Глава 3. Лужи

"Надо, чтобы что-нибудь случилось, – вот объяснение большинства человеческих конфликтов. Надо, чтобы что-нибудь случилось необыкновенное, пусть даже рабство без любви, пусть даже война или смерть! Да здравствуют похороны! "

А.Камю. Падение

Это была тёплая весна. И пока за приморским туманом потихоньку начинали бежать ручьи крови, рядом с Конохой громыхали лишь горные речушки. В самой же деревне жизнь ничуть не изменилась. Мало сказать, что гражданские были плохо проинформированы о происходящем. Даже сами шиноби далеко не все понимали, в чём причины для тревоги. Но джонины были встревожены. Сарутоби Конохомару вёл боевые действия в другой стране. Почему-то только элита понимала — Конохомару Сарутоби сражается с шиноби Киригакуре. Это порождало странное ощущение в их сердцах, доселе незнакомое тем, кому было меньше тридцати пяти. Тем, кто застал лишь Четвёртую великую войну. Подлинный же ужас сковал сердца тех, кто был старше сорока. У них перед глазами была одна лишь картина: кровь, пот, слёзы, поле брани и тела товарищей. И угроза была не в виде орд Дзэцу, не в виде воскресших трупов. А в живых людях. С семьями. С мечтами. Хината нарезала лук, когда в дверь раздался короткий стук. Лезвие ножа застыло. Стучали слишком ровно. Точно не муж. «Первая леди» Конохи устало повернулась к двери. Её кроткий характер не позволял выпалить что-то вроде «Ну кого ещё принесло?», хотя в голове, возможно, мелькнуло нечто подобное. Убавив огонь на плите и отложив нож, Хината вяло поплелась к двери. Как-то подозрительно ничего не опасаясь, Хьюга открыла тяжёлый деревянный щит. За дверью стояли две тёмные фигуры. Не простые шиноби. Сложно было не узнать этих двоих. Это были Пятая и Шестой Хокаге. Какаши вежливо поинтересовался, могут ли они войти. По его лицу было трудно что-то прочесть, но вот по внучке Первого можно было понять — гости чем-то серьёзно обеспокоены. Гостеприимно и, вместе с тем, устало улыбнувшись, Хината пригласила их в дом. — Благодарю за приглашение. Наруто дома? — Цунаде почти бесцеремонно выпалила истинную цель визита. —Нет, он, должно быть, ещё на работе, — Хьюга продолжала зазывать гостей внутрь, сделав характерный жест рукой. Какаши, разувшись, охотно перешагнул порог. —В резиденции его нет. Стало быть, подождём дома, — Хатакэ был добродушно настроен, хотя и по нему было видно, что на душе у него так же неспокойно, как и у Сэнджу. — А где дети? —Дети две недели как гостят у деда, — Хината поставила чайник на плиту и стала готовить чайную посуду. — Наруто может ещё долго не прийти. Он сейчас абсолютно непредсказуем. Цунаде присела за стол. Удивительное дело — бабка до сих пор выглядела даже моложе Хинаты. Отчасти не без удовольствия Пятая это для себя отметила. С другой стороны, на лице Хьюги отпечаталась немыслимая усталость от быта, который, казалось, стал для неё куда более тяжкой ношей, чем путь ниндзя. — Мы не спешим. Тем более погода явно портится, — Цунаде кивнула в сторону окна. В самом деле,фиолетовые тучи плотно затянули оранжевое закатное небо, и от этого на улице будто бы наступала ночь. Поднявшийся ветер всё сильнее теребил ветку клёна, скребущую по стене, а из приоткрытой форточки тянуло предгрозовой прохладой. Хозяйка была рада гостям. С самого утра до ночи она одна содержала дом и занималась детьми, даже когда те, уже в вполне сознательном возрасте, уезжали к Хиаси. Хинату в последнее время не покидала мысль, что её мечты, к которым вел тот самый путь ниндзя, оказались вовсе не тем, что она себе представляла. Будто бы всё как надо. Будто бы всё есть. А на деле — не то. Прошло столько лет, но шла ли Хината рядом с Наруто? Пожалуй, что после войны она упустила тот момент, когда вдруг перестала понимать, куда шёл Узумаки. И было бы ошибкой сказать, что он стал другим в тот миг, когда в конце той самой битвы поверженный Саскэ Утиха испустил последний вздох на глазах у лучшего друга. Нет, другим Наруто в то мгновение не стал. Но чем дальше Хината на него смотрела, тем больше понимала: что-то внутри Наруто надломилось тогда навсегда… Неловкое молчание гостей прервал свист чайника, выпустившего из себя обильную струю пара. Холодное окно окончательно затянулось матовой испариной. Снаружи погода окончательно испортилась, и, кажется, были слышны первые постукивания дождя. Форточка начала изнывать протяжным воем ледяного ветра. Свист чайника стих. Хатакэ поднялся со стула и направился к окну. — Он в последнее время ещё реже бывает дома, да? — Какаши прикрыл форточку, отчего в доме стало значительно тише. По интонации можно было понять, что Хатакэ улыбался. Хината принялась аккуратно разливать чай гостям. Комната наполнилась приятным ароматом и начала активно копить в себе тепло, отгораживающее от суровой улицы. — По правде говоря, я его видела на этой неделе один раз. Один раз он дома ночевал. Гости вздохнули.Хината могла видеть на их лицах лёгкие нотки тревоги. Впрочем, горячий чай вскоре расслабил всех присутствующих. За бытовыми разговорами прошло около часа. Больше говорить им с Хьюгой было не о чём. Наконец Хатакэ прищурился, скользнув глазами по окну. —Идёт. Почти в то же мгновение послышался звук открывающейся входной двери. Некто остановился в прихожей, видимо, осматривая две пары обуви. —Хината, у нас гости? — из прихожей послышался голос Наруто. Вскоре Узумаки показался в дверном проёме комнаты.Он выглядел промокшим до нитки. Это было весьма странно, даже учитывая дождь. Взгляд его был тяжёлым. Хината подсуетилась, воспользовалась паузой и пошла за сухой одеждой для мужа, тем самым оставив его наедине с гостями. Наруто взглянул на Хатакэ. Под Седьмым медленно копилась лужа. — Я так понимаю, вы решили проведать меня, Какаши-сенсей? Сразу вместе с Бабулей? Гости не стали переглядываться, просто взяли паузу, после которой заговорил Какаши. —Да, мы в самом деле давно не говорили. Вновь наступила пауза. В комнату вошла Хината и мгновенно почувствовала, что атмосфера стала напряжённой. Оставив вещи Наруто, Хьюга тихонько ушла в другую комнату. — Я знаю, зачем вы здесь. Можете не томить, я жду, — Хокаге начал потихоньку снимать с себя одежду, чтобы переодеться. Кажется, гости его нисколько не смущали. Первой в разговоре инициативу взяла Цунаде. — Наруто, я уже правда устала тебя просить — послушай нас, — Цунаде произнесла это не так грозно, как если бы это было лет двадцать назад. Сейчас она звучала мягковато для самой себя. Видимо, старость под молодой оболочкой медленно брала верх. —Так я слушаю же, весь во внимании, Бабуля, — Узумаки невозмутимо продолжил снимать с себя уже штаны. Мокрую одежду Седьмой метнул в корзину, стоящую на полу. Вокруг корзины медленно начала растекаться небольшая лужа. Почти сразу же в комнату сверху зашла Хината, торопливо передала Хокаге сухую домашнюю одежду и сразу же убежала на второй этаж, словно боясь услышать лишнего. Какаши и Цунаде как будто ждали,когда Наруто переоденется. Тот невозмутимо облачился в домашнее и сел на диван, стоящий у противоположной от гостей стены. Локтями он упёрся в колени и сцепил руки в замок. Наконец Цунаде начала говорить. — Наруто, мне вообще имеет смысл что-то говорить, если ты не выслушал ни одного моего слова перед собранием Пяти Каге? — голос Цунаде звучал довольно тихо, не похоже на неё. —Вы за этим сюда пришли? Это ваш вопрос? — Наруто не отрывал взгляд от Цунаде. Скажи ей лет десять назад, что придёт время, когда она будет стесняться — может, даже где-то внутри бояться — заглянуть ему в глаза, она бы не поверила. —Наруто, не ёрничай, — Какаши вмешался в разговор. Он, в отличие от Цунаде, не отрывал взгляд от бывшего ученика. — Выслушай. Хотя бы раз. Хотя бы только сегодня. Узумаки ничего не ответил. Он усталым взглядом скользнул по Какаши, перевёл его на Пятую и одобрительно сделал короткое движение, похожее на кивок. — Наруто, мы все сейчас можем оказаться в беде. Чем дальше — тем хуже. Я не могла себе представить, что ты можешь начать разжигать конфликт между великими странами. Но ты это делаешь. Просто скажи, ради чего это всё? — Сэндзю действительно была не похожа на себя. От её дерзкой гордости остался лишь след. Наруто тяжело вздохнул.Он крепко зажмурил глаза, а после посмотрел на Цунаде. —Вы дважды восстанавливали Коноху — и вы не понимаете, о чём я говорю, Бабуля Цунаде? — Узумаки держался спокойно как никогда. Пятая сделала глубокий вдох.Она была уже не зла. Ей было очень горько. —Я понимаю, Наруто. Но дело в том, что у тебя ведь… — Сэндзю запнулась, подбирая верные слова, — у тебя ведь нет врагов, Наруто. У нас нет врагов! Узумаки смотрел на собеседницу,даже не моргая. —Когда враг объявится на нашем пороге, уже будет поздно это признавать, — Наруто откинулся на спинку дивана, всё так же не отводя взгляд от Сэндзю. — Вы сами видите, как они реагируют. Словно калёное железо опустили в ледяную воду, даттебайо. —Конечно, если везде искать врагов, то ты их найдёшь, — в разговор наконец вмешался Хатакэ, ему было не по себе от такой слабой позиции Цунаде. — Но нам не нужно их искать, Наруто. Ты сильнее всех. У тебя нет врагов. Никто никогда не тронет тебя или то, что тебе дорого. Нам нечего бояться. Седьмой прищурился. —Это ошибка, Какаши-сенсей. Как же это неожиданно слышать от вас. Враг может нанести ущерб, пусть даже знает, что ему не победить. Если я дам слабину — так и будет. Наконец Цунаде набрала в грудь воздуха. Кажется, она пришла в себя. —Наруто, вести себя адекватно ещё не значит дать слабину. Мы так долго шли через трупы своих дорогих людей к этой возможности — решить всё разговором. Мы пришли к этому. Что ты хочешь? Что тебя пугает? Наруто в этот раз тяжело вздохнул сам. —Я хочу, чтобы те, кто замышляет покуситься на то, что мне дорого, увидел, что ему ничего не светит. Это удар по наглым рукам. Вот и всё! —Наруто, мы с Какаши потеряли слишком много. Вот так же. И не только мы. На другой войне. Ты про такую не знаешь. Ты не знаешь, что такое, когда несколько отрядов, джоунины, чунины и гэнины… убивают друг друга. Не Дзэцу, Наруто! Не запечатывают воскрешённых. Они просто убивают друг друга. Захватывают в плен. Пытают. Ты не видел этого, а мы потеряли там слишком много, — Сэндзю перебила Седьмого. Наруто замолчал на несколько секунд. Его глаза остановились на чём-то под ногами. —Я не позволю, чтобы подобное началось. Моя задача как Хокаге — не дать другим странам усомниться в серьёзности своих намерений. Сделать так, чтобы никто не посмел тронуть нас или кого-либо ещё. Хатакэ явно не был согласен. Он встал с дивана и скрестил руки на груди. —Ты называешь демонстрацией серьёзных намерений то, что послал Конохомару в Страну Волн как какого-то разбойника, — голос Какаши звучал строго, но довольно спокойно. — Ты ведь даже делаешь вид, что Коноха не участвует. Хотя сам прекрасно понимаешь, что всем всё ясно. Наруто тоже встал,неспешно засунув кисти в карманы домашних брюк. —Именно. Пусть увидят, что даже когда я лишь смотрю на их неловкие поползновения, они получают по рукам. Чтобы они примерно понимали, что может быть, если я вдруг вмешаюсь. Цунаде тяжело вздохнула и закрыла руками лицо. Она решила, что это будут последние слова в сторону Узумаки сегодня. —Наруто, ты никого уже не слушаешь. Думаю, даже Шикамару. И поэтому ты совершаешь ошибку. Если ты хотя бы вовремя не остановишься, то всё погубишь. Всё уже… плохо, — с этими словами Пятая медленно пошла к выходу. Выглядела она ещё более обескураженно, чем когда пришла. Хокаге сделал вид, что не слышал слова Саннина. Точнее, что не придал им значения. Какаши же приблизился к нему. Шиноби положил своему ученику руку на плечо. —Ты достоин должности Хокаге как никто. Мир помнит твои заслуги и никогда не забудет. Но и ты не забывай, за что ты сражался. Хатакэ убрал руку и двинулся за Пятой. —Я уже проиграл то, за что сражался. Всё. Оставь меня в покое. Последние слова, что выпалил Наруто, особенно остро вошли в голову Какаши. «Он и правда так думает?» Хатакэ повернулся вполоборота.Узумаки же оборачиваться не стал. На улице уже было темно. Цунаде раскрыла зонт, чтобы не промокнуть так же, как Седьмой. Хатакэ же воздержался. Он вышел из дома, прошёл несколько метров и вновь развернулся, обратив взгляд к окну. За завесой дождя было видно, как за стеклом в светлой комнате стоял Наруто. Было сложно сказать, видит ли он в такой дождь и темноту Какаши на улице. Тем не менее, шиноби пересеклись глазами — и в этот момент сердце Хатакэ резко сжалось. Он вспомнил этот взгляд. Уже видел его раньше. Видел в те далёкие времена, когда был одним из АНБУ после Третьей мировой войны. И видел не раз. В зеркале. Утром следующего дня от ночного ливня не осталось и следа. Солнце вылезло на востоке, отблёскивая в многочисленных лужах. Деревня уже проснулась, и пусть на часах стрелка указывала на цифру шесть, активность на улицах была едва ли меньше, чем в полдень. Торговцы открывали лавки. Кто-то шёл на задания. Дети — в Академию, и так далее. Какаши пришёл к месту встречи — небольшой декоративный парк. В шесть утра тишину здесь нарушали лишь звонкие постукивания содзи, кваканье жаб и стрекот цикад. Какаши проследовал к старому дубу, что рос поодаль от недавно отцветших сакур. В тени дерева стоял Шикамару. По его взгляду, когда он увидел Шестого Хокаге, сразу было видно, что Хатакэ вновь не пришёл вовремя. — Вы опоздали, Какаши-сан, — он вышел из тени веток. — У меня мало времени. Если Наруто узнает, что я без его ведома встретился тут с вами, у меня будут проблемы. Тем более, что сейчас пришли новости. Какаши виновато почесал затылок. —Да-да, извини, я опоздал, — так же резко Хатакэ принял серьёзное выражение лица. — Я надеюсь, новости не из Страны Волн? —Именно оттуда, — Нара протянул правую руку в сторону, развернув ладонь вверх. — Конохомару приходится отступать на запад, и он несёт большие потери. Ему противостоит новый Отряд Мечников Тумана. И не только он. Со стороны Страны Волн задействовано по крайней мере несколько десятков джоунинов. Их ведёт Суйгетсу Хозуки. Какаши тяжело вздохнул. Новости становились всё хуже и хуже. Какую реакцию это могло вызвать у Наруто? Такой вопрос сейчас задавал себе джоунин. —Шикамару, может, это неплохой повод вовсе дать Конохомару уйти из Страны Волн обратно? Наруто ведь может тебя послушать, — Хатакэ искал уже не первый день способ повлиять на Седьмого. И Нара, наверное, лучше всего подходил для этого. —Если я скажу Наруто, что нужно отступить, то он меня вовсе перестанет слушать. Он будет воспринимать это как демонстрацию слабости Конохи. — Шикамару, как же так вышло, что ты пропустил момент, когда на него можно было повлиять? — Какаши тяжело повесил голову. Шикамару,услышав его, прикрыл глаза. —У меня просто нет выбора, понимаете, — Шикамару медленно достал сигарету из-за уха. — У нас нет. У Конохи не могло бы быть будущего, в котором нет Наруто. Он — её настоящее. Он уже даже не прошлое. И уж точно он — её будущее. Какаши не знал, что ему ответить. В глубине он чувствовал то же самое — это ощущение его не покидало. Наруто и правда был здесь альфой и омегой. Шикамару выхватил зажигалку, зажал сигарету в зубах и спешно раскурился, выпуская струи дыма из ноздрей. —Понимаешь, звучит иррационально. Но какой бы вариант ни предложил Наруто, он всегда будет лучшим для Конохи. Никто не предложит ничего лучше. Сейчас уже поздно что-то менять. Какаши покачал головой. Вода снова заставила содзи гулко стукнуть на весь парк. —Я, по правде говоря, уже не знаю, тот ли это Наруто, что являл бы собой волю самой Конохи, — Какаши засунул руки в карманы. Порыв ветра заставил его поёжиться от холода. —Да тот, тот, — Шикамару процедил сквозь зубы, придерживая сигарету зубами за фильтр, а после и вовсе вытащил её из рта. — Я скорее поверю в то, что воля Конохи изменилась вместе с волей Наруто. Какаши посмотрел на небо. Ветреная погода заставляла облака двигаться особенно быстро. Они буквально неслись по синей глади, словно лист дерева, уносимый прочь горным ручьём. —Так или иначе, Шикамару. Что теперь делать в Стране Волн? Он ведь будет упираться до последнего. —И да, и нет. Думаю, имеет смысл дать Суйгетсу забрать себе половину страны и даже выманить его на западную сторону. А дальше тех, кто туда проникнет, окружить и нанести им болезненные потери, — Шикамару вновь выдохнул столб дыма. — Заставить их трижды подумать перед тем, как мешать Конохе. Иначе я не вижу способа. Какаши вздохнул. Хоть Шикамару и пытался выдавить из себя хоть какой-то план, выглядело это, прямо сказать, слабо. Словно ситуация изначально была не очень. —Ты ведь и сам понимаешь, что мы в заднице. Ты ведь понимаешь, что твои идеи сейчас — это способ минимизировать ущерб. Шикамару громко цыкнул.Так громко, что звук чуть ли не эхом пролетел над японским традиционным садом. —Времена не выбирают, в них живут и умирают, — Нара кинул окурок в прудик с разноцветными карпами. Рыба мгновенно подхватила бычок, но, видимо, есть его не стала и почти сразу выплюнула. — Простите за банальность. Я, уважаемый Какаши-сенсей, буду считать, что само существование Наруто у руля Конохи — это данность. Его решения — основополагающее условие. Значит, лучше быть не могло. Утренняя прохлада отходила, оставляя место для дневного сухого тёплого воздуха. Кажется, сегодня должен быть самый тёплый день этой весны, почти что жара. Какаши пока не спешил уходить из сада. То, что сейчас говорил Шикамару, нравилось ему всё меньше. —Твоя вера начинает превращать тебя в фаталиста, — Хатакэ фамильярно приобнял советника Хокаге за плечо. — Всё катится куда-то не туда. —Просто статичная картинка невозможна, Какаши-сенсей. Она держалась долго после войны, но мы не можем на неё рассчитывать всё время. Каждый год выпускается новая пачка шиноби в каждой деревне. Появляются новые лидеры. Сейчас в мире есть даже джоунины, которые не родились на момент Четвёртой войны. Нара стоял на месте, несмотря на то что над одним из его плеч навис Какаши. —Ну да, больше мы не будем все целоваться в засос с Мизукаге Чоуджиро. Не такая уж и большая беда. Ничего страшного для нас пока не происходит, и думаю, это всё закончится без рисков для нас. —Речь идёт не только об испорченных отношениях с Чоуджиро, Шикамару, — под конец разговора тон Какаши стал почти что шутливым. И, кажется, Нара ловил эту волну. —А кого ещё? Теруми Мэй уже постарела и вообще уже не так прекрасна, так что тут вы не успели. —Ну, как сказать… Шикамару отстранился от Какаши и непонимающе посмотрел в смеющиеся глаза Шестого Хокаге. —Да вы меня разыгрываете, сенсей, — по лицу Нары было видно, что он был в секунде от того, чтобы рассмеяться. Какаши отвёл взгляд и посмотрел куда-то далеко в сторону горизонта. —Ну… дело-то такое… Шикамару вначале промолчал,а затем непонимающе посмотрел на Хатакэ. —Сенсей?.. Какаши посмотрел в глаза Шикамару взглядом, в котором мерцали озорные огоньки. —После разговора с тобой я планировал зайти за её любимым парфюмом, а он продаётся только у нас… Мне, кстати, понадобится порошок из рогов твоих оленей. Всё же я не молод. Отнесу нашим фармацевтам. Советник Хокаге и Шестой в голос расхохотались на весь сад. Звонкий смех смешался с криками цикад, притаившихся в кустах. Смеющимся взглядом шестой Хокаге проводил стайку стрижей, что стремительно заскользили по небу куда-то вдаль. Под ними проносились зелёной кашей лесистые холмы территории Страны Огня. Вдали были ещё стаи птиц, а далее — ещё и ещё… И где-то там, по пути вместе с солнцем, в какой-то момент вечные леса редели и уступали место прибрежной полосе. Где-то там начинался длинный мост, который вёл к архипелагу островов, что ещё совсем недавно не знал ничего, кроме своей обычной мирной жизни. Сейчас же где-то на середине архипелага поднимался густой дым и раздавались один за другим хлопки взрывных печатей. Словно на другой планете, здесь туман сформировал свою атмосферу. Липкий и холодный, он закрывал острова от остального мира, не позволяя крикам ужаса прорваться наружу. Конохомару вместе со своим отрядом шиноби прятался за стеной полуразрушенного дома. Ниндзя из Киригакуре, присланные с ним сражаться, были отлично подготовлены. Из-за островного ландшафта с его бесконечными разливами воды вся суша была уязвима перед водяными техниками. То и дело отряды Конохомару попадали в засады, и их буквально смывало в море. Но настоящий ад для его сил начинался, когда поднимался туман. Не обычный, а густая, звукопоглощающая пелена, в которой резали как ягнят одного за другим не только местных повстанцев, но порой и агентов АНБУ. И всё же Конохомару был талантливым командиром. Он отвечал взрывными печатями, закладывая их пачками, а выживших добивали его люди. Сарутоби был практически непобедим в бою один на один, а его облако пепла не раз решало исход локальной стычки. Так острова завязли в кровавом тяни-толкае между двумя небольшими, но отточенными группами шиноби. Месяц тянулся за месяцем. То Конохомару окружал отряд «мечников», то его люди несли тяжелейшие потери от внезапного проникающего удара. С момента пересечения границы минуло уже два месяца. Конохомару грелся у огня в хижине на блокпосту у самой границы между восточной и западной частями Волн. С ним были двое бывших агентов АНБУ и двое местных повстанцев. Снаружи бушевал ветер. Даже сейчас, в разгар лета, он выл, просачиваясь холодными нитями сквозь щели в стенах и угрожая пламени в очаге. Шиноби, потирая грязные руки, ждали, пока разогреются консервы на тарелке у огня. Они были смертельно голодны. — Сарутоби-сама, извините за вопрос… когда уже подойдёт подмога из Конохи? Враг может прорваться в любой момент, — с опаской произнёс один из повстанцев, получив в ответ суровый взгляд. —Мы недавно получили одного АНБУ и троих чунинов. Не рассчитывай на пополнение. В Конохе тоже не бесконечные кадры. И если вы будете сражаться как сопляки, Хокаге не станет нам помогать, — Конохомару взял кочергу и ковырнул в очаге. Огню это не помогло. Повстанцы и даже АНБУ тяжело вздохнули. Ожидание подкрепления стало для них главным состоянием за эти месяцы. Они прекрасно понимали: против Киригакуре при таком раскладе у них нет шансов. Внезапно тот самый разговорчивый повстанец сам полез кочергой в огонь. В тот же миг ветер снаружи стих так резко, будто кто-то выключил тумблер. В хижине стало необычайно зябко, и огонь погас в одно мгновение. Воцарилась гробовая тишина, которую прервал испуганный голос новобранца: — Это… это не я! Взгляд парня устремился на Конохомару.Тот уже был сосредоточен. В одной руке он сжимал кунай со взрывной печатью. — Выходим, — бросил Сарутоби, глядя на стену хижины, сквозь щели в которой уже просачивались тонкие, молочно-белые нити тумана. Взрывная печать порвала стену, и отряд выскочил наружу. Звук взрыва мгновенно поглотила непроницаемая пелена. Конохомару оказался в одиночестве в белой мгле, где можно было разобрать лишь, где верх, а где низ. Совсем рядом раздался тихий, свистящий хрип. Сарутоби обернулся. На земле лежал ещё живой повстанец. Голова его была почти отделена от туловища. Всё тело залито кровью, но он дышал — короткими, агонизирующими всхлипами, доносящимися прямо из развороченной шеи. Рядом послышался топот. Конохомару, стиснув зубы, молниеносно сложил печати и выдохнул густое облако пепла перед собой. В следующее мгновение грянул взрыв. Он не видел, достигла ли атака цели, да сейчас это и не важно было. Когда сзади подоспел один из АНБУ, они рванули в гущу пепла и дыма добивать противника. И, судя по тому, что туман вскоре рассеялся, — получилось. Это была одна из сотен стычек. Коротких или долгих. Но всех их объединяло одно: практически каждая проливала кровь с обеих сторон. Кровавые весы отказывались показывать фаворита. Они лишь продолжали взвешивать мясо по бесценку.