Глава 1

Здание Хогвартса давил своей громадой, особенно после рождественских каникул. Снег на Хогсмидских холмах казался грязным, а воздух – спертым. Большой зал гудел как растревоженный улей. Индейка, которой уже наелись до отвала, казалась безвкусной, а смех слизеринцев – натужным. Амара чувствовала себя чужой на этом празднике лицемерия. Она ковыряла вилкой в тарелке, стараясь не смотреть на окружающих. Ее книга по лежала рядом, словно щит. Но даже она не могла заглушить внутренний диссонанс. Том сидел рядом, как всегда – безупречен. Черты лица – словно высечены из мрамора, глаза – холодные и острые, как осколки льда. Он ел с какой-то пугающей грацией, словно оценивая каждый кусочек на предмет его полезности. Вокруг него вились слизеринцы, готовые выполнить любое его желание. Амаре становилось противно от этого зрелища. Ей хотелось крикнуть им, чтобы они открыли глаза, чтобы увидели истинное лицо этого "благодетеля". Но она молчала. Потому что знала – это бесполезно. — Ты сегодня не в духе, – голос Тома был ровным, безэмоциональным, но она чувствовала в нем скрытое раздражение. Он всегда замечал ее настроение. Словно был настроен на ее волну. И это пугало ее больше всего. Амара с трудом подняла глаза, —Просто устала от лицемерия, —ответила она. Голос прозвучал резко и тихо. Она знала, что это звучит высокомерно, но она не могла себя сдержать. —Не стоит так много тратить время на книги, — продолжил Том, не обращая внимания на ее колкость. — Сейчас время для отдыха. — Я нахожу это занятие более полезным, чем твои игры в политику, — Амара не могла удержаться от сарказма. Ей не нравилось, что он пытается ее контролировать. Она знала, что он не понимает ее тяги к знаниям. Для него знание – это инструмент, а для нее – способ понять мир. Том усмехнулся, — Политика – это инструмент. И я намерен использовать его для достижения своих целей. — В его голосе звучала сталь. Он не скрывал своих амбиций. — Твои цели всегда окутаны тайной, —пробормотала Амара, отворачиваясь. Ей не нравилось, когда он говорил о своих планах. Она знала, что они опасны. — Не для тебя, — ответил Том. Его тон стал более мягким, почти ласковым. Он всегда менял тон, когда говорил с ней. Словно боялся ее потерять. Но она знала, что это всего лишь игра. Он просто хочет ее удержать. Амара удивленно подняла голову. Том смотрел на нее. В его глазах было что-то новое. Что-то, чего она раньше не видела. Может быть, надежда? Или отчаяние? Она не могла разобрать. И это ее раздражало. — Неужели? — спросила она, приподняв бровь. Она старалась скрыть волнение. Ей не нравилось, когда он смотрел на нее так пристально. Словно пытался прочитать ее мысли. Том промолчал, продолжая смотреть. В его глазах читалось что-то темное и опасное. Но в этот раз она заметила еще кое-что – страх. Но страх чего? Ее? Или чего-то другого? — Перестань смотреть так, — сказала она, стараясь не выдать своего смущения. Ей было некомфортно под его взглядом. Она чувствовала себя обнаженной, беззащитной. — Как? —спросил Том. Он казался искренне удивленным. — Как будто я — очередная ступенька на пути к твоей великой цели. — Амара не могла сдержать обиду. Она знала, что он использует ее. Знала, что он не видит в ней личность. Она была для него лишь инструментом. — Ты не ступенька, — сказал он. Его голос был тихим, почти шепотом. — Ты – нечто большее. — Что? — спросила она, сгорая от любопытства. — Зеркало, — ответил Том. — Ты — мое зеркало. Единственное, которое не лжет. Амара почувствовала, как по спине пробежал холодок. Волшебница знала, что он имел в виду. Она видела в нем то, что другие не замечали. И он видел в ней то же самое. Реддл видела его тьму, его амбиции, его страх. И он видел ее страх, ее сомнения, ее внутреннюю борьбу. И эта связь пугала ее больше всего. Потому что она знала – если он упадет в бездну, то потянет ее за собой. И она не знала, сможет ли сопротивляться. После обеда Амара поспешила в библиотеку. Ей нужно было отвлечься. Ей нужно было спрятаться от Тома. Ей нужно было найти ответы на свои вопросы. Она искала информацию о древних пророчествах, о темных ритуалах, о магии крови. Что-то ее грызло изнутри. Какое-то предчувствие беды. Она чувствовала, что надвигается что-то страшное. И она должна быть готова. Холодный воздух библиотеки Хогвартса всегда казался Амаре Валериане Реддл вполне комфортным. В отличие от других мест, здесь всё было на своих местах, предсказуемо и понятно. Среди высоких книжных полок она находила утешение в точных науках. Её тонкие пальцы скользили по корешку книги по арифмантике, знакомой и надёжной. Её тёмные глаза, обычно спокойные, внимательно изучали сложные уравнения. Мир за пределами этих стен, полный подростковых драм и стремлений к власти, казался ей неэффективным. Здесь же, на страницах, она видела красоту чистой логики. Она почувствовала снова его приближение ещё до того, как увидела. Легкое изменение в тишине, едва заметное. Том не делал громких шагов. Он просто появлялся, и сразу привлекал внимание. Его улыбка, когда он ею пользовался, была безупречно. Реддл двигался плавно, а его тёмные глаза замечали каждую мелочь, каждое проявление уважения. От него исходила аура власти, неутолимый голод, который чувствовался всеми. Их взгляды встретились через длинный стол. Обмен был быстрым, другие его не заметили. В его глазах было чувство собственности, то самое, которое она помнила с приюта. В ответ она дала понять, что понимает, что принимает их общую связь. Ему не нужно было ничего говорить; она знала, зачем он пришёл. Недавняя история – гриффиндорец, пойманный на списывании, его палочка странным образом не работала – быстро распространилась по школе. Том, конечно, всё подстроил, это был очередной ход в его игре. Амара же просто видела последствия его поступка. —Валериана, — прошептал он, его голос был низким, приятным, его не услышали другие студенты. Он называл её полным именем только тогда, когда хотел напомнить о её месте. Амара медленно закрыла книгу по, словно захлопывая ловушку. — Марволо, — ответила она, ее голос был чуть тише, чем его, но не менее отчетлив. Она тоже использовала его полное имя, но с другим намерением: не утвердить его власть, а подчеркнуть их равенство, или, возможно, ее превосходство. — Ты изучаешь что-то интересное? — спросил Том, скользнув взглядом по обложке книги. В его тоне звучал легкий сарказм. Он прекрасно знал, что Амара не тратит время на пустые развлечения. — Пытаюсь понять природу контроля, — ответила Амара, не отводя взгляда. Она знала, что он поймет этот намек. Том лишь усмехнулся. — Контроль — это иллюзия, Валериана. Есть только власть. Власть над собой, над другими, над миром. — И что, по-твоему, дает эту власть? — спросила Амара. Она уже знала ответ, но ей было интересно услышать его формулировку. — Знание, конечно. И сила, чтобы это знание использовать. — А что насчет морали? — тихо спросила Амара. — Неужели она не играет никакой роли? В глазах Тома мелькнула тень. — Мораль — это для слабых, Валериана. Для тех, кто не способен взять то, что им нужно. — И ты считаешь, что это правильно? — Я считаю, что это эффективно, — ответил Том. — А эффективность — это все, что имеет значение. Амара промолчала, глядя ему в глаза. Она видела в нем не только амбиции и жажду власти, но и глубокий страх. Страх быть слабым, страх потерять контроль, страх быть уязвимым. И она понимала, что этот страх толкает его на самые отчаянные поступки. — Гриффиндорец, — сказала она, нарушая тишину. — Это был ты, не так ли? Том не ответил, но в его глазах мелькнула довольная искра. — Зачем? — спросила Амара. — Он не представлял никакой угрозы. — Это был урок, — ответил Том. — Урок для всех, кто осмелится пойти против меня. — И ты считаешь, что этот урок был необходим? — Я считаю, что это был эффективный способ донести свою мысль. Амара вздохнула. — Ты всегда выбираешь самый жестокий путь, Том. — Жестокость — это всего лишь инструмент, Валериана. Как скальпель в руках хирурга. — И ты считаешь себя хирургом? — Я считаю себя архитектором. Я строю новый мир. — И что в этом новом мире уготовано для меня? Том пристально посмотрел на нее. — Ты будешь моей правой рукой, Валериана. Моим самым ценным советником. Моим зеркалом, которое не лжет. Амара поежилась от этих слов. Быть его зеркалом — это было одновременно и почетно, и страшно. Она знала, что он видит в ней то, что не видят другие, — ее силу, ее ум, ее способность понимать его. Но она также знала, что он использует ее, что он не видит в ней личность, а лишь отражение себя самого. — Я не хочу быть твоим зеркалом, Том, — сказала она тихо. — Я хочу быть собой. В глазах Тома вспыхнул гнев, но он быстро подавил его. — Ты всегда будешь частью меня, Валериана. Ты — моя сестра. Мы связаны. — Но я не хочу быть связана с твоей тьмой. — Тьма — это всего лишь другая сторона света, Валериана. И ты не сможешь от нее убежать. Она всегда будет внутри тебя. Амара промолчала. Она знала, что он прав. В ней тоже была тьма. Но она надеялась, что сможет ее контролировать. — Что ты хочешь от меня? — спросила она. — Я хочу, чтобы ты была на моей стороне. — А что, если я откажусь? В глазах Тома появилось что-то, что Амара раньше не видела. Что-то похожее на отчаяние. — Ты не можешь отказаться, Валериана. Мы нужны друг другу. Он протянул руку и коснулся ее щеки. Его прикосновение было легким, почти невесомым, но Амара почувствовала, как по ее телу пробежал холодок. — Не трогай меня, — сказала она, отстраняясь. Том убрал руку и опустил взгляд. — Я не понимаю тебя, Валериана, — прошептал он. — Почему ты всегда сопротивляешься? Почему ты не можешь просто принять свою судьбу? — Потому что я не верю в судьбу, Том, — ответила Амара. — Я верю в выбор. И я выбираю не быть частью твоей тьмы. Она встала и направилась к выходу из библиотеки, оставив Тома одного среди высоких книжных полок. Амара знала, что он не оставит ее в покое. Она знала, что их борьба только начинается. Но волшебница также знала, что должна бороться. Ради себя. Ради своей души. Амара ушла, оставив его одного среди полок, заполненных пыльными знаниями. Она всегда так поступала – ускользала. Будто он был чем-то, от чего стоило бежать. Глупая девочка. Она не понимала. Они были связаны. Навсегда. Гнев, ледяной и острый, как бритва, кольнул в груди. Том подавил его. Гнев был неэффективен. Лучше использовать его, как топливо для пламени амбиций. Он снова взглянул на книгу, которую она читала. Она действительно верила, что контроль можно найти в книгах? Что знание само по себе – это сила? Она была умна, безусловно. Самой умной из всех, кого он когда-либо встречал. Но ей не хватало… хватки. Жестокости. Понимания того, что мир отдает только тому, кто забирает его силой. Он вспомнил того гриффиндорца. Дрожащий, мокрый от пота, умоляющий о пощаде. Наивный дурак. Он действительно думал, что списывание останется незамеченным? Что можно безнаказанно нарушать правила? Том не чувствовал ни капли сожаления, когда применил к нему заклинание. Заклинание, которое придумал сам, конечно же. Оно не причиняло физической боли. Оно просто… лишало. Лишало способности использовать магию. Превращало в обычного, ничтожного человека. Сокрушительное унижение. Именно этого Том и добивался. Страх. Уважение. Повиновение. Вот что правила миром. Он снова почувствовал гнев. Амара. Почему она не могла этого понять? Почему она не могла просто принять то, что он предлагал? Он ведь хотел для нее только лучшего. Место рядом с собой. Власть. Влияние. Участие в создании нового мира. Разве это не то, чего она всегда хотела? Воспоминания нахлынули, как темная волна. Приют. Холод. Голод. Презрение. И только она. Амара. Единственная, кто понимал его. Единственная, кто не боялся его. Единственная, кто видела его настоящего. В подвале приюта, в темноте, они дали клятву. «Мы будем вместе всегда». Тогда это казалось нерушимым. Тогда они были детьми, верящими в силу слов. Теперь… Он знал, что она будет сопротивляться. Она всегда сопротивлялась. Ей нравилось играть в эту игру – противостоять ему, проверять его границы. Но он знал, что в конце концов она сдастся. Она всегда сдавалась. Потому что они были связаны. Слишком сильно, чтобы разорвать эту связь. Но что, если она не сдастся? Что, если она действительно выберет путь против него? Впервые за долгое время Том почувствовал неуверенность. Страх. Слабость. И ненависть к самому себе за то, что позволил себе это почувствовать. Он не мог позволить ей пойти против него. Не мог позволить ей разрушить его планы. Если она станет угрозой, ему придется… устранить её. Даже если это будет означать убийство единственного человека, которого он когда-либо любил. Эта мысль причинила ему острую, почти физическую боль. Том подавил её. Не сейчас. Пока еще нет. Он даст ей время. Он попытается ее убедить. Он покажет ей, что его путь – это и ее путь тоже. Но если она откажется… Тогда он не будет колебаться. Он сделает то, что должен сделать. Ради великой цели. Ради будущего. Том снова взглянул на место, где она только что стояла. В воздухе все еще чувствовался ее запах – смесь старых книг и легкого цветочного парфюма. – Ты будешь моей, Амара, – прошептал он. – Ты принадлежишь мне. И я не позволю тебе уйти.