной перчатки на своём поясе.       — Ваше предположение… исключительно проницательно, — начал он, голос обретая лёгкие нотки уважения, как если бы коллега понял суть его сложного исследования. — Именно так. Без этого инструмента мой врождённый потенциал — это просто статический шум, фон. Они — и фокусёр, и волновод, и резонатор. Они переводят хаос в когерентный сигнал, придают энергии послушание и форму. — Он бросил взгляд на элегантный цилиндр на поясе Оби-Вана. — Если ваше орудие выполняет схожую функцию фокусировки, то, полагаю, наши методы не так уж далеки друг от друга, мастер джедай.       Оби-Ван слегка склонил голову, в его глазах читался не упрёк, но глубокий, неподдельный интерес.       — Сила окружает нас и проникает в нас; она связывает галактику воедино. Было бы наивно полагать, что лишь джедаи научились с ней обращаться, — произнёс он. — Ты говоришь о посреднике… Это мудрое понимание для того, кто, как я чувствую, не проходил традиционного обучения. Твой «потенциал»… значит ли это, что ты являешься чувствительным к Силе? Тем, кого мы называем…       Оби-Ван намеренно сделал паузу, давая Хартли закончить фразу, проверяя его.       Сердце Хартли ёкнуло. «Нужно назвать это. Своим термином? Слишком рискованно. Сыграть в их поле». Он сделал вид, что задумался, будто подбирая точное слово.       — …Тем, кто может ощущать это поле и влиять на него? — Хартли произнёс это скорее как вопрос, чем утверждение, стараясь звучать так, будто просто ищет взаимопонимания в терминологии. — Если ваше определение «чувствительного» включает необходимость в инструменте для концентрации… то да. Я полагаю, я являюсь тем, кого вы так называете.       Он поймал на себе быстрый, едва уловимый взгляд Люка, в котором читалось лёгкое удивление. «Слишком формально. Слишком осторожно. Он сказал не «Сила», а «поле». Он не сказал «форс-юзер».       На лице Оби-Вана появилась тень улыбки, но глаза оставались серьёзными, анализирующими.       — Любопытно. Очень любопытно. Световой меч — это не просто оружие. Это и есть проводник, кристалл внутри него фокусирует и усиливает волю джедая, его связь с Силой. — Он снял свой меч с пояса и подержал его в руках. — Возможно, тебе стоит попробовать. Чтобы понять, откликается ли твой уникальный дар на другой тип фокусировки. Это могло бы пролить свет на природу твоих устройств… и на твою собственную.       Обещание, данное спокойным тоном, было одновременно и приглашением, и испытанием.       — Я предоставлю тебе такую возможность, — заключил Оби-Ван, возвращая меч на пояс. — Когда мы достигнем безопасного места.       Хартли лишь кивнул, чувствуя, как на спине выступает холодный пот. Он прошёл первый круг, но старый джедай явно не купился до конца. Игра только начиналась. Прежде чем Хартли успел что-либо ответить, корабль мягко дрогнул. На главный экран выплеснулись звёзды — бесчисленные, яркие, такие близкие.       — План задан, — объявил Оби-Ван. — Мы идём на скрытых двигателях. Империя пока не видит нас.       Люк прилип к иллюминатору, заворожённый видом открывшегося космоса. Хартли же смотрел на свои мёртвые перчатки, всё ещё чувствуя на себе тяжёлый, проницательный взгляд Оби-Вана Кеноби.       Путь к месту назначения занял несколько часов. «Призрак» скользил сквозь гиперпространство, а его пассажиры — по коридорам корабля, изучая его. Люк не мог наглядеться на звёзды, Хартли — на инженерные схемы, которые ему с осторожностью, но показывал R2-D2. Оби-Ван наблюдал за обоими, давая им время освоиться.       Наконец, он собрал их в просторном грузовом отсеке, который служил импровизированным тренировочным залом.       — Сила — это не мускулатура, которую можно накачать, — начал Оби-Ван, его голос эхом разносился под сводами отсека. — Это доверие. Это умение отпустить контроль и позволить энергии течь через себя. Слушать её. Люк, твоё первое упражнение — просто почувствовать её.       Из панели в стене выплыл небольшой тренировочный дроид-сфера. Он завис в воздухе, издавая тихий гул.       — Этот дроид оснащён слабым энергетическим щитом, — пояснил Оби-Ван. — Он будет атаковать. Твоя задача — не уклониться. Твоя задача — почувствовать атаку до того, как она произойдёт. Предугадать её. Зрение тебе только помешает.       Он протянул Люку странный шлем с полностью затемнённым визором. Люк, сглотнув, надел его. Мир погрузился во тьму.       — Расслабься. Дыши. Слушай не ушами, а… всем своим существом.       Сфера пискнула и выпустила слабый голубой энергетический импульс. Люк дёрнулся, импульс попал ему в плечо, вызвав лёгкое, но унизительное покалывание.       — Я ничего не чувствую! — его голос прозвучал глухо из-под шлема.       — Ты стараешься заставить себя чувствовать. Перестань стараться. Просто будь, — спокойно ответил Оби-Ван.       Прошло ещё несколько попыток. Импульсы щёлкали по Люку, заставляя его вздрагивать. Но затем… он замер. Его тело слегка качнулось влево за мгновение до того, как сфера выстрелила вправо. Импульс прошёл в сантиметре от его бока.       — Хорошо! — одобрительно кивнул Оби-Ван. — Очень хорошо, Люк. Ты почувствовал это. Теперь твоя очередь, Хартли.       Хартли с неохотой перенял шлем из рук Люка. Тот снял его, его лицо сияло от восторга и удивления от маленькой победы. Хартли же чувствовал лишь тяжёлую беспомощность. Он надел шлем. Абсолютная темнота. Тишина, нарушаемая лишь гудением корабля и едва слышным жужжанием дроида.       «Чувствовать? Как? Я не чувствую никакого «поля». Я чувствую вибрацию двигателей, перепад давления в вентиляции…»       Сфера выстрелила. Импульс болезненно ударил Хартли в грудь. Он стиснул зубы.       — Сконцентрируйся, — послышался голос Оби-Вана. — Не на страхе быть поражённым. На намерении дроида. Ощути его.       Следующий выстрел попал в бедро. Ещё один — в предплечье. Хартли стоял, как мешок с песком, полностью беспомощный. Он не чувствовал ничего, кроме собственного учащённого дыхания, глухого стука сердца в ушах и нескончаемых наставлений от мастера. Его разум, всегда такой острый и аналитический, был абсолютно слеп в этой чуждой ему сфере. Унижение жгло его изнутри.       — Я не могу, — сквозь зубы проговорил он, срывая шлем. Его лицо было бледным. — Я ничего не чувствую. Кажется, Сила глуха ко мне без моего инструмента. — В его голосе прозвучала несвойственная ему горечь. Оби-Ван смотрел на него без осуждения. Люк выглядел растерянным.       — Возможно, твой путь иной, — наконец сказал джедай. — Сила говорит с нами на разных языках. Ты сказал, твой дар связан со звуком?       Хартли кивнул, всё ещё пытаясь отдышаться после приступа паники в темноте.       — Звук — это вибрация. Волна. Это… осязаемо.       — Тогда используй это, — предложил Оби-Ван. — Снова надень шлем. Но на этот раз не пытайся почувствовать намерение. Попробуй услышать его.       Это была бредовая идея. Но она была единственная. Хартли, сжавшись внутренне, снова надел ненавистный шлем. Тьма. Он заставил себя дышать глубже, игнорировать абстрактное понятие «Силы» и обратился к тому, что знал.       Он прислушался. Не ушами — его слух был несовершенен, повреждён давним взрывом ускорителя и теперь защищён титановыми аудио-имплантами, вживлёнными в слуховые каналы. Он прислушался кожей. Костями. Жужжание дроида. Оно было не монотонным. Оно менялось. Лёгкий, почти неуловимый перепад тона — высокочастотный писк, предшествующий выстрелу. Микроскопическая вибрация в воздухе, когда энергия накапливалась в излучателе. Его мир сузился до палитры звуков. Он был глух и слеп, но он был в своей стихии.       Сфера жужжала. Хартли замер, всё его существо стало одной большой барабанной перепонкой, и тот самый тонкий, высокий звук заряжающегося излучателя, наконец начал биться об нее. Хартли просто среагировал на физический сигнал, отпрянув в сторону.

      Голубой импульс просвистел в пустоте.

      Наступила тишина. Хартли сорвал шлем. Его грудь вздымалась, но теперь не от паники, а от адреналина. Он сделал это. Не так, как они. Не так, как Люк. Но он сделал.       Люк смотрел на него с широко раскрытыми глазами.       — Ух ты! Как ты…?       Но Оби-Ван молчал. Его взгляд был прикован к Хартли. В нём читалось не восхищение, а глубокий, бездонный анализ.       — Любопытно, — наконец произнёс старый джедай. — Ты не почувствовал Силу. Ты просчитал атаку. Как машина. — Он сделал шаг вперёд. — Твои импланты… они не просто защищают твой слух, не так ли? Они усиливают его?       Хартли медленно кивнул, понимая, что снова, сам того не желая, раскрыл ещё один свой секрет.       — Они… фильтруют и усиливают определённые частоты, — сдавленно признался он.       — Значит, твой посредник — не только в твоих перчатках, — мягко заключил Оби-Ван. — Он часть тебя. Интересный путь. Очень необычный. — Он выключил дроида. — На сегодня достаточно. Оба вы сделали свой первый шаг.       Он повернулся и вышел из отсека, оставив их двоих в гудящей тишине. Люк смотрел на Хартли с новым, смешанным чувством — восхищения и лёгкой опаски.       — Ты слышал тот писк? — не выдержал он. — Я его даже не заметил! Хартли смотрел на свои руки, словно впервые видя их.       — Я слышал, — тихо ответил он. — Но это не то, чего он ждал. Это не Сила. Это просто… физика.       — Но ведь сработало! — возразил Люк с неподдельным энтузиазмом.       Хартли не ответил. Он снова почувствовал себя обманщиком. Он прошёл испытание, но не так, как должно было быть. И проницательный взгляд Оби-Вана говорил ему, что старый джедай понимает это лучше всех.       После тренировки Хартли отступил в тихий уголок инженерного отсека, который ему, с неохотного одобрения Оби-Вана, выделили под импровизированную мастерскую. Его пальцы снова нервно перебирали обугленные остатки «Камертонов». Унижение от провала с дроидом-сферой и странная, одержанная не на том поле победа жгли его изнутри. Ему нужен был его инструмент.       Он разложил на столе жалкие остатки былой гордости: оплавленный корпус, сетку микротрещин на стеклянных панелях, торчащие, обгоревшие провода. Это выглядело как посмертная маска технологического гения. «Квантовый резонансный стабилизатор мертв. Базовые эмиттеры… должны выжить. Должны».       Дверь с мягким шипением открылась. На пороге замер C-3PO, его золотые пластины отражали тусклый свет светильников.       — Прошу прощения за вторжение, сэр, — начал он с привычной истеричной вежливостью. — Но мои датчики зафиксировали нестабильные энергетические колебания в этом секторе. Вы не пытаетесь, не дай звёзды, подключить это… устройство к энергосети корабля? «Призрак», должен заметить, является историческим артефактом, и его системы крайне чувствительны к…       — Я не подключаю его ни к чему, кроме моего отчаяния, — буркнул Хартли, не отрываясь от пайки двух волосков меди. — Пока что.       — О! — 3PO сделал шаг назад, как будто от чумной крысы. — В таком случае, может, стоит прибегнуть к услугам профессионального дроида-ремонтника? Хотя, должен признаться, на борку такового нет. Только я, скромный протокольный дроид, и… — он с отвращением посмотрел на пол, — …мой астромеханический напарник.       Следом за ним, весело подпрыгивая на своих куполообразных ногах, вкатился R2-D2. Он радостно запищал, его голубой сенсорный глаз внимательно изучал разобранные перчатки.       —R2, нет! — завопил 3PO. — Не трогай! Это же явно нарушение техники безопасности, пункт…       Но R2-D2 уже выдвинул свою панель с инструментами. Маленькая сварная горелка щёлкнула и вспыхнула аккуратным синим пламенем. Хартли на мгновение замер, глядя на дроида. Не на его инструмент, а на него самого. На сложность его конструкции, на точность движений.       — Эй, ты, — сказал Хартли, обращаясь напрямую к R2-D2. Дроид повернул к нему свой «глаз», издав вопросительный звук. — Ты выглядишь достаточно умным, чтобы отличить конденсатор от транзистора. Видишь этот оплавленный чип? Мне нужен точечный нагрев, ровно 2.3 секунды, температура не выше 1700 К.       R2-D2 радостно и утвердительно запищал и тут же издал серию быстрых, точных звуков, обращаясь к 3PO.       — О, опять я?! — вздохнул золотой дроид. — Он говорит, что это смехотворно простая задача для дроида его класса. И что он регулярно выполняет пайку на 15% точнее в условиях турбулентности в гиперпространстве. Также он интересуется, — 3PO поморщился, — почему вы используете медь вместо карбонита для высокочастотных соединений. Он считает это «архаичным трэш-технологическим подходом».       Хартли чуть не поперхнулся, глядя на R2.       — Потому что на той богом забытой куче песка, с которой мы свалили, карбонит ценился на вес золота, а у меня в карманах был только песок и отчаяние, — огрызнулся он, прямо обращаясь к астромеханику. — Устраивает такое объяснение?       R2-D2 весело прогудел, явно оценив сарказм, и тут же принялся за работу, аккуратно направляя пламя горелки. Процесс пошёл. Хартли говорил на языке спецификаций, допусков и частот, и R2-D2, казалось, понимал его с полуслова — или с полуписка. Он лишь изредка обращался к 3PO, чтобы что-то уточнить или, что чаще, язвительно прокомментировать действия Хартли.       — Он говорит, что паяльник держать нужно под углом в 45 градусов, а не в 30, — с осуждением в голосе транслировал 3PO. — И что флюса вы используете явно недостаточно. Это, процитирую, «вызывает у него боль в сенсорах».       — Передай ему, что мой «архаичный трэш-подход» уже спас мне жизнь как минимум один раз, — сквозь зубы проворчал Хартли, но уголок паяльника всё же чуть поднял. Маленький дроид понял всё без перевода, и тут же дал свою писклявую реакцию, похожую на истеричный восторг.       Они работали часами, забыв о времени. Их мир сузился до паяльной станции (которую Хартли, к своему удивлению, нашёл в одном из хранилищ — корабль был настоящей сокровищницей), вольтметра и непредсказуемого, но невероятно эффективного помощника. 3PO то уходил, то возвращался, ворча о пыли и нарушении протоколов, но в итоге замер рядом, заворожённо наблюдая за процессом, временами выдавая непрошенные советы из своей базы данных по технике безопасности.       Наконец, настал момент истины. Внутренняя панель перчатки была заново собрана. Жалкие провода, торчавшие ранее, были аккуратно припаяны к уцелевшим контактам. Новый, грубоватый, но рабочий конденсатор занял место спёкшегося. Это всё ещё был монстр Франкенштейна, собранный из частей разных технологических эпох, но это уже не был хлам.       Дрожащей рукой Хартли надел перчатку. Она была тяжёлой и мёртвой. Он закрыл глаза, пытаясь не надеяться, но надежда вопреки всему билась в его груди.       — Ну же, — прошептал он. — Подай хоть какой-нибудь признак жизни.       Он сосредоточился, пытаясь мысленно «пощекотать» уцелевшие сенсоры, найти хоть какой-то отклик. Сначала ничего. Затем, едва уловимо, стеклянные панели на тыльной стороне ладони мигнули тусклым, прерывистым зелёным светом и погасли. Хартли почувствовал слабый, едва слышный гул, больше похожий на вибрацию, чем на звук. И в этот момент на самой большой из панелей, покрытой паутиной трещин, проступил слабый, мерцающий значок. Не цифры, не буквы. Абстрактный символ, напоминающий спиральную галактику или вихрь. Он держался секунду и исчез.       R2-D2 издал восторженный, одобрительный трель. 3PO вздохнул.       — Он говорит: «Ура! Работает!» — и добавляет, что символ не числится в его базе данных стандартных обозначений. Он предполагает, что это либо примитивный пиктографический интерфейс, либо… — 3PO замолчал, его процессор будто завис. — …либо сигнатура квантовой запутанности. Но это же невозможно!       Хартли снял перчатку и отложил её в сторону, делая вид, что ничего особенного.       — Ничего. Помехи. Остаточный заряд, — буркнул он, но его учёный ум уже анализировал. Это был не случайный шум. Это был паттерн. Узнаваемый, когерентный. Ответ на его жалкую попытку послать сигнал. «Они не мертвы. Они… простужаются на другой частоте. Частоте этого мира».       — Спасибо, — тихо сказал он, глядя прямо на R2-D2. — Твоя помощь была… приемлема.       R2-D2 радостно загудел и покрутился на месте. 3PO снова обрёл свой привычный надменный тон.       — Ну, конечно, я же говорил, что без профессиональной помощи… Хотя, строго говоря, я не оказывал непосредственного содействия, лишь обеспечивал перевод, что, несомненно, также крайне важно для…       Хартли уже не слушал. Он смотрел на свои перчатки. Они всё ещё были сильно повреждены. Но в них снова теплилась искра. И это было главное. Он был больше не беспомощен.       Эйфория от успешной, пусть и частичной, починки перчаток была для Хартли редким и пьянящим чувством. Он почти физически ощущал, как в его жилы вместо песка и отчаяния снова потекла уверенность — холодная, острая, знакомая. Ему не терпелось кому-нибудь это продемонстрировать. Нет, не кому-нибудь. Ему. Тому, кто смотрел на него с широко раскрытыми от восторга глазами после тренировки. Он прошёл по коридорам «Призрака», уже представляя, как Люк снова удивится.       Каюта Люка была приоткрыта. Хартли заглянул внутрь — и его торжествующая ухмылка сползла с лица.       Люк сидел на краю скромной койки, поджав колени к груди, просто сверля стену пустым, отсутствующим взглядом, в котором читалась такая вселенская, бездонная грусть, что воздух в каюте показался густым и тяжёлым. Он выглядел не как герой, только что одержавший первую победу над собой, а как потерянный мальчик, внезапно осознавший весь ужас и одиночество своего нового положения.       Хартли замер на пороге. Все его готовые остроты и самоуверенные фразы застряли в горле комом. Он чувствовал себя непрошеным гостем на чужом похоронах. Он уже было развернулся, чтобы тихо уйти, но скрип пола под его ботинком выдал его присутствие. Люк медленно, будто сквозь воду, повернул голову. Его глаза были стеклянными.       — Хартли? — его голос прозвучал хрипло, безжизненно. — Что-то случилось?       Хартли откашлялся, чувствуя дурацкую неловкость.       — Нет. Всё… в порядке. Я просто… — он мотнул головой в сторону коридора, — …ходил. Работал. Сделал кое-какой прогресс с моими… вещами. — Он сделал паузу, понимая, насколько это сейчас звучало мелко и нелепо. — Но это неважно. Пустяки.       Он сделал шаг в каюту, потом ещё один. Люк молча смотрел на него, и в его взгляде была такая незащищённость, что у Хартли сжалось сердце. Он привык иметь дело с высокомерием, злобой, завистью. С этой тихой, безмолвной агонией — нет.       — Просто… хотел похвастаться, — пробормотал он, опускаясь на край койки на почтительном расстоянии от Люка. Пружины жалобно скрипнули. — Глупо.       — Не глупо, — тихо ответил Люк, снова уставившись в стену. — Это хорошо. Что у тебя что-то получается. У меня… — он горько усмехнулся, — …не очень. Сначала дроид, теперь… это.       — «Это» — это нормально, — неожиданно для себя сказал Хартли. Он сразу понял в чём дело, но отчаянно искал подходящие слова. — Твои… приёмные родители. Это значительная потеря. Биологический и психологический шок. От него не отделаться парой удачных уклонений.       Люк вздрогнул, услышав это.       — Они были единственной семьёй, что у меня была. А теперь… ничего нет. Только песок и… и это. — Он обвёл рукой каюту, этот холодный металлический гроб, уносящий его прочь от всего, что он знал.       — Песок — дерьмовое место, — констатировал Хартли. — Но он… стабилен. Предсказуем. А это… — он кивнул в ту же сторону, что и Люк, — …полная неизвестность. Что, объективно говоря, ещё хуже.       Люк фыркнул, и в звуке этом было что-то похожее на начало смеха.       — Ты ужасно утешаешь.       — Ну, я не нанимался! — парировал Хартли. — Я просто констатирую факты. Ты потерял опору. Теперь тебе придётся найти новую. В себе. Или в этом вашем… Силовом поле. Или, — он съехидничал, — в старике с лазерным мечом.       Наступило молчание. Хартли видел, как сжаты плечи Люка, как он пытается сдержать дрожь. И прежде чем его мозг успел проанализировать риски и вероятные негативные последствия, его рука сама поднялась и опустилась на плечо юноши. Жёсткое, жилистое плечо под грубой тканью.       Контакт. Физический. Непреднамеренный. И для Хартли, привыкшего к дистанцированности, это было как удар током.       И это был не просто ток. Это была волна. Сначала — просто тепло. Человеческое тепло, исходящее от другого живого существа. Уязвимость, доверие… что-то щемяще-милое и хрупкое. Что-то, что заставило его собственное ледяное нутро на мгновение сжаться и отозваться странным, забытым чувством. Но затем, словно эхо, пришедшее из глубины его собственной памяти, нахлынуло что-то ещё. Что-то неприятное. Тревожное. Смутный, неоформленный образ. Искажённая ухмылка. Безумие, приправленное ядовитым, театральным пафосом. Ощущение опасности, исходящее от кого-то, кто тоже мог улыбаться, но в чьих глазах читалась только пустота и жажда хаоса. Это было мимолётно, как вспышка, и так же болезненно. «Дежавю? Нет… что-то другое. Что-то знакомое до тошноты».       Он не успел понять это чувство.       Люк, почувствовав прикосновение, вздрогнул — но не отпрянул. Наоборот. Это был последний толчок, который обрушил плотину. Он обернулся и внезапно, стремительно, почти с отчаянием, бросился к Хартли, обхватив его руками и прижавшись лицом к его плечу.       Хартли застыл. Его рука всё ещё лежала на плече Люка, вторая повисла в воздухе в полной прострации. Он чувствовал лёгкую дрожь в теле Люка, тепло его кожи сквозь ткань, его быстрое, срывающееся дыхание. И поверх этого — тот странный, тревожный диссонанс из своего прошлого, будто на прекрасную мелодию наложили фальшивую, знакомую до боли ноту.       — Прости, — прошептал Люк ему в плечо. — Просто… немного… тяжело.       Хартли не знал, что делать. Обнимать в ответ? Похлопать по спине? Оттолкнуть? Его собственное тело было сковано неловкостью.       — Да… — он выдавил из себя, глядя поверх головы Люка в стену. — Я… понимаю. Эм, то есть… всё в порядке.       Он медленно, почти механически, опустил вторую руку, позволив ей просто лежать на спине Люка. Это было самое неловкое объятие в истории галактики, но, похоже, оно было именно тем, что было нужно Люку в тот момент. Он просто сидел так, дыша, удерживая Хартли, как якорь в бушующем море своего горя.       А Хартли просто сидел рядом и чувствовал. Тепло. Доверие. И непонятный, холодный укол страха где-то глубоко внутри, будто его подсознание кричало ему, что эта близость, эта уязвимость — это ошибка. Что за мягкостью этих линий и искренностью этих глаз может скрываться что-то тёмное, что-то, что он уже видел, но не мог вспомнить. Он закрыл глаза, пытаясь отогнать наваждение. Это был просто мальчик. Просто Люк. И ему было больно. А Хартли… Хартли почему-то очень хотелось, чтобы эта боль ушла. Всё остальное было неважно.

Пока.