Глава 1.2 Ночная Литургия

Дело шло к вечеру. Шикамару возвращался в резиденцию Хокаге в полной темноте. День выдался сложным и грязным. Нара, конечно, терпеть этого не мог. Но мог вытерпеть. Заниматься политикой, разведкой, контрразведкой. Одна мерзость так быстро двигалась за другой, что он уже не запоминал их. Иллюзии давно были похоронены. Сверху был залит бетонный фундамент, а на нём построена хижина, на полу которой он мог счастливо играть с сыном или заниматься любовью с женой. Выкурив сигарету прямо перед входом в резиденцию, советник Хокаге предвкушал очередную тяжёлую беседу. Поёжившись от сумеречного похолодания, он вошёл внутрь. Наруто был в окружении АНБУ. Узумаки сидел за столом, сцепив руки в замок. Суровым и уставшим взглядом он вглядывался в карту Страны Волн. — Ты пришёл вовремя, — Хокаге жестом правой руки указал на стул перед собой. Шикамару воспользовался предложением,как-то особенно осторожно присел. Наруто продолжал: —Мне по душе твоя идея. Я переговорил с Инари. Его строительное объединение можно будет использовать как фундамент. По окончании этих слов в комнату постучались. Хокаге предложил войти. Дверь открылась, и вошли Тэн-Тэн и Конохамару. Джоунины выглядели озадаченными. —Тэн-Тэн, располагайся, ты тоже вовремя. Женщина, кивнув, молча прошла внутрь. В руках она держала деловой портфель. Ещё одним кивком головы она поздоровалась с Шикамару. Конохамару остался около двери. В нём читалась стать предыдущих Сарутоби. Высокий, плечистый молодой мужчина с густыми усами ржаного цвета. Ясный взгляд и жёсткие волосы — в нём читались черты Асумы, а может, даже самого Хирузена. Очень большого Хирузена. По его виду можно было понять: случись что с Наруто, кандидатура на позицию Восьмого Хокаге может оказаться не такой уж очевидной. Он или же советник? Наруто окинул всех присутствующих взглядом и сделал паузу, словно вспоминая слова. — Итак. Инари готов собрать под своим крылом неравнодушных в Стране Волн. У него достаточно сторонников, чтобы устроить государственный переворот в этом колхозе имени трёх мостов и трёх лодок. Но нам понадобится обучить этих людей и снабдить оружием. Это работа для тебя, Тэн-Тэн. — С какой целью мы это делаем? — Конохамару сделал шаг внутрь. Его голос звучал пронзительно и прямолинейно. — Я знаю, что там живёт достаточно людей, связанных с нашей страной, многие наши жители туда переехали. Но зачем? —Ты сам ответил на свой вопрос, — сказал Хокаге. Со следующей фразой он хлопнул обеими ладонями по столу. — Там живут наши люди! Там живут наши друзья, даттебайо! Это практически на границе с нами. А Кири и Кумо хотят там установить свои порядки. Прямо на моём пороге! Узумаки впервые за последнее время так ярко проявил эмоции, однако быстро успокоился, его голос вновь стал жёстким и деловым. —Тэн-Тэн. Повторюсь. Твоя задача — снабдить будущих повстанцев холодным оружием и научить их пользоваться железяками. Если в ответ на восстание Киригакуре или Комогакуре начнут как-то отвечать, или братва Инари встретит сопротивление… тогда ты, Конохамару, пересечёшь границу с батальоном шиноби. Никаких опознавательных знаков Конохи. Сам по себе. Возьмёшь несколько отрядов АНБУ, и я ещё поговорю с Роком Ли, он отсыпет. Ты хотел большую миссию — вот тебе миссия S -ранга, в каком-то смысле даже ранга Каге. — Но ведь там даже скрытой деревни нет… — Конохамару сосредоточил взгляд на столе Наруто, приложив руку к подбородку. Он пока не понимал, во что ввязывается, но упускать большую работу не хотел. Во взгляде читался немой вопрос —Ну так вот потому ты туда и направишься, братишка, — перебил его Хокаге. Конохомару сделал лицо "кирпичом". Все напряжённо переглядывались. Шикамару сминал правой рукой карман брючины и изредка делал тяжёлый вдох. Конохомару резко развернулся. Все вокруг расступились. Он кивнул сидящему Наруто и вышел наружу. Постепенно остальные последовали его примеру. По дороге домой Шикамару терзали всё те же мысли. Солнце давно скрылось, и теперь весь свет шёл лишь от вывесок. Селение накрыла тень, но от этого, казалось, стало ещё душнее. Голова кипела. А что, если… Нет, не может такого быть! Он не нашёл ничего лучше, как остудить поток диких размышлений за кувшином саке в одном из заведений вниз по улице. Спустившись в полуподвальное помещение с приглушенным жёлтым светом, Шикамару сразу отметил приятное звучание здешнего сямисена. К счастью, его не заглушал галдеж немногочисленных застолий. В нос ударил знакомый запах заведения — пар, жир, алкоголь — и, словно невидимое полотно, лёг на кожу джоунина. Глаза быстро привыкли к полумраку, и вскоре весь организм почувствовал, что пришло время получить свою дозу вечернего покоя. К своему удивлению, и отчасти неудовольствию, за одним из столов Нара увидел своих старых друзей. С небольшим кувшином саке сидели Киба и Сакура. Махнув рукой издалека, он проследовал к ним. Иначе быть не могло. Оба заметили его почти сразу. По их раскрасневшимся щекам и носу было понятно, что сидят они тут уже не меньше часа. Кажется, они были рады его видеть. — О, Шикамару! А че это ты один и так поздно? — Голос Кибы был сорванным — видно, он сидел тут действительно давно, громко говорил и много смеялся. Его сальные волосы были зачёсаны назад. Выглядел он довольным. —Как всегда, от Наруто шёл. Отдохнуть хотел, — советник Хокаге говорил довольно безразлично и лениво. Может, от усталости, а может, потому что хотел выпить спокойно, а не зависать в шумной компании. —Так, я вас оставлю на минутку, надо отойти… слить масло, пометить территорию, так сказать-сс, — посмеиваясь, Инудзука подорвался из-за стола, чуть не опрокинув бутылку, и направился к выходу. Шикамару, проводив его глазами как-то безучастно, достал зубами сигарету и быстрым движением зажигалки подкурил, сразу заполняя пространство вокруг себя дымом. Он прикрыл глаза — в голову лёгко стукнуло. Сакура чуть поёрзала на лавке, немного приблизившись к вновь прибывшему. От неё пахло приятными нотами духов, смешанными с саке. — Не угостите даму сигареткой? — кокетливо произнесла Харуно, изящно выпрямив указательный палец и поставив его на стол под небольшим углом. Шикамару потянулся за пачкой,готовясь с сожалением протянуть последнюю самому знаменитому ирьёнину деревни. —А тебе зачем? Хочешь запах псины перебить? — Шикамару усмехнулся, отводя взгляд от подруги. Та ловко выхватила сигарету и придвинулась к Наре,чтобы подкурить прямо от него. Советник Хокаге отвернулся и протянул девушке зажигалку. Та, кажется, немного разочарованно, сделала первую затяжку. Выдохнув облако дыма, Харуно подвинула к себе пепельницу. —Не учи меня жить, Шикамару, — её тон перестал быть кокетливо-легкомысленным. — Это моё дело, с кем я буду отдыхать… проводить время сегодня. Тем более Киба — свой человек. Неплохой парень. —А я разве говорил, что он плохой? Просто пока ты пьяная трахаешься вот с такими кинологами и их собаками, тебя дома дочка ждёт, — чтобы фраза не звучала оскорбительно, он глупо рассмеялся в конце. Сакура даже не оскорбилась,только придвинула пепельницу ближе, затянулась ещё раз и помотала головой из стороны в сторону. В её глазах читались бесконечная скука и усталость. —Что поделать… Хокаге-сама меня уже не особо хочет… ах, где его, шестнадцать лет… Замуж я уже выходить не буду, это сложно. Да и всех хороших парней — тебя, Наруто — уже разобрали. —А как же Ли? — Шикамару ухмыльнулся. Сакура в ответ выпучила глаза и снова стряхнула пепел. —А этот и вправду может собаку трахнуть. Шиноби рассмеялись. Но Шикамару быстро посерьёзнел. Налив себе в чашку, он посмотрел в мутное отражение своего лица. —Ты нужна дочери. Тем более времена уже неспокойные. Шла бы ты домой, мамаша, — Нара стряхнул пепел почти под нос Сакуре. Та тяжело вздохнула. —А ты чего, Шикамару, так о ней беспокоишься? Неужто подумываешь, что она твоя? Если так — заходи почаще в гости, — Сакура ехидно улыбнулась и как будто бы придвинулась к Наре. Тот поморщился,сбросил окурок в пепельницу и встал, одёрнув жилет. Сакура непонимающе на него посмотрела — ведь мужчина ещё даже ничего не выпил. —Ты что, обиделся? —Расхотелось. Пойду домой. Приятного вечера. Нара направился к выходу, по дороге встретив возвращавшегося Кибу, который, кажется, его даже не заметил. Шикамару спешно, не оглядываясь, почти выскочил из заведения. В голове крутилась одна и та же мысль: “Да что же со всеми нами не так?” Снаружи ночь окончательно утвердила своё господство над Конохой, окропив улицы моросящий дождем. Блуждая по слабо освещённой улице, Шикамару по старой привычке прошёл мимо резиденции Хокаге. Свет в окне кабинета всё ещё горел. Застыв на полминуты, Нара лишь глубоко вздохнул и двинулся к своему дому. Не пройдя и дюжины шагов, его взгляд зацепил на противоположной стороне улицы одинокую тёмную фигуру с зонтом. Двое ночных гуляк несколько мгновений смотрели друг на друга сквозь пелену дождя, а после разошлись в разные стороны без единого слова. В воздухе послышался звук вспорхнувших крыльев. Седьмой Хокаге с глухим скрежетом медленно выдвинул ящик своего письменного стола. В его глубине что-то на мгновение озорно блеснуло, и Наруто, словно застигнутый на краже, резко задвинул ящик обратно. Он тяжело задышал, едва приоткрыв рот. Нервно озираясь, он встал из-за стола, быстро подошёл к окну и наглухо задернул жалюзи. Вернувшись, он вновь уставился на ящик, глаза неестественно покраснели от напряжения. Успокоив дрожащее дыхание, Наруто присел и снова, уже медленнее, выдвинул ящик, заглядывая в его глубину особым, одержимым взглядом, которого никто и никогда от него не видел. Блёклый блеск поцарапанной металлической повязки больше не пугал его. Он с почти религиозным трепетом извлёк на свет величайшую ценность и бережно положил её на стол. Вслед за ней появилась старая, потрёпанная по краям детская фотография. Наруто в последний раз осмотрелся — хотя в запертом кабинете не могло быть никого — и скрестил пальцы правой и левой руки в знакомой, запретной печати. Дверь фамильного дома Нара открылась. Темари вышла в коридор и увидела темную фигуру мужа. Они встретились глазами и в этом нематериальном прикосновении сплелось все. Вопрошание, страх, любопытство, вина. Шикамару взглянул в глаза жены. В глубине ее зрачков пролетели все последние четырнадцать лет. Разувшись, он подошёл ближе. Пусть ночь все скроет. Пусть она все спрячет. И пусть никому из нас не будет стыдно и больно. Никогда